Город Чхонхва. Глава 178.
Остальные главы вы можете найти на моём канале Полное дайджобу. Приятного чтения.
Под «Истоком» подразумевалось именно то место, где зародился клан Хва. В записях, оставленных отцом Чхон Ёна, информации об этом Истоке почти не было.
Тэ Му Вон не привык к ощущению слёз, заливающих всё его лицо, но терпел. Он не знал способа выбраться из этого сна, который ощущался как реальность, поэтому ему оставалось только наблюдать.
Когда Сон Хви медленно моргнул, затуманенное зрение на миг прояснилось. Только тогда Тэ Му Вон смог в деталях разглядеть того, кто сидел на стуле.
Лицо, которое невозможно забыть — это была его мать, Дарахан. Однако в глазах Тэ Му Вона снова всё поплыло, и он осознал, что его суждение было ошибочным. В то время, когда умерла Ихва, Дарахан находилась на Одиннадцатом Континенте. Его отец ни за что бы не позволил матери отправиться на Пятый Континент в одиночку.
— Сон Хви, забери ребёнка и возвращайся к Истоку. Смерть Ихвы прискорбна, но мы должны вернуться. Дарахан тоже скоро сможет вернуться к нам.
Она была очень похожа на Дарахан, но голос её был чуть более твёрдым, чем у матери в его памяти.
— Пэк Чхон… Если забрать Чхон Ёна и Дарахан, Одиннадцатый Континент и Город Чхонхва неизбежно затонут. Я не могу так поступить. Я не могу бросить землю, которую оставила Ихва.
В сознании Тэ Му Вона всплыло имя, которое бесчисленное количество раз слетало с губ его матери.
— Пэк Чхон-онни, ты в порядке? Это не твоя вина. Это путь, который выбрала я сама, поэтому не плачь, онни.
Это было то самое имя, которое неизменно всплывало каждый раз, когда его мать вела беседы через дерево.
— С того самого момента, как Хван Хонуй захватил цветок Чхонджи Первого Континента, мы, наоборот, обрели свободу!
Сон Хви лишь безмолвно смотрел на неё, обливаясь слезами, в то время как она даже приподнялась со стула, взывая к нему:
— Чистокровные всё это время нейтрализовывали скопившуюся в теле скверну, чтобы поддерживать континенты. Цветок Боксу — это цветок, который растёт только из нас, чистокровных, так что это всё равно что поедать человеческую плоть! Пора с этим покончить.
— У Дарахан тоже есть ребёнок. Этот ребёнок не является чистокровным, а потому не сможет вернуться к Истоку. Пэк Чхон, она не выберет тебя.
Похоже, эти слова попали в самую точку — Пэк Чхон крепко сжала кулаки, и всё её тело задрожало.
— Я тоже не могу бросить Город Чхонхва, который возделала Ихва. Хотя после её смерти жизнь потеряла смысл, у меня есть мой ребёнок, и ради него я должен жить. Если у нас будет ветвь Мирового древа из Истока, мы сможем справиться и со скверной, и с ограниченным сроком жизни.
— Да почему же до тебя не доходит? — в отличие от того, что было мгновение назад, когда её захлёстывали эмоции, голос Пэк Чхон стал холодным: — До каких пор мы должны приносить себя в жертву? Плевать, пойдут ли континенты ко дну или нет — я заберу всех чистокровных и во что бы то ни стало вернусь к Истоку.
— Все они думают так же, как ты?
Сотни лет назад клан Хва поднял бесчисленное множество континентов. Однако к настоящему времени значительная их часть погрузилась под воду. Срок жизни чистокровных, хранителей цветка Чхонджи, составляет около тридцати лет, и было бесчисленное множество тех, кто умер, так и не оставив после себя потомков. Или же существовали чистокровные, которые намеренно не заводили наследников.
Цветок Чхонджи обретает силу для поднятия континента, используя в качестве питательной среды хранителей, вернувшихся в землю.
Причина, по которой цветок Чхонджи Первого Континента увядает, также заключается в том, что он не смог поглотить чистокровного. В последний раз он питался, когда умер глава семьи Чхон, и с тех пор прошло уже добрых тридцать лет. Поэтому вполне естественно, что он начал слабеть.
