Город Чхонхва. Глава 183.
Девять десятых крови, текущей в жилах Тэ Му Вона, должно быть, состояли из сурового нрава. И всё же Чхон Ён разглядел в кричащем на него Тэ Му Воне ту самую оставшуюся десятую часть. Он инстинктивно почувствовал, что это та сторона, которую ни в коем случае нельзя показывать Планетам. Ведь клан Квон непременно должен был возродить континент, даже если бы для этого пришлось взять в залог жизни клана Хва.
Даже кровный родственник Чхон Оэсон воспринимал его жертву как должное. Отрицание Тэ Му Вона, хоть и грубое, стало для Чхон Ёна единственным спасением во всём мире.
Однако Чхон Ён прекрасно понимал, что истинным центром клана Квон был не Тэ Чхон О, а Тэ Му Вон. Кроме того, здесь присутствовали Планеты, которые делали этот стержень ещё более прочным. Поскольку уклад клана Квон держался на том, что его представляет сильнейший, появись хоть малейшая трещина, и могли бы вспыхнуть неконтролируемые волнения.
Чхон Ён никогда не умел обращаться с людьми, намеренно причиняя им боль словами, но сейчас он осознал, что должен наточить свой язык, словно клинок. Пока здесь находятся Планеты, он должен был выковать нож для Тэ Му Вона и вонзить его в него.
— Потому что я должен поднять Одиннадцатый Континент, а не Город Чхонхва?
Тэ Му Вон хищно усмехнулся в ответ на выпад Чхон Ёна. С напором более яростным, чем морской ветер Нока, вздымающий волны, он оказался прямо перед лицом Чхон Ёна.
Когда Сатурн выступил вперёд, пытаясь остановить Тэ Му Вона, кулак Тэ Му Вона врезался в челюсть Сатурна. С хрустом смещающихся костей Сатурн начал падать навзничь, но Марс быстро подхватила его.
— И правда. Аптекарь уже уселся мне на голову, — холодно бросил Му Вон Марс, которая стояла, поддерживая Сатурна.
— Простите, Лидер. Здесь слишком много лишних глаз.
Пейра уже позволила посторонним увидеть, как Тэ Му Вон самовольно убивает старшего сына из семьи главы провинции Чхон. Было совершенно ясно, какие слухи поползут, если на фоне этого они продемонстрируют ещё и внутренние раздоры Пейры. Это было бы равносильно тому, чтобы выставить свой внутренний раскол на обозрение всему миру.
Из-за своих жестоких поступков Тэ Му Вон уже был известной личностью на многих континентах, но он никогда не позволял себе бесцеремонно обращаться на людях с Планетами, входившими в руководящий состав. Ведь он и сам понимал: лидер не должен выставлять своих подчинённых на посмешище.
Даже при расправе над внутренними предателями или подчинёнными, нарушившими приказ, наказание осуществлялось исключительно внутри Пейры. Зато тех, кто бросал вызов Пейре, подвергали публичной казни. Из-за этого среди людей естественным образом укоренилось понимание того, что сплочённость Пейры невероятно крепка и что их нельзя трогать.
Тэ Му Вон был человеком, который действовал так, как ему вздумается. Но если бы всё сводилось только к этому, то не удалось бы ни вернуть корабль «Пейра», ни клану Квон установить своё господство над морем. Именно поэтому Марс уважала каждое решение Тэ Му Вона.
Однако сейчас что-то было иначе. Она не могла точно объяснить, в чём именно дело, но ситуация явно развивалась не в лучшую сторону. Как бы то ни было, раз уж она осмелилась остановить действия Тэ Му Вона, Марс была готова вынести всё, что бы ни случилось.
— Что-то не припомню, разве я когда-либо жил с оглядкой на чужие взгляды?
Тэ Му Вон задал вопрос так, словно призывал Марс оглянуться на прошлое. В этот миг Марс почувствовала, будто её застали врасплох. Подобное тому, что произошло сегодня, изