Город Чхонхва. Глава 188.
Сознание Чхон Ёна то отключалось, то прояснялось вновь, словно лампочка, готовая вот-вот перегореть. Он наполовину потерял рассудок, но его тело честно отзывалось на всё, чутко реагируя на каждое прикосновение.
Судно качало на вздымающихся волнах, отчего проникновение становилось ещё глубже. Чхон Ён, чьё тело окончательно обмякло и лишилось сил, издавал невнятные стоны, с его губ стекала слюна. Но даже в таком состоянии он отчаянно пытался дотянуться и соединить их ладони. Тэ Му Вон поймал то и дело соскальзывающую руку Чхон Ёна и крепко переплёл их пальцы.
Худые, словно стебельки, пальцы Чхон Ёна казались такими хрупкими, что могли переломиться от малейшего усилия, но Тэ Му Вон был не в силах ослабить свою крепкую хватку. И хотя под этим грубым натиском его пальцы болезненно выгибались, чудесным образом они всё же не ломались.
Между ними не прозвучало ни единого слова. Посреди бескрайнего моря они были сосредоточены исключительно друг на друге, досконально изучая каждую чёрточку тела партнёра так тщательно, словно их связи больше не требовалось никаких определений.
Тэ Му Вон прижал к себе Чхон Ёна, который в конце концов окончательно потерял сознание, и тяжело вздохнул. Их влажные тела соприкасались так плотно, словно изначально были единым целым. Когда он бережно отвёл пальцами мокрые пряди, прилипшие ко лбу Чхон Ёна, под ними проступили алые следы, оставленные его собственными губами.
Его лицо выглядело настолько измождённым, что, если бы не тихое дыхание, он казался бы мёртвым.
— ...Ничего, если это будет недолго?
Тэ Му Вон ни разу не готовился к смерти, даже когда Одиннадцатый Континент уходил под воду. Он был настолько уверен, что сможет выстоять даже против надвигающегося цунами, что это вполне можно было счесть безрассудством простого смертного, осмелившегося проявить высокомерие перед лицом стихии.
Однако Чхон Ён вёл себя так, словно был готов принять смерть, допуская мысль о том, что, хотя он и постарается выжить, у него может ничего не выйти. Быть может, виной тому была его жизнь, приучившая его к тому, что, как бы он ни старался, всё равно ничего не складывается так, как хочется? Как бы там ни было, Тэ Му Вон был намерен во что бы то ни стало выбить из него этот прогнивший образ мыслей.
Чхон Ёну, должно быть, казалось, что они направляются на Пятый Континент совершенно необдуманно, но это было верно лишь отчасти. Во сне Тэ Му Вон узнал причину гибели Сон Хви. Ощущение слёз, заливавших лицо, оставалось поразительно отчётливым, несмотря на то, что это были не его собственные слёзы.
Во сне он был всё равно что сам Сон Хви. А потому он полагал, что, добравшись до Пятого Континента, сможет интуитивно почувствовать местонахождение Истока, которое было известно Сон Хви.
Ведь, хоть и наполовину, но он из клана Хва.
— ...Чтобы попасть к Истоку, необходимы чистокровные мужчина и женщина из клана Хва, но ведь из чистокровных у нас... остался всего один, не так ли?
Как и говорил Хван Хонуй, он знал, что требуются двое чистокровных. Однако из воспоминаний Сон Хви было неясно, обязательно ли это должны быть именно мужчина и женщина. Но какое это имеет значение? Если они не смогут войти, он просто разнесёт вход вдребезги и войдёт, как поступал всё это время.
Он укутал тело Чхон Ёна в простыню и, подхватив его на руки, направился в ванную. Повсюду так густо витал аромат цветка Боксу, что, казалось, Чхон Ён вдохнул жизнь даже в брошенную на пол рубашку с цветочным узором. Это был конец той жизни, в которой он носил на своём теле цветы, лишённые запаха.
Тэ Чхон О смотрел в окно из кабинета босса в Морском здании.
С вершины самого высокого здания в Городе Чхонхва путь, ведущий от водного канала к морю, был виден как на ладони. Вдалеке бушевали волны, вздымая белую пену яростнее, чем обычно. Казалось, даже красный маяк, одиноко возвышающийся над морем, вот-вот будет поглощён волнами.
Маяк, установленный в море, служил сигналом, предупреждающим о скрытых подводных скалах и препятствиях. Морской маяк, призванный быть глазами для моряков, сейчас беспомощно утопал в высоких волнах, не в силах выполнять свою роль. В такие дни даже рыбацкие лодки не выходили в море, и все суда оставались стоять на якоре в порту. Море, которое ещё полдня назад было совершенно спокойным, теперь яростно бушевало, словно запрещая людям вторгаться в свои владения.
Тэ Чхон О потребовалось довольно много времени, чтобы привыкнуть к изменчивому нраву моря. Нет, по сравнению с сушей море всё ещё оставалось для него бесконечно чуждым.
— Может, мне воспользоваться моментом и побыть немного откровеннее? — заговорил Тэ Чхон О, всё так же глядя в окно. Сигарета в его руке медленно тлела.
