От webcore к техноромантизму: новая эмоциональная логика цифрового искусства
В 2014 году кураторы Карен Арчи и Робина Пекхэма представили выставку Art Post-Internet в центре современного искусства UCCA в Китае. Проект стал одной из первых институциональных попыток осмыслить искусство пост-интернета, которое в тот момент набирало актуальность. При этом изначально термин не означал «искусство после интернета». То, что в 1990-е начиналось как народное net art, в 2010-е трансформировалось в концептуальное post-internet: художники исследовали цифровое изображение в эпоху социальных сетей, обращаясь к мемам, массовым интернет-образам и эстетике интерфейсов.
Пост-интернет искусство оказалось внутри радикально капитализированной медиасреды 2010-х. И именно эта среда спровоцировала волну ностальгии по старому интернету, из которой выросли многочисленные core-эстетики. Пик пост-интернета пришёлся на 2016 год — 9-ю Berlin Biennale, под кураторством коллектива DIS. Позднее, в 2019 году, выставку Art Post-Internet назовут одной из самых важных выставок искусства 2010-х.
Совсем недавно киберпространство и цифровизация ассоциировались с будущим, в котором пользователи летают среди красивых баннеров и хромированными аватарами строят ультрафутуристичные системы для беспрепятственного общения. Мир с тех пор менялся, интернет вместе с ним. Тема влияния технологий на жизнь человека потребовала совсем иного художественного взгляда. На смену постоянному производству эстетик приходит более глубокий анализ цифровой среды, затрагивающий уже и содержание, и форму.
Web1 как воображаемое убежище
Эпохи развития интернета:
Web1 (1990-е — начало 2000-х) — децентрализованная сеть статичных сайтов, где пользователь в основном выступает как читатель
Web2 (середина 2000-х — 2010-е) — эпоха платформ и социальных сетей, в которой пользователь начинает производить контент, оставаясь внутри централизованных экосистем
Web3 (2020-е) — попытка вернуть децентрализацию через блокчейн, цифровую собственность и новые формы онлайн-взаимодействия
К началу 2020-х в визуальной культуре сети заметно усилился интерес к прошлому интернета. Пост-интернет с ироническим разбором цифровых образов постепенно уступил место ностальгии по ранним формам сети. Пользователи вновь открыли для себя эпоху технооптимизма с интерфейсами первых версий Windows, DIY тематическими сайтами и форумами эпохи Web1, а также саму атмосферу проведения времени в сети за старым компьютером.
Первые webcore-эстетики распространялись в блогах на Tumblr, где вдохновляли дизайнеров и художников на свободные эксперименты с пиксельной графикой, градиентами, хромированными кнопками, 3D-шрифтами и наивной анимацией. В отличие от искусства пост-интернета, в таком цитировании не было задачи изучения онлайн-среды. Скорее это были попытки дистанцироваться от того, во что интернет превратился к 2020-м годам.
Как отмечает исследовательница цифровой ностальгии Qinyi Han, и webcore-эстетика, и dreamcore, и другие визуальные языки цитирования 2000-х стали формой культурной рефлексии. По её гипотезе, популярность Y2K среди поколения Z связана не столько с модой, сколько с потребностью в эмоциональной регуляции и символическом возвращении к воображаемому прошлому цифровой культуры. Даже если художники сами не переживали эту эпоху, они отсылают к ней как к времени спокойствия и контроля.
В таком контексте ностальгия становится своего рода эмоциональным убежищем. Работу с визуальными кодами Web1 и Y2K можно рассматривать как реакцию на усталость от алгоритмов и повсеместной монетизации, которые управляют видимостью контента и создают ощущение информационного перенасыщения.
Художница Саша Якутина как раз за это критикует интернет Web 2.0 2010-2020-х годов с помощью коллажей из найденных в интернете фотографий и фрагментов видео. Иногда для поиска подходящего образа Саша занимается диджитал-археологией, просматривая старые форумы и забытые паблики. В её работах нет попытки реконструировать забытое спокойное время, скорее наоборот — с помощью утрированных образов нулевых художница намеренно воссоздает цифровой шум капиталистического интернета, прощупывая его влияние на жизнь пользователя. Здесь возникает характерный парадокс: ностальгия по свободному интернету web 1.0 становится популярной благодаря тем самым централизованным платформам и алгоритмам социальных сетей интернета, характерным Web 2.0.
Со временем даже приятная ностальгическая волна, восходящая к Web 1.0, начинает вызывать усталость. Core-эстетики 2020-х возникли как реакция на пандемию, ощущение нестабильности будущего, давление постоянной видимости в социальных сетях и череду мировых кризисов. Развитие нейросетей ещё больше ускорило распространение такого контента: многие ИИ-художники сегодня выстраивают свои художественные концепции вокруг популярных core.
Нейросети обучаются только на существующем контенте, что порождает цикл из непрерывной пользовательской меланхолии, которая как колесо крутится вместе с вертикальными видео на экране каждый день и буквально чувствуется на кончиках пальцев. На этом фоне в художественной среде постепенно усиливается потребность переосмыслить сам способ работы с цифровым изображением.
