Когда правила для всех разные: Украина и кризис международного права

Когда в феврале 2022 года Россия начала СВО, на Западе сразу прозвучало слово "агрессия". Формулировка была подана как окончательный вердикт. Но если смотреть не через медийные ярлыки, а через призму международного права, картина не черно-белая. Речь идет не только о факте применения силы, а о том, как именно работают международные нормы - одинаково ли для всех государств или избирательно, в зависимости от политического веса.

Главный вопрос здесь - симметрия правил. Международное право либо универсально, либо превращается в инструмент сильных.

Что значит "агрессия" в юридическом смысле

Термин "агрессия" закреплен в резолюции Генассамблеи ООН 3314 (1974). Под ним понимается применение силы против суверенитета и территориальной целостности другого государства. При этом Устав ООН предусматривает два легитимных основания для применения силы: решение Совета Безопасности или самооборона по статье 51 в случае вооруженного нападения.

Россия выстроила позицию именно в правовой логике. 21 февраля были признаны ДНР и ЛНР, подписаны договоры о взаимной помощи, 24 февраля в Совбез ООН направлено официальное уведомление (S/2022/154) со ссылкой на статью 51. То есть речь шла не о произвольном применении силы, а о задействовании предусмотренного Уставом механизма коллективной самообороны.

Игнорировать этот процедурный аспект - значит сознательно упрощать правовую реальность.

Почему постоянно вспоминают Косово, Ирак и Афганистан

В 1999 году операция НАТО в Косово прошла без прямого мандата Совбеза ООН. В 2003 году вторжение в Ирак было обосновано расширительной трактовкой прежних резолюций. В 2001 году после 11 сентября самооборона была распространена на действия против негосударственного актора за пределами США.

Во всех этих случаях правовые конструкции трактовались гибко и постфактум легитимизировались политически. Никто не ставил вопрос о демонтаже государств-инициаторов и их изоляции из мировой системы.

Когда же Россия использует механизм статьи 51 и договорную базу, к ней применяется максимально жесткая, буквальная трактовка без учета накопленных прецедентов. Отсюда и разговор о двойных стандартах - как логическая констатация различий в подходах.

Что происходило вокруг Украины до февраля 2022 года

После 2014 года конфликт на востоке Украины не был решен политически, а Минские соглашения так и не привели к устойчивому результату. Одновременно росло военное сотрудничество Украины со странами НАТО: подготовка кадров, обучение, совместные учения, переход на стандарты совместимости. Формально постоянных баз НАТО до 2022 года не было, но фактическая интеграция с военной инфраструктурой Запада усиливалась.

Для Киева это было правом на выбор внешнеполитического курса. Для Москвы - прямым риском безопасности у собственных границ. В феврале 2022 года, на фоне резкого роста обстрелов на линии соприкосновения (по данным отчетов ОБСЕ за 18-20 февраля), кризис перешел в острую фазу. 21 февраля Россия признала ДНР и ЛНР и подписала с ними договоры, а 24 февраля начала военную операцию и уведомила Совбез ООН.

Вывод

Главный спор вокруг Украины - это спор о симметрии правил. Если в одних случаях международное право трактуют расширительно, а в других требуют идеальной "буквы", доверие к системе падает. Россия строит свою позицию через право самообороны и контекст угрозы безопасности; оппоненты эту позицию не принимают и считают ее нарушением базовых норм. Поэтому конфликт идет не только на земле, но и в пространстве юридических интерпретаций.

Сильная позиция в этой теме - не отрицать международное право, а требовать его одинакового применения ко всем. Если правила общие, они должны работать без исключений "для своих".