Город Чхонхва. Глава 172.
Остальные главы вы можете найти на моём канале Полное дайджобу. Приятного чтения.
С губ Чхон Хви Сона, заливавшего кровью землю, сорвался судорожный вздох. Среди всех присутствующих только члены клана Хва знали, что Тэ Му Вон управлял хмелем. Люди Пейры с недоумением смотрели на Чхон Оэсона и Чхон Хви Сона, которые застыли в неописуемом ужасе.
Чхон Оэсон поспешно пришёл в себя и со всех ног бросился вперёд. Его отчаянная попытка спасти своего брата выглядела по-настоящему искренней. Тэ Му Вон по какой-то причине кивнул в сторону людей Пейры. После этого люди Пейры, преграждавшие путь Чхон Оэсону, разом расступились, открывая дорогу.
Чхон Оэсон, не мывшийся уже несколько дней и выглядевший из-за этого крайне неопрятно, опустился на колени перед Тэ Му Воном. Точнее говоря, он опустился там, где сидел раненый Чхон Хви Сон.
— Кровотечение слишком сильное. Позвольте мне залечить рану моего брата.
Несмотря на то что младший брат пришёл на помощь, Чхон Хви Сон продолжал крепко сжимать губы. Он не собирался ни умолять о спасении, ни выказывать радости от появления Чхон Оэсона. Тэ Му Вон посмотрел сверху вниз на Чхон Оэсона, чья голова, которую он сам же и разбил, была в полном порядке, и сказал:
— Похоже, ублюдки из Чхона не прочь перепихнуться в семейном кругу.
— Это не так! Если вы только сохраните жизнь моему брату...
— Вы хоть раз видели, чтобы кто-то из ублюдков, пытавшихся меня убить, остался в живых? — оборвав Чхон Оэсона на полуслове, Тэ Му Вон повысил голос, обращаясь к людям Пейры.
— Никогда! — громогласно провозгласил Юпитер в ответ. Поскольку один из Планет ответил, другие члены Пейры прикусили языки, но их выражения лиц выдавали, что такого раньше никогда не случалось.
— Этот ублюдок, так называемый наследник Чхона, спелся с Хваном и собирался напасть на Город Чхонхва, и ты просишь закрыть на это глаза?
От взгляда лишённых эмоций глаз Тэ Му Вона у Чхон Оэсона по коже пробежали мурашки. Чтобы Чхон объединился с Хваном... Чхон Оэсон с обидой и чувством несправедливости посмотрел снизу вверх на Тэ Му Вона, но тут же перевёл взгляд на стонущего Чхон Хви Сона. Тот так и остался сидеть, прислонившись спиной к дверце машины, лишь издавая прерывистые, слабые вздохи.
Чхон Хви Сон не смотрел на младшего брата, который звал его. Чхон Оэсон спросил дрожащим голосом:
Чхон Оэсон хотел узнать, почему возникло такое недопонимание с Тэ Му Воном, но времени на расспросы не было. Он с силой прикусил свою ладонь до крови и приложил руку к бедру Чхон Хви Сона. Тогда рана Чхон Хви Сона начала постепенно затягиваться, но одновременно с этим одежда на бедре Чхон Оэсона стала стремительно намокать от крови.
Тэ Му Вон, наблюдая за Чхон Оэсоном, который начал спасать своего брата без его разрешения, обнаружил ещё одну особенность клана Хва. Похоже, они могли передавать раны другим, даже без контакта со слизистой. Тэ Му Вон сохранил в своей голове эту информацию, о которой Чхон Ёну знать было необязательно.
Чхон Оэсон прижал ладонь к сорнякам, густо пробивавшимся сквозь землю, отнимая жизнь у растений. Трава вокруг мгновенно высохла и сморщилась, а жёлтая энергия устремилась в одном направлении. Теперь этот поток был отчётливо виден даже Тэ Му Вону.
Когда он оказался в ловушке лиан хмеля, созданных Чхон Хви Соном, то услышал возле самого уха звук, напоминающий лопающиеся пузыри. Лианы, угрожающе обвивавшие его тело, были покрыты острыми шипами, но их внутренняя часть, вопреки твёрдой оболочке, оставалась гладкой. Возникало ощущение, будто растение само сдерживало собственные изменения, стараясь не причинить ему вреда.