Континент, который поддерживает клан Хва, состоит из плоти и крови чистокровных. Разумеется, те из клана Хва, кто не является чистокровным, тоже могут служить пищей, однако это было лишь временной мерой — всё равно что подбрасывать мелкие ветки, чтобы огонь не угас.
Когда казалось, что этот ожесточённый спор никогда не закончится, Пэк Чхон первой вышла из ветхой хижины, а Сон Хви последовал за ней. Мнения Пэк Чхон, собиравшейся отправиться в Город Чхонхва, чтобы забрать Чхон Ёна, и Сон Хви, настаивавшем на том, что нужно идти к Мировому древу Истока, сталкивались бесчисленное множество раз.
Тэ Му Вон вспомнил Чхон Ёна, который бежал вперёд, оставляя его позади, на высокогорье Пятого Континента, сплошь покрытом белыми полями. Белый пар непрестанно вырывался изо ртов мужчины и женщины. В тот миг, когда он подумал, неужели представители клана Хва всегда действуют столь безрассудно, сквозь белое снежное поле внезапно пробился зелёный стебель.
Когда тело Сон Хви было связано, он приложил все силы, чтобы не дать Пэк Чхон двигаться дальше. От мощи, вызванной двумя чистокровными клана Хва, растения, позабывшие о смене времён года, стали пробиваться сквозь белое снежное поле, словно через обычную землю, и скрежетать, тёршись друг о друга.
Битва постепенно становилась всё ожесточённее, и Пэк Чхон впала в неистовство, вытягивая всю энергию растений у себя под ногами. По мере того как она подчиняла себе растения, используя внутреннюю силу, её собственная жизненная энергия начала истощаться.
Пятый Континент должен дождаться лета, чтобы земля могла в полную силу раскинуть зелёные луга по всей своей территории. Лишённый цветка Чхонджи, Пятый Континент в своём естественном состоянии начал отвергать силу клана Хва. Земля больше не желала подчиняться воле Пэк Чхон, которая пыталась вытянуть даже ту силу лета, что была заложена в её недрах. Будучи суровой землёй, она не собиралась мириться с тем, кто идёт против естественного течения.
Выросшие было растения вновь склонили головы, собираясь погрузиться в зимний сон, и Сон Хви покорился воле Пятого Континента. Однако Пэк Чхон была иной. Она направила в сторону преграждавшего ей путь Сон Хви остро заточенные, принявшие форму оружия стебли. Это произошло как раз в тот момент, когда Сон Хви перестал сопротивляться и отозвал свою силу.
Вместе со звуком пронзаемой плоти глаза Пэк Чхон широко распахнулись. Сон Хви согнулся, харкая кровью, и его тело пошатнулось.
— …Я не этого хотела. Не этого!.. — Пэк Чхон стояла как вкопанная, глупо повторяя одни и те же слова.
Острый, словно шило, стебель пронзил сердце Сон Хви, но он не почувствовал боли. Его сердце билось лишь ради уже погибшей возлюбленной, поэтому физическая боль была для него ничем. Однако Сон Хви ощущал, как вместе с кровью из пробитого сердца утекает сама жизнь.
— Я правда не нарочно… Ты ведь и сам знаешь… Чтобы попасть к Истоку, нас должно быть двое.
— Кха! — Сон Хви снова закашлялся кровью, и Пэк Чхон, увидев это, попятилась назад.
— О Чхон Ёне я… я позабочусь. Прости.
Пэк Чхон, чьи волосы начали белеть, в панике бросилась прочь, неуклюже увязая в снегу.
Сон Хви посмотрел себе под ноги, на снег, что окрашивался алым. Но налетевшая снежная буря растрепала белые волосы, беспорядочно разметав их и закрыв ему обзор.
Бабах! В конце концов Сон Хви тоже предал волю Пятого Континента. Преграждая путь Пэк Чхон, он поднял вверх переплетённые между собой стебли. Растения превратились в подобие неприступной крепости, ощетинившейся острыми копьями, и тело Пэк Чхон повисло, пронзённое стеблями.
