Часть 100

Начинало казаться, что жизнь, в общем-то, налаживается.

Драко уже давно не ощущал себя настолько полным сил и энергии, которые ключом били через край. Неужели все так сильно могло измениться из-за налаженных отношений с одной-единственной ведьмой? Салазар, какой абсурд! Но так и было.

Две недели пролетели настолько незаметно, что подкрался конец января, а за ним — последний месяц зимы. Не то чтобы он особенно любил тепло, нет, но и ту паршивую погоду, что установилась, терпеть не мог: снег растаял, превратившись сначала в серую кашу, а затем — в грязные лужи. Те, в свою очередь, подпитывались почти ежедневным дождем. Гребаный замкнутый круг, из-за которого приходилось накладывать очищающие чары на брюки и пальто каждые пять минут.

Но с этим можно было мириться.

Гермиона будто еще больше оттаяла, он мог бы даже сказать — окончательно. В их общение плотно затесались подколы и идиотские шутки, которые сменялись его откровенными и прямыми комплиментами и ее неловкой реакцией на них. Иногда они просто разговаривали — обо всем и ни о чем.

Драко вытаскивал ее куда-нибудь по вечерам каждые два-три дня, и не скрывал того, что это были полноценные свидания. Грейнджер всегда соглашалась, что только подпитывало его уверенность в том, что он движется в верном направлении. Из-за внезапно навалившейся работы Гермиона уходила на работу раньше обычного, отчего временно отложила свои утренние занятия и семейные завтраки. Они с матерью относились к этому с пониманием, хотя уже на третий день Драко осознал, что привык к ее присутствию за общим столом. И теперь скучал.

Но у всего были свои плюсы: теперь почти каждая их встреча оканчивалась поцелуями. Иногда те заходили достаточно… далеко, но они вовремя останавливались. Разумеется, Малфой все так же хотел ее — чертовски сильно, на самом деле, сильнее, чем раньше. Стоило попробовать один раз, и теперь хотелось еще и еще. Но он сдерживал свои порывы, прекрасно понимая, насколько хрупок был мост между ними, хотя, судя по реакциям его восхитительной жены, она хотела его не меньше. Однако, казалось, каждый из них понимал, насколько важен этот милый и совершенно непреднамеренный период ухаживания.

Драко дарил ей цветы после каждого свидания, оставлял тут и там маленькие подарки — зачастую просто приятные мелочи и записки, в которых писал всякую ерунду. Узнал бы Тео, и его точно пришлось бы откачивать от истерического припадка; а еще тот совершенно точно обозвал бы Малфоя сопливым подростком. Вне всяких сомнений.

Сегодняшнее утро началось привычно рано — несмотря на то, что его постыдные подглядывания перестали быть тайной, да и Гермиона забросила занятия, подъемы в одно и то же время вошли в привычку. Однако стоило ему выйти в свою гостиную, как сквозь плотную тишину прорезались едва слышные музыкальные мотивы. Нахмурившись, Драко подошел к дверям, приоткрыв одну створку и прислушавшись.

Ошибиться было невозможно. Видимо, период усиленной работы пошел на спад, и Грейнджер вернулась к своим привычкам. Граммофон вновь воспроизводил ту музыку, к которой Драко даже успел привыкнуть, а дверь в общую гостиную оказалась не просто приоткрыта, как раньше, а распахнута настежь. Крайне красноречиво.

Если она думала, что Драко поведется… Что ж, он не будет обманывать ее ожидания.

Прикрыв створку своих покоев, Малфой двинулся по коридору, ступая совершенно неслышно. Остановившись в широком проеме, он уставился на Грейнджер, что проводила общую разминку — такие упражнения он знал.

Прислонившись плечом к косяку, Драко скрестил руки на груди и принялся наблюдать. Ему было до смешного любопытно, как она отреагирует.

— Я уж подумала, что после того, как был пойман с поличным, ты больше не придешь.

Он хмыкнул, уголок губ дернулся в привычной ухмылке.

— Если бы ты не ждала, то эти двери не были бы приглашающе распахнуты, — парировал Малфой. — Признайся, тебе нравится публика. В моем лице.