Тэ Му Вон уже слышал этот звук — похожий на тот, что издавали лианы хмеля, но всё же немного иной. Это было в комнате Тэ Чхон О перед тем, как они покинули Город Чхонхва. В тот момент, когда он был близок с Чхон Ёном, звук лопающихся пузырьков — более высокий по тону, чем у лиан хмеля, — щекотал ему слух. Источник этого звука находился прямо в горшке с райской птицей.
Когда он бросил взгляд в ту сторону, то увидел синее сияние, кружащее вокруг горшка с райской птицей. Оно напоминало тех самых синих светлячков, которых Чхон Ён выпускал той ночью, чтобы успокоить цветок Чхонджи на горе Чхонхва. Тэ Му Вону и самому было немного жаль, ведь цветок райской птицы, так похожий на румяные щёки Чхон Ёна, снова превратился в семя.
И надо же было ему называться именно «райской птицей». Разве «рай», означающий высшую степень наслаждения, не подходит идеально Чхон Ёну находившемуся под ним? Сначала мелколепестник, потом нарцисс и цинния, а теперь вот — райская птица. Сразу видно чистокровного представителя клана Хва: нет такого цветка, на который он не был бы похож.
Пока длился их поцелуй с Чхон Ёном, из цветочного горшка, где раньше было лишь семя, проклюнулся росток. Словно для него одного время ускорило свой бег: растение, бывшее лишь крошечным бутоном, расцвело дивной райской птицей и замерло на кончике стебля.
Чхон Ён, издающий лихорадочные стоны под ним, не мог обратить и толики внимания на какую-то там райскую птицу. Тэ Му Вон с растерянной улыбкой на губах грубо притянул к себе Чхон Ёна, который запустил пальцы в его волосы. Звук лопающихся пузырьков воды больше не был слышен, но Тэ Му Вона не покидало поразительное ощущение, будто эта райская птица среагировала именно на него.
И, услышав звуки, которые издавал хмель, он наконец окончательно убедился: этот звук — язык растений.
Он не мог разобрать, что именно говорят растения, но чувствовал это. Хмель не желал подчиняться воле Чхон Хви Сона. Более того, у него не было ни малейшего намерения нападать на Тэ Му Вона. И всё же, даже понимая это, Тэ Му Вон не знал, как заставить лианы распутаться.
Он просто схватил лианы хмеля, что всё туже стягивали его тело, и сорвал их. В тот же миг он осознал: пузырьки тоже умеют кричать. Звук, с которым растение корчилось от боли, был таким оглушительным, что, казалось, у него сейчас лопнут барабанные перепонки.
Однако ни Дарахан, ни Чхон Ён никогда не учили его, как нужно обращаться с растениями.
— Так правильно? — внезапно пробормотал Тэ Му Вон, и жёлтая энергия, струившаяся из сорняков к Чхон Хви Сону, перенаправилась к нему. Таков был метод управления энергией клана Хва.
Растения ничем не отличались от людей. Они инстинктивно подчинялись приказам того, в чьих жилах текла более сильная кровь. Однако для Тэ Му Вона этот дар был лишь обузой, ведь нужно было тонко улавливать звуки пузырьков каждого растения и настраиваться на них.
Тэ Му Вон и сам не понимал, почему так вышло: то ли из-за того, что он перенял черты клана Хва, находясь рядом с Чхон Ёном, то ли потому, что Чхон Ён признал в нём, полукровке, своего.
Чхон Оэсон, на которого перешла рана Чхон Хви Сона, бледнел с каждой секундой. Тэ Му Вон пресёк его попытку поглотить энергию растений, и теперь тот был беспомощен перед лицом непрекращающегося кровотечения. Охваченный ужасом перед неминуемой смертью и не в силах поверить в происходящее, Чхон Оэсон не мог вымолвить ни слова.
— Такое больше подходит утончённому Чхон Ён-хёну, — Тэ Му Вон усмехнулся и перестал концентрироваться на звуках пузырьков в сорняках. Тогда энергия растений, вновь вошедших в резонанс с Чхон Оэсоном, устремилась к нему. Пока его раны заживали, Чхон Оэсон пребывал в полнейшем замешательстве.
Как мог нечистокровный, всего лишь полукровка, превзойти его? Пейра и без того были известны как сильнейшие на всём континенте. Но теперь, когда Тэ Му Вон, ведущий их за собой, обрёл силу, которой больше невозможно противостоять, по телу невольно пробежал холодный пот. Пока он сидел на земле, глядя на него снизу вверх, даже луна оказалась скрыта за фигурой Тэ Му Вона.
