Родных мест стало больше
После переезда наша жизнь изменилась радикально. Коллектив «Типографии» стал транслокальным, и группировка ЗИП теперь живет на две страны — Армению и Германию. Привязки к одному месту больше нет, скорее родных мест, в которых интересно что-то делать и куда хочется вернуться стало больше. Краснодар напоминает о себе только во снах. Появилось много разных контекстов. Кажется, что общий прошлый контекст создал сообщество, которое теперь живет в разных странах и городах и постоянно расширяется. Это интернациональное поле пока сложно осмыслить целостно.
Самое тяжелое в эмиграции — ощущать временную протяженность: как долго все это может продлиться? Когда находишься в относительной безопасности, дистанция работает, и можно ярче все представлять без защитного блока. А так все как обычно: бюрократия давит, переживания за коллежанок, родных, друзей. Скучаем, конечно.
В российском контексте мы видели искусство как социальную и политическую практику. Мы наблюдали, как люди на него реагируют, как оно может работать и побуждать к действию. В Германии ситуация иная: здесь много разных направлений, и можно просто прибиться к тому, что тебе ближе. Много художественных высказываний уже было создано в разных местах и контекстах, поэтому реакция на искусство спокойнее или вовсе отсутствует. Здесь искусство функционирует скорее как индустрия, но при этом многие художники могут нормально существовать, не будучи в нее включенными. В Армении культурные работники не ограничены государством, могут сотрудничать с кем угодно, некоторые живут на несколько стран. Индустрии как таковой нет, но есть самоорганизация. Однако выжить за счет искусства в Армении практически невозможно, особенно мигранту.
У нас сейчас относительно наладилась художественная жизнь — мы заняты различными проектами. Работаем в разных городах, есть планы на будущее. У нас уже были проекты в Магдебурге, Киле, Брюсселе, Дуйсбурге; в Берлине что-то происходит постоянно. Весной мы все вместе были в резиденции в Гюмри, в Армении. Мы включены в арт-сообщество, просто оно функционирует по-другому, и сложно сравнивать. К тому же, оно интернационально, в нем много разных тем и направлений — ты как бы подключен сразу к нескольким каналам. Прежние связи мы поддерживаем: созваниваемся, кто-то приезжает в гости. Продолжаем с кем-то что-то делать, в основном обмениваемся мыслями или участвуем в образовательных проектах, сейчас это не сложно делать через диджитал платформы и может удастся, что-то сделать в будущем вместе. Мы внимательно следим за тем, что происходит на родине.
Нам интересно партиципаторное искусство и анархические сообщества. Мы понимаем, что здесь многое происходит через самоорганизацию. Увлекательно заниматься различными городскими интервенциями: например, мы проводили акции на площади в районе Веддинг, а в Хеллерсдорфе взаимодействовали с людьми в бывшем цветочном павильоне. Через эти совместные действия мы узнаем множество историй, в основном о тяжелом опыте миграции. Миграция и солидарность — важные темы сегодня.
Работать за пределами институций и самостоятельно интересно, потому что для тех, кто обитает на улице, институции не очень дружелюбны, а площади доступны всем. В Магдебурге мы уже второй год участвуем в проекте Polidrom, где работаем с детьми из рома-сообщества и вместе создаем различные объекты. Там участвуют и другие художники, и со временем возник свободный уличный парк на стыке экспериментальной архитектуры и скульптуры. Мы сделали с детьми автобусную остановку, которой реально пользуются люди, «Сфинкса» для отдыха и принятия солнечных ванн, и другие объекты. В основном все создается из уже использованных материалов, например, каменных бордюров, предоставленных городом.
Взаимодействуя с другими художниками и наблюдая, как они работают с людьми, какие методы используют, мы многому научились. Большинство художников тоже имеют опыт миграции, и было очень интересно наблюдать, как они выстраивают связи и работают с сообществом. Нас также привлекает архитектура восточной Германии и постиндустриальные руины западной. Воспринимаем ли мы эмиграцию или временное явление? Мы не думаем об этом, стараемся жить в моменте.
Мы продолжаем развивать сюжеты, с которыми работали в России. То, что мы делали в Краснодаре, кажется релевантным и тут и интересно сравнивать, обмениваться, чему-то учиться.
Утопический и революционный материал для нас — тот, из которого каждый может что-то построить или смастерить. Например, брус, гипсокартон, пластилин или глина. Всё это легко скрутить вместе, слепить, потом разобрать, раскрасить, собрать по-новому — такой макет, открытый для фантазии. С этим типом материалов мы продолжаем работать. Но у нас появилась коллективная мастерская, и теперь мы работаем еще и со сваркой. Варим из гвоздей, используя гвоздь как единицу конструкции. Мы начали эту серию в начале года в Киле на персональной выставке «Слон и муха» в OnSpace gallery. Мы варили скульптуры из гвоздей и раньше, но тогда у них было другое значение. Металл и гвозди сейчас — про катастрофу, такую антиутопию, где приходится узнавать всё по-новому, где всё сварилось прочно и не разобрать уже просто так. У нас есть абстрактные формы, например, спираль, напоминающая колючую проволоку, и разные животные: лиса, которая узнала себя в зеркале, много разных птиц — вороны, голуби, воробьи. Хотелось бы в будущем сделать инсталляцию со всеми этими героями.
В Германии мы можем работать только как художники, и даже если мы делаем что-то не художественное, мы пишем в инвойсе, что это искусство. Женя Римкевич в Ереване постоянно работает на стройке, делает декорации для сериалов — может ли это тоже быть искусством? Вот в чем вопрос.
Когда мы общаемся с друзьями в РФ, понимаем, что они заняты очень важными, интересными и настоящими вещами. То, что мы видим в социальных сетях, кажется, не отражает общую картину. Существует множество невидимых, но классных проектов и практик, которые продолжают создаваться и развиваться. В будущем, если ничего не изменится, будет заметно официальное современное искусство. Его основа останется либеральной, на которой оно и было построено. Эта основа будет использоваться как форма — визуально будет выглядеть современно, но по сути останется консервативной.
А интересные проекты будут не публичными, развиваясь на небольших площадках, в неожиданных местах. И только поддерживая связи и продолжая коммуникацию с их инициаторами мы сможем узнавать о таких проектах и пытаться что-то делать вместе.