— Ох, куда же я без тебя! — Закончив суставную гимнастику, Гермиона выпрямилась и скользнула по нему изучающим взглядом. Хитро прищурилась, провокационно уточнив: — Может, хочешь посмотреть из первого ряда?

По его телу мурашками прокатилась горячая волна. Возбуждение медленно, но верно, начинало вскипать в крови, и это было очень плохо. Грейнджер мастерски играла на струнах его выдержки — железной, но не бесконечной, между прочим! — и пыталась вывести из себя.

Но Драко так легко не поддастся. Он выпрямился, сунув руки в карманы пижамных штанов — и для более расслабленного вида, и для того, чтобы поправить тонкую ткань, сквозь которую проклятая ведьма могла увидеть его явный интерес.

— Нет, что ты, — лениво начал он, — на самом деле я зашел просто пожелать доброго утра. Сегодня мне самому надо уйти пораньше, так что в этот раз без меня, Грейнджер. Надеюсь, ты не сильно расстроилась.

От его цепкого взгляда не укрылось, как дернулось ее горло и дрогнула натянутая усмешка. Широко улыбнувшись, он скрылся в коридоре, оставив явно недовольную таким поворотом Гермиону в одиночестве.

Теперь ему точно нужно было убраться из Мэнора до завтрака. Однако оставалась еще одна проблема — крепкий стояк, который совершенно не планировал оставлять его в покое этим утром.

Надежно заперевшись в спальне, Драко рухнул на все еще расправленную постель. Прохладные простыни приятно холодили разгоряченную кожу, и он прикрыл глаза, утопая в подушках. Салазар бы ее побрал! Пальцы подцепили резинку штанов, спустив их ниже, а затем обхватили болезненно твердую плоть. Под сомкнутыми веками вспыхнули искры, и из горла вырвался тихий стон.

Но Грейнджер не планировала так просто отпустить его — даже в гребаной фантазии! С другой стороны, они ведь уже переспали? И явно намеревались сделать снова, так чего ему стыдиться? В конце концов, он представлял собственную жену.

Договорившись со своей совестью, Драко расслабился окончательно, сильнее сжав член и принявшись двигать ладонью вверх-вниз по всей длине. С каждым движением кровь приливала к низу живота все активнее, грудная клетка вздымалась все чаще из-за рваного дыхания, а под веками все четче становилось ее лицо.

Он сжал ладонь сильнее, слишком легко оказалось представить, что это ее руки скользят по нему: более аккуратные ладони с тонкими изящными пальцами движутся уверенно, размазывают выступившую смазку, круговыми движениями проходятся по головке. Возможно, это даже могли бы быть ее губы…

От этой мысли и возникшей следом за ней картинки, Драко активнее задвигал бедрами навстречу руке, срываясь на хриплые вздохи и стоны. Сейчас его ничто не волновало, даже если бы Грейнджер решила подслушать — пусть, зато знала бы, как действует на него.

Фантазия подкидывала образы ее рук, губ, горячей кожи, и он почти поверил, что это реальность. Кисть задвигалась активнее, ускоряя темп, низ живота пронзила болезненная судорога, и Драко вздрогнул всем телом. Оргазм накрыл его с головой, так, что перед глазами потемнело; он излился на собственную руку и живот, едва ли не рыча ее имя. Лучше бы подслушивала, Мерлин…

Обессиленно развалившись на постели, Малфой расфокусировано вглядывался в лепнину на потолке и размышлял, как докатился до такой жизни. Раньше ему не составляло труда найти кого-то для разрядки, когда становилось совсем невтерпеж. Но этот брак и Грейнджер перевернули реальность вверх дном, и вот он — лежит, после того, как удовлетворил сам себя. В очередной раз. И все ради того, чтобы завоевать ее доверие, произвести впечатление и не натолкнуть ее на мысли о том, что ему от нее нужен лишь секс.

Потому что это было не так. И сейчас Драко отчетливо ощущал разницу между тем, чтобы найти ведьму на одну ночь и на утро забыть ее имя, и тем, чтобы хотеть ее всю. Целиком. Такое происходило впервые, отчего он испытывал смешанные чувства, но при этом теперь отчетливо понимал, что ему нужно.