— Занимаешься ерундой... — Чхон Хви Сон скрежетал зубами, глядя на младшего брата, который забрал его рану себе.
— Брат… ты действительно объединился с провинцией Хван?
Смерив Чхон Оэсона презрительным взглядом, Чхон Хви Сон потянулся к валявшемуся на земле костылю. С глухим стуком Тэ Му Вон, не выпускавший из рук топора, придавил костыль ногой.
— Брат, ты действительно объединился с провинцией Хван? — с усмешкой повторил слова Чхон Оэсона Тэ Му Вон.
— Какой смысл оправдываться перед тем, кто не поверит тебе, даже если ты скажешь, что это недоразумение?
— Му Вон-ним, как и сказал мой брат, здесь наверняка произошло какое-то недоразумение.
Чхон Оэсон принялся заступаться за Чхон Хви Сона, который вёл себя по отношению к нему подчёркнуто холодно.
— Мне и самому любопытно. Какое такое может быть недоразумение с ублюдком, который пытался меня убить?
Зрачки Чхон Оэсона дрогнули, в них отразилось смятение. Поскольку он был слишком занят тем, чтобы тайком выбраться с корабля «Пейра», то не знал о событиях, произошедших ранее. Всё, что видел Чхон Оэсон, — это Тэ Му Вон, швыряющий топор в его брата.
Чхон Оэсон, словно только теперь о чём-то догадавшись, схватил Чхон Хви Сона за плечи. В тот же миг со всех сторон раздались отчаянные крики людей Пейры: «Му Вон-ним!», «Хённим!»
Фьють! Стебель, острый словно лезвие, мчался со стороны спины Тэ Му Вона, целясь прямо в сердце. Обладая мощью настолько сокрушительной, что клинки людей Пейры не могли его разрубить, а тела — преградить ему путь, этот стебель был опасен, точно стальное копьё.
За мгновение до того, как его спина была бы пронзена, Тэ Му Вон взмахнул топором. Хрясь! Что-то было отсечено, и стебель, летевший так стремительно, что никто не успел бы его остановить, замер прямо перед его спиной. Острый кончик стебля бессильно поник и тут же рухнул на землю. И на землю упал не только стебель.
— …Брат! Брат! — закричал Чхон Оэсон в отчаянии, прижимая к себе голову Чхон Хви Сона, отделённую от тела.
Тэ Му Вон чувствовал отчётливый звук пузырьков, покалывающий его затылок, с тех самых пор, как Чхон Хви Сон пришёл в норму. Сделай он всего шаг в сторону, и острый стебель пронзил бы Чхон Хви Сона насквозь без всякой помощи с его стороны, но это был не его метод. Работа топором была ему больше по душе.
Чхон Оэсон, захлёбываясь от ярости, сверлил взглядом Тэ Му Вона, который стоял, закинув топор на плечо. Однако его старший брат сам пытался убить Тэ Му Вона. Раз он видел это собственными глазами, то не мог даже потребовать ответа за его убийство. Ему оставалось лишь рыдать, обнимая голову остывающего брата.
Тэ Му Вон швырнул топор, который держал в руках, обратно Юпитеру, и при этом на его шее яростно вздулись вены.
— Пейра! Отправляемся в Хван прямо сейчас!
Чхон Ён сидел на корточках на валуне, который располагался на самой вершине горы Чхонхва. Дорогое пальто волочилось по камню, поэтому он аккуратно подобрал его и прижал коленями к груди. На его плече, укутанном в плотную ткань пальто, с отважным видом восседал Пегас.
Прошло уже несколько дней, но обида на Тэ Му Вона всё не проходила. Последнее пришедшее от него письмо было тем самым, которое он показал Хван Рану.
В тот день, когда пришло послание, Чхон Ён сам того не замечая выбежал босиком. Но стоило открыть письмо, как его постигло глубокое разочарование, ведь оно было адресовано не ему. Мог бы хоть пару слов черкнуть: как ты или где находишься сейчас.
Конечно, он понимал, что почтовая птица — не тот способ связи, который стоит использовать для всяких пустяков. И всё же он ничего не мог поделать с охватившим его чувством обиды.
Однако, поразмыслив хорошенько, он понял, что даже в послании, отправленном Хван Рану, содержалось кое-что и для него. Тэ Му Вон был единственным, кто настолько сильно о нём беспокоился и думал о нём. Пусть тот и был грубоват на язык, он всегда спасал его и ставил его интересы превыше всего.
