I miss you...
«Чᴇᴧᴏʙᴇᴋ уʍиᴩᴀᴇᴛ ᴄᴛᴏᴧьᴋᴏ ᴩᴀɜ, ᴄᴋᴏᴧьᴋᴏ ᴛᴇᴩяᴇᴛ ᴄʙᴏих бᴧиɜᴋих.»
Она не вернулась с Либеро. Её больше нет. Саша мертва. Прошло уже более четырех дней, но Николо все не смог свыкнуться с этим фактом, выпав из привычного цикла жизни на долгие дни. И лишь одно мероприятие вынудило его собрать хоть каплю мужества. Похороны. Сегодня, в этот день, Разведкорпус прощался с Сашей Браус, истинной патриоткой погибшей во благо Парадиза. Николо не мог не прийти. Ведь это были её похороны.
Мужчина стоял напротив зеркала, покрытого трещинами, поправляя воротник чёрного костюма, скрывающего под собой идеально выглаженную белую рубашку. Пожалуй, одежда единственная вещь в нем, что выглядела идеально, а не убого с того момента, как не стало её. Карие глаза скользнули выше, заставляя вновь взглянуть на себя. Светлые волосы, разделенные подобием пробора, едва ли были расчесаны, оставаясь всё такими же неряшливыми. Прежний Николо придушил бы его, если бы увидел насколько ему стало всё равно на свой внешний вид. Впрочем, не в волосах была главная проблема. Под глазами всё больше росли темные мешки, как результат стойкой бессонницы. Он не желал спать, игнорируя потребности организма настолько, что валился с ног от усталости. Во снах он видел её. Как она улыбается, а затем умирает. Раз за разом. Ежедневные кошмары выдирали его сердце всё больше, оставляя после себя невосполнимую пустоту, где раньше покоилось всё самое светлое, полученное от любимой девушки. Вместе с мешками преобразилась и иная часть лица: оно осунулось, побледнело, приобретая нездоровый оттенок, а уголки губ опускались всё ниже, более не способные нести на себе даже лицемерное подобие улыбки.
Он очень устал, но ничего сделать с этим не смог.
Хмурые, практически черные тучи затягивали небо, скрывая за собой любые проблески солнца. Казалось, что совсем скоро сорвётся дождь, словно природа скорбела вместе с всеми, кто собрался прямо сейчас на армейском кладбище перед ямой, в которую уже опустили гроб. Николо стоял позади всей толпы, смотря отсутствующим взглядом вперёд, прямо на могильную плиту с вырезанным именем «Саши Браус». Хоть его тело и оставалось здесь, но сознание давным давно ушло в собственный мир, выстраивая невидимую стену между одним из командиров, что с яростью в глазах доказывал о незабываемой жертве девушки на благо всех их и то, что никто не забудет её героические подвиги, между маленькой девочкой с светлыми волосами, рыдающая навзрыд, пока её мама прижимает к себе, едва ли сама сдерживая слезы под утешения своего мужа. Это была семья Браусов, но Николо, отрешенный от мира, совершенно не обратил на это внимание.
Крепкие мужчины в зелёных кителях выхватили лопаты, став медленно засыпать гроб землёй, переходя к заключительной части погребения. Николо наблюдал за тем, как под слоем земли исчезает его любимая, а вместе с ней и невосполнимая часть его души.
В тот день погибла лишь одна, но умерли они двое.
Все разошлись. Но не Николо. Он сидел на коленях перед свежоутрамбованной землёй, где покоилась любовь всей жизни. На самой могиле аккуратно расположился букет из 24 белых роз. Букет, что на языке цветов обозначал вечную любовь. Он был глупцом, думая, что имеет право высказать свои чувства позже. Пусть хоть сейчас она с небес узнает о том, что всё это время он чувствовал внутри, но прятал, боясь разрушить их взаимоотношения...
— Эй ты! Марлийское отродье! — крикнул кто-то со стороны. — Какое ты право имеешь быть здесь?!
Николо заторможено повернул голову на источник шума, но уже было слишком поздно. В его лицо впечатался кулак, повалив парня на землю. Над ним нависало несколько мужчин из отделения военной полиции, смотря на Марлийца с неприкрытым отвращением и ненавистью.
— Она мертва из-за таких, как вы! — с злостью бросил второй, со всей силы ударяя берцами в бок.
— Марлийские свиньи, если бы вас не существовало, она была бы жива!
Николо ощутил очередной удар в туловище, а затем снова и снова... Они били его, не давая даже секунды на передышку, источая весь гнев, скопившийся из-за смерти Саши. А сам Николо даже не пытался ответить, принимая каждый удар, считая, что, возможно, в чем-то они и были правы. Он всего лишь очередной марлиец. Они имели полное право на то, чтобы ненавидеть его. Бесчисленное количество ударов обрушивалось на тело парня, но они всё равно значили куда меньше, чем вся та боль, которую он ощущает по сей день от смерти Саши. Физическая боль никогда не сравнилась бы с тем, что он несёт в себе. Как бы то не было...
— Эй, что вы делаете? — послышался крик со стороны, что прервал избиение Николо.
Это был Жан, что вместе с Конни и Микасой посетили кладбище, но встретили отнюдь не лице приятную картину. Выкрикивая слова в духе: «мы сами с ним разберемся», они отогнали нападавших, дав парню хотя бы подняться на колени.
— Как ты, живой? — спросил Жан, придерживая Николо.
— Скажите... Она правда умерла? — в голосе Николо слышалась дрожь и неподдельное отчаяние, а в уголках глаз стали собираться слезы.
Пошатываясь Николо поднялся на ноги, совершенно не обращая внимания на мятый костюм, покрытый грязью и пылью от ударов сапогов.
— Я потерял бдительность... Прости, — более тихо добавил Жан, стоя позади.
— Не извиняйся... Я просто готовил вам еду. Я просто повар-марлиец, — с каждым словом его голос дрожал всё сильнее, пока не послышался тихий всхлип, за которым по щекам скользнули слезы.
Все чувства, сокрытые в душе Николо, вырвались на волю в неконтролируемом потоке, совершенно позабыв о том, что он здесь не один. Слезы текли по щекам, не в силах остановиться, а сам Николо взвыл от этой несправедливости, забравшей его любовь. Природа, отвечавшая на его скорбь, наконец-то полила дождем, покрывая всю округу настойчивым дребежанием капель по каменной плитке.