Особый театр в России. История и методы. Глава 4 — «А ну-ка строй-ка!»
Добрый день, друзья. Сегодня говорим с Андреем Афониным про еще один важный эпизод международного сотрудничества.
В 2009−2010 годах у нас был проект, в котором участвовали «Круг II», и театральная студия «Я и ты» города Пскова, и «Blaumeier-Atelier» (Блаумайер-ателье) из Бремена. Это был международный проект, длившийся два года, и одним из его финалов была совместная постановка клоунского уличного перформанса в Пскове с показом на Дне города.
Чем знаменательно эта событие? Во-первых, тем, что мы впервые работали в жанре клоунады (потом это будет продолжено, скажем, в «Школе навыворот»). И нашими учителями в этом были «Блаумайер-ателье», которые как раз много работают в этом жанре. Они нам задавали хороший тон веселости, легкости и подвижности.
Второй важный момент в том, что это, наверное, был если не первый выход на улицу, то первый наш уличный театральный перформанс, начало наших уличных выступлений.
Познакомился я с «Блаумайерами» не на этом проекте, а ранее на фестивале No Limits в Берлине, как и с театром HORA. Там мы с ними подружились. И уже потом, когда мы искали партнера для этого международного проекта нам удалось договориться с ними о сотрудничестве.
Мы долго думали, что может быть темой, объединяющей наши три театральных коллектива. И решили, что мы будем что-то строить вместе, а само это представление называлось «А ну-ка, строй-ка!»
В тот год мы поехали в лагерь в пансионат «Хилово» под Псковом. Жили там и репетировали вместе на улице. А в конце лагеря мы приехали в Псков, и там показали спектакль «Нарцисс и Кристофер», потому что, ко всему прочему, это происходило не только во время Дня города, но и в рамках фестиваля «Великая сила искусства», проводимого Центром лечебной педагогики и организацией «Я и ты».
А в День города мы вышли в Парк культуры и отдыха имени Пушкина и развернули стройку, у нас было шествие вокруг фонтана с длинной гофрой, которая была, как дракон. Результатом стройки стало некое сооружение из пластиковых водопроводных труб. У нас не было особо большого финансирования, и для того, чтобы это была легкая конструкция, я решил, что мы будем пробовать строить из пластиковых труб. (В дальнейшем эти трубы использовались в постановке концерта «За ритмом» и уличного перформанса «Не те вещи» — прим. А. А.). Опять же, по ним можно потом стучать, и они интересно звучат.
Мы строили дерево и собирались все вокруг него, накрывали его легкой пластиковой пленкой, и оттуда изнутри смотрели на мир. Это был такой, достаточно простенький финал перформанса, где мы все вместе что-то построили. При этом там были даны внятный образ стройки и ее результат. Вокруг происходили какие-то короткие клоунские репризы от «Блаумайер-ателье», от «Я и ты», мы вешали на наших актеров какие-то смешные таблички…
Наши артисты были еще неопытными в смысле личной работы, но мы пробовали, мы исследовали возможности. Работали на 360 градусов, у нас не было задника, что по-своему сложно. Конструкция дерева позволяла работать на все четыре стороны, со всем, что вокруг этого дерева происходило.
И, конечно же, для нас было очень важным то, что мы работали с «Блаумайер-ателье», с Андреа Хербст, которая тогда была директором и главным клоуном-заводилой. Там еще был профессиональный клоун среди их команды, я сейчас не помню, как его зовут. Также в рамках подготовки этого же проекта «Блаумайер» приезжали и устраивали мастер-класс по клоунаде в Доме Актера на Старом Арбате.
А еще мы съездили в Бремен, чтобы посмотреть, как работает «Блаумайер-ателье». Важный опыт для нас. «Блаумайер» во многом дал нам представление о том, каким может быть центр для людей с особенностями развития. «Блаумайер» отличается от Thikwa и от RambaZamba. Это городской досуговый центр. Они говорят, что творчеством нельзя заниматься по указке или в регулярном формате. Для этого нужна свобода.
Среди их участников самые разные люди, и там не только люди с ментальной инвалидностью, там есть просто пенсионеры, какие-то волонтеры, молодые люди и так далее. Это образ социального проекта в том смысле, что они проводят вместе время и занимаются творчеством как способом взаимной коммуникации, получения удовольствия, при этом на достаточно хорошем уровне. В ценре есть собственный зал на 100 человек.