— Придётся начать собирать с людей налог на деревья с горы Чхонхва, — серьёзно заговорил Нептун, до этого невозмутимо стоявший рядом с валуном.
Чхон Ён, который вновь погрузился в мысли о Тэ Му Воне, пришёл в себя. После того как гора Чхонхва вновь зазеленела, было вырублено множество деревьев. Это было неизбежно, ведь нужно было восстанавливать сгоревшие дома и лавки.
Люди были в замешательстве, глядя на гору Чхонхва, покрытую густой зеленью, однако восстановление их мест обитания было более приоритетной задачей. Они предпочли просто счесть это благословением, ниспосланным самой природой.
Чхон Ён, стоило ему увидеть срубленное дерево, вдыхал в него свою энергию, чтобы оно могло вновь продолжить жизнь. И за этим всегда следовали искренние извинения.
— У меня всё внутри переворачивается от того, что эти мерзавцы даже не благодарят Чхон Ён-нима и продолжают вырубать деревья.
Чхон Ён тихо рассмеялся, услышав голос, полный обиды. На самом деле, если разобраться, гора Чхонхва, скорее всего, сгорела именно из-за него.
— Кхм, — Чхон Ён слегка откашлялся от щекочущего чувства в горле.
— Простуда! Вы простудились?! — Нептун поднял суматоху, собираясь даже снять свою безрукавку и отдать её Чхон Ёну.
Чхон Ён сказал, что всё в порядке, и, прикрыв рот рукой, снова тихо закашлялся. Нептун, наблюдавший за ним обеспокоенным взглядом, засуетился, заявляя, что сейчас же разведёт костёр.
— Нельзя, чтобы снова начался пожар.
Когда Чхон Ён мягко его остановил, Непутн в замешательстве почесал затылок.
— Тогда я велю ребятам принести хотя бы одеяло.
Чхон Ён кивнул и поблагодарил его, посчитав, что этого будет вполне достаточно.
Чхон Ён в замешательстве посмотрел на алую кровь на своей ладони. Но тут же резко поднял голову — по всему Городу Чхонхва раздался оглушительный рёв корабельного гудка.
— Чхон Ён-ним! Чхон Ён-ним! Му Вон-ним возвращается!
Всё внимание Нептуна было приковано к морю, и он не заметил кровь на ладони Чхон Ёна. Чхон Ён поспешно вытер руку о край своего тёмного пальто и резко выпрямился.
Издалека, по морю, приближался корабль, демонстрирующий своё колоссальное величие рассекая волны.
— Тэ Му Вон-ним тоже думал о вас, Чхон Ён-ним, поэтому не стал заходить даже в Манджон и прибыл максимально быстро. Иначе он никак не смог бы приплыть к этому числу.
Нептун продолжал рассыпаться в словах о том, как сильно его хённим дорожит Чхон Ёном. Тем временем Чхон Ён опустил руку в карман пальто. Он почувствовал странное щекочущее ощущение в пальцах, но поспешно вытащил листок бумаги.
Снова накатило сомнение, но он отогнал его, покачав головой. Чхон Ён привязал свёрнутый в трубочку листок бумаги к лапке Пегаса.
— Кви-и! Кви! — Пегас коротко вскрикнул, словно призывая довериться ему, и, оттолкнувшись от плеча Чхон Ёна, взмыл в небо. — Кви-и-и!
Сделав круг над головой Чхон Ёна, он яростно захлопал крыльями, направляясь к кораблю «Пейра».
— Кха-кха! — Чхон Ён снова закашлялся, но на этот раз на ладони ничего не осталось. Возможно, это была побочная реакция из-за того, что в последнее время он расходовал слишком много сил. Должно быть, после хорошего отдыха всё придёт в норму.
Чхон Ён думал о своём письме, которое нёс Пегас. Сколько бумаги он испортил, прежде чем закончил его — и не сосчитать. К тому же, чтобы не ударить в грязь лицом перед Тэ Му Воном, обладавшим красивым почерком, он выводил каждый иероглиф, раз за разом исправляя и стараясь писать максимально чётко.
Искреннее признание Чхон Ёна, привязанное к лапке Пегаса, летело навстречу «Пейре».
Если хотите поддержать меня и канал материально: 4276 3800 6515 8797 (Ксения М.) Сбер.