Необходимая связь с реальностью
История искусства уже знает подобные повороты: в периоды прогресса художники неизбежно обращаются к вопросу о месте человека среди технологии. В конце XIX века представители движения Arts and Crafts выступали против массового фабричного производства. Для Уильяма Морриса и его круга ручной труд стал одновременно художественным инструментом и политическим жестом — попыткой вернуть вещам человеческое измерение. Ещё раньше, в XVIII веке, художники романтизма сопротивлялись рациональности первой индустриальной революции, затрагивая вечные и неотчуждаемые категории человеческого опыта: красоту, любовь, страх и изумление.
Техническая усложнённость произведения становится ответом на обесценивание изображения в эпоху доступных ИИ-инструментов, смещая акцент с результата на процесс и устройство работы. Романтическая же образность возвращается как реакция на радикальную цифровизацию. Так, в 2020-х годах сформировалась новая форма техноромантизма.
Техноромантики подходят к созданию искусства противоположно логике пост-интернета, очарованного виртуализацией материального мира, и вебкора, создающего иллюзию беспечности. Сегодня искусство выражает тоску по обратному процессу — девиртуализации. Художники материализуют интернет-искусство в практике, где традиционные медиумы взаимодействуют с электроникой. При этом, несмотря на то, что техноромантизм возник как реакция на прогресс, его также можно рассматривать как продолжение успокаивающей ностальгии — только более глубокой, связанной с вдумчивым исследованием изнанки самого прогресса.
В 2023 году музей «Гараж» запустил серию исследований архива петербуржского Кибер-Фемин-Клуба — важной части истории цифрового и интернет-искусства 90-х. Сама серия состояла из сезона радиошоу, видеолекций Аллы Митрофановой, философа и соосновательницы клуба, восстановления сайта клуба и художественного исследования Анны Соз. Музей подхватил тренд на онлайн-наследие, но, как институция, подчеркнул необходимость глубже анализировать культурные явления.
Инсталляция Анны Соз «Практическая независимость» вдохновлена DIY-эстетикой сайта Кибер-Фемин-Клуба, характерной для веб-пространства того времени. Художница использовала офисные кресла, хромированные трубы, видеоарт, провода и платы, чтобы выразить в офлайне киберфеминистскую классику. Анна не остановилась только на цифровом формате при создании инсталляции и демонстрировала технологичность через реальные ассоциированные с ней объекты. Так, в одной серии институционального исследования встретились воспоминания о раннем интернете и новый техноромантизм.
Если в XIX веке для Уильяма Морриса важным было присутствие человека в вещи, то в 2020-х всё более значимым становится раскрытие самой сути этой вещи. Художников интересует возможность выстраивать собственную техническую среду. Цифровое искусство сегодня не ограничивается работой в рамках одного программного инструмента, оно превращается в систему взаимодействующих медиумов. Таким образом, диджитал выходит за пределы медиа-носителей и одновременно подвергает критике собственную природу.
В этой логике работает Брайан Оукс — популярный американский художник, чьи работы часто можно встретить в документациях выставок нью-йоркских галерей. Работы серии Vessel — это подвесные круговые инсталляции, созданные из печатных плат. Брайан выводит их наружу, обнажая технологию, представляя машину как существо.
Другим известным художником похожих объектов является Дмитрий Морозов (::vtol::). Его практика основывается на бесконечных возможностях программирования и робототехники, с помощью чего он создает сложные инсталляции с художественным высказыванием. Через эту оболочку роботизированных объектов Дмитрий исследует природные явления, звук, мифы, память и человеческое присутствие. Подобные работы показывают, как жанр стремится вернуть цифровому материальность.
Техноромантичные практики показывают, что интерес к самой технологии сегодня выходит за пределы производства новых образов и постепенно смещается в сторону её осознания и фиксации. Многие авторы обращаются к ранним формам цифровизации и инженерным решениям, рассматривая их как часть культурного опыта и способ его осмысления.
Эпоха архива
Возможно, цифровая культура сегодня впервые достигла возраста, в котором может постоянно архивировать саму себя. Использование архаичных практик похоже на то, как когда-то в искусстве цитировались модернизм и авангард. В этом смысле происходящее сегодня может быть симптомами более широкого процесса — попыткой культурно переварить прогресс последних лет.
Художники традиционно первыми чувствуют напряжение эпохи и первыми пытаются предложить альтернативные способы взаимодействия с технологиями. Возможно, техноромантизм станет той точкой, из которой начнёт формироваться другая утопия — более медленная, более материальная и, возможно, более человеческая.
А возможно, дело вовсе не в утопиях. Человек всегда эмоционально привязывается к средам, в которых живёт. И если цифровая культура действительно начинает оглядываться назад, то, вероятно, технологии окончательно стали неотъемлемой частью нашей жизни.