Их творчество — это одна из туристических «изюминок» города Бремена, и поэтому, конечно же, нам было важно увидеть, как они работают. На тот момент мы были уже знакомы с RambaZamba и с Thikwa, и вот третий крупный «игрок», при этом по времени созданный раньше, мы с ними тоже увиделись и тоже имели счастье вместе работать. Получился, может быть, не самый мощный с театральной точки зрения проект, но важный для развития с одной стороны, уличных, с другой стороны, клоунских направлений нашей работы.
Мы и «Блаумайер» в определенном смысле были старшими партнерами для студии «Я и ты» в Пскове, которая тогда только зарождалась. У нас уже был «Нарцисс м Кристофер», который в рамках этого проекта так или иначе родился. «Блаумайер» были самыми опытными, мы — менее, но тоже с каким-то опытом, студия «Я и ты» — начинающие. Мы их как бы подтягивали. Можно сказать, что это тоже одно из наших важных направлений, работа с театральными студиями в других городах, обмен опытом, просветительство.
У меня вопрос про «Блаумайер-ателье». Понятно, что в отличие от театра RambaZamba, который входит в мощную общественную организацию, которая занимается маршрутом жизни людей с инвалидностью, «Блаумайер» — это досуговый центр, но тем не менее это ребята, которые ставят свои шоу. То есть это именно профессиональный особый театр?
Да, но, опять же, «Блаумайер» — это общественная организация. Организация Sonnenuhr («Солнечные часы»), условно говоря, включала в себя театр RambaZamba и, скажем, мастерские. То есть Sonnenuhr — это юридическая форма, а RambaZamba — это театр внутри Sonnenuhr. И, кстати, я сейчас не знаю, существует ли Sonnenuhr или, может быть, RambaZamba — уже отдельная структура. А, скажем, в Thikwa были театральные мастерские, которые существовали в определенной структуре фонда, который давал помещение и зарплату. И была отдельная общественная организация Thikwa как театр.
«Блаумайер» — это общественная организация «Блаумайер-ателье», внутри которой было много каких-то подразделов и в том числе театр. Здесь все делается за счет хороших специалистов разных направлений. У них, например, есть хор и оркестр. Если мы смотрим видео, то видим, что оркестр профессиональный с профессиональным дирижером. А хор — инклюзивный, там разные участники, например, на тот момент там пели и люди с особенностями и главный менеджер-бухгалтер организации.
Это всегда какая-то интегрированная история в жизни, и в творчестве. Все участники на равных сосуществуют. Конечно, их постановки отличаются от постановок Thikwa или RambaZamba. Мне кажется, в каком-то смысле они по стилю даже ближе к HORA. Они как бы народный театр, у них могут быть очень простые декорации, просто, скажем, натянута струна и на ней занавески. Могут быть сложные декорации.
Одна из их фишек, отдельное направление — это театр масок, масочное уличное шоу, которое участвует вообще во всех фестивалях Бремена. Маски невероятно выразительные, их огромное количество. Я думаю, что это тоже в определенном смысле повлияло и на нашу историю с масками позднее. Потому что я привез оттуда альбомы, показывал их, и мы смотрели видео. Шоу совершенно потрясающее. У нас это можно было бы назвать любительским театром. Но при этом очень хорошим, имеющим свой узнаваемый стиль.
У нас есть такие хорошие уличные театры, с многолетней историей, тоже с прицелом куда-то в фольклор, в клоунаду, в принципе, мы же знаем такие?
Да, но у «Блаумайер» не только улица, у них и стационарные спектакли, и концерты. И всё с юмором. Всё всегда с юмором, с какой-то изюминкой и легкостью.
В отличие от тех же RambaZamba или HORA, у которых серьезные постановки, мрачные, заумные, даже шоковые.
Да. Скажем, на «ПроТеатр. Международные встречи» они привозили «Бурю» Шекспира, сделанную в юмористическом ключе. Кстати, в Москве это выглядело довольно странно. Я понимаю, что в Германии зрители бы смеялись, потому что они бы считывали этот контекст широко известной пьесы Шекспира.
«Буря» — трагикомедия и они сделали ее смешной. Но в Москве это было не понято. Все происходило на сцене Центра имени Мейерхольда, серьезной экспериментальной площадки… С одной стороны это — мое впечатление, с другой — зал безмолвствовал. Никто не смеялся. И, поскольку я видел «Блаумайер» и «там», и «здесь», я понимал, что «там» это бы вызывало смех. Здесь это, увы, вызывало недоумение.
И это нас выводит на сложный разговор про какие-то культурные коды, про юмор, который всегда контекстуален. Главное, могу точно сказать, — я рад, что нам удалось поработать с «Блаумайер». Они в определенном смысле нас благословили на те направления деятельности, о которых сказано выше.
Спасибо! Ждем новых рассказов!