Однако белоснежные волосы Сон Хви не могли стать ещё белее. Сон Хви тихо пробормотал, что, возможно, альбинизм, с которым он родился, с самого начала предвещал его будущее. Одновременно со смертью Пэк Чхон барьер, возведённый из растений, снова опустился на землю. На белом снегу виднелось тело Пэк Чхон, умершей с открытыми глазами.
Сон Хви, прижимая ладонь к груди, из которой ручьём текла кровь, побрёл к хижине. Туда, где из дымохода шёл пепельно-серый дым. Он должен был оставить после себя Исток, чтобы ставший взрослым Чхон Ён получил шанс выбрать свой путь самостоятельно. Шагая очень медленно, Сон Хви вернулся в хижину и, замерев перед блокнотом, бессильно уронил голову.
Перед самой смертью он желал одного: оставить здесь свою энергию и ждать дня, когда Чхон Ён однажды придёт сюда. Ведь если это дитя Ихвы и его самого, он обязательно его найдёт.
Тэ Му Вон резко открыл глаза. Его пронзило чувство, будто остановившееся сердце вновь забилось, словно он был человеком, восставшим из мёртвых. Вот только пульсация раздавалась не с левой стороны, а с правой.
Поднявшись, он провёл ладонью по лицу. Осмотревшись, он заметил на длинном столе бонсай. Если бы не звуки, доносившиеся от этого насильно обрезанного и посаженного деревца, его пробуждение могло бы затянуться ещё надолго.
— Заранее прошу прощения за то, что мне пришлось проявить неучтивость.
Мужчина с белоснежными волосами, подрезавший кричащий бонсай, лучезарно улыбнулся Тэ Му Вону, когда тот поднялся с дивана. Тэ Му Вон никогда прежде не видел лично хранителя цветка Чхонджи с Первого Континента, но был уверен: этот человек — Хван Хонуй.
Мужчина, похожий на Хван Хаджина, обладал молодой внешностью, однако печать прожитых лет в его глазах невозможно было скрыть. Как ни странно, в его взгляде совершенно не чувствовалось ни жажды крови, ни враждебности.
Тэ Му Вон вспомнил то, что произошло прямо перед тем, как он потерял сознание. После того как он вырвался, пробившись через окутавшие его сплетения стеблей, всё вокруг было заполнено пыльцой. Это была энергия, которую источали яркие пассифлоры с тычинками, напоминающими часовую и минутную стрелки.
Сотни заполнявших всё вокруг распустившихся цветов были похожи на искажённые часы, создавая едва ли не галлюциногенный эффект. Он слишком поздно затаил дыхание: энергия пассифлоры уже успела проникнуть глубоко в лёгкие. Сколько бы сил он ни пробудил в себе как член клана Хва, до Чхон Ёна ему, похоже, было далеко.
Поднявшись с дивана, Тэ Му Вон с хрустом размял шею, наклонив голову из стороны в сторону. Хван Хонуй располагался ниже его резко поднявшегося обзора.
— Мне показалось, что у нас больше не будет возможности поговорить наедине. В том числе и о способе поднять Одиннадцатый Континент.
При словах о Одиннадцатом Континенте Тэ Му Вон отвёл взгляд от бонсая.
От криков десятков бонсаев закладывало барабанные перепонки. Однако сквозь них прорезался другой звук.
— Кви-и, кви! — от резкого, но знакомого клёкота ястреба заложенным ушам, казалось, стало немного легче. Сложив крылья, ястреб опустился на залитый светом подоконник и наклонил голову набок. Это был Пегас со свёрнутым в трубочку посланием.
Увидев Пегаса, Тэ Му Вон усмехнулся, поражённый нелепостью ситуации. То, что ястреб, буквально приклеившийся к Чхон Ёну, прилетел сюда, означало, что Чхон Ён тоже находится на Первом Континенте. Тэ Му Вон поднял взгляд на потолок с геометрическими узорами, но вскоре опустил свои золотые глаза.