Венера, не слышавший слов Тэ Чхон О, сидел на диване за столиком и разбирал документы. Поскольку он ничего не слышал, ему нужно было читать по губам, чтобы понять сказанное, но Тэ Чхон О это совершенно не заботило, и он продолжил говорить:
— Даже если проклятие спадёт и у нас появятся потомки, я не хочу обрекать детей на такую же жизнь, как наша. Ты ведь и сам прекрасно знаешь, насколько тревожна жизнь на континенте, который держится на клане Хва. Пусть пока ещё и существуют невредимые земли, вроде Пятого Континента, но страх, что они в любой момент могут уйти под воду, всё ещё никуда не делся. Лишиться родного дома и вот так скитаться по морям... Разве это жизнь?
С погружением Одиннадцатого Континента под воду, они потеряли многих родных, а в скитаниях по морям — ещё больше товарищей. Нынешняя Пейра хоть и славилась своей колоссальной силой, но их время было ограничено: вслед за эпохой процветания неминуемо должен был наступить закат.
— Я считаю, что ничего страшного, если клан Квон так и закончится на нашем поколении.
Высказав свои искренние чувства, Тэ Чхон О обернулся с чувством некоторого облегчения на лице. Венера посмотрел на него озадаченным взглядом.
— Вы только что ко мне обратились?
Тэ Чхон О затянулся наполовину тлевшей сигаретой и как обычно непринуждённо сказал:
— Ого, Венера, ты всё это время слышал и притворялся, что не слышишь?
— Да нет, не то чтобы...— нерешительно ответил Венера.
— Я просто сам с собой разговаривал, паршивец.
Вместо слуха у Венеры развились другие чувства. У членов клана Квон зрение было в разы острее, чем у обычных людей, но у Венеры оно было ещё острее.
Когда Тэ Чхон О был повёрнут к нему спиной, по движению его спины он понял, что босс что-то говорит. Речь была слишком длинной, чтобы быть просто разговором с самим собой, что выглядело странно, но, как и всегда, он не стал возражать боссу.
— А что с топливом для рыболовецкого судна?
Хотя Венера и уловил атмосферу того, что тему переводят нарочно, на этот раз он тоже решил не придавать этому значения.
— Похоже, нам удастся монополизировать значительную часть топлива на Первом Континенте.
— В конце концов, Хван Хонуй должно быть умер, так о чём вообще думает Му Вон-и?
Тэ Чхон О уже собирался достать новую сигарету и закурить, как вдруг вспомнил Тэ Му Вона, грызущего конфету. Когда он был с ним, то дымил без остановки, но каждый раз, когда рядом оказывался Чхон Ён, он доставал конфету.
От Марс пришло послание о том, что Тэ Му Вон направляется из провинции Нок с Первого Континента на Пятый Континент. Причины в послании ещё не указывались, но сколько ни ломай голову, ехать снова на Пятый Континент, где они побывали совсем недавно, не было никаких причин. Ведь денег, вырученных для монополизации топлива, было уже более чем достаточно. Однако, если подумать, на «Рыбе-меч» вместе с ними плыл и Чхон Ён.
Если он не отправил Чхон Ёна обратно в Город Чхонхва, а везёт с собой… Значит, это было связано с Чхон Ёном.
— Ещё ни разу не было ничего хорошего, стоило только связаться с кланом Хва.
Тэ Чхон О предполагал, что седовласый мужчина, который приходил повидаться с его отцом, был Хван Хонуем. Тэ Чхон О посмотрел себе под ноги. То, что он мог твёрдо стоять на обеих ногах в Городе Чхонхва, было возможно лишь потому, что существовал Чхон Ён.
— Венера, думаешь, аптекарь бросит Город Чхонхва и выберет нашу землю?
Венера озадаченно склонил голову, собирая документы в кучу.
— А обязательно выбирать одно из двух?
Хотя это и казалось мудрым ответом на глупый вопрос, один чистокровный представитель клана Хва мог поддерживать лишь один континент. Иначе континенты бы не тонули.
Тэ Чхон О кивнул подбородком на раздавшийся стук. Венера сразу понял, в чём дело, сгрёб все документы и убрал их в ящик стола Тэ Чхон О. Затем он подошёл к закрытой двери и отпер её. Перед ним стоял член Пейры среднего ранга, отвечавший за послания и важные поручения.
На вопрос Венеры, член Пейры с несколько смущённым видом заговорил:
— Хван Хаджин… прислал боссу послание.
Член Пейры почтительно протянул обеими руками свёрнутое в рулон послание. Разумеется, оно было перевязано тонкой тесьмой, словно никто его не вскрывал. Венера взял послание, закрыл дверь и подошёл к Тэ Чхон О.
Тэ Чхон О затушил недокуренную сигарету в пепельнице. Затем, развернув переданное послание, он издал невесёлый смешок.
[Жду вас в Манджоне. Вместе со способом возрождения клана Квон.]
Манджон был территорией Пейры. Предложение встретиться там означало, что Хаджин собирается сам броситься в тигриное логово.
— Этот ублюдок никак не подохнет.
Венера, прочитавший по губам Тэ Чхон О, закивал так, будто горячо с ним соглашался.
Способом возрождения клана Квон, должно быть, являлось продолжение рода. Вопреки истинным чувствам, он, как босс Пейры и единственный выживший из клана Квон, не мог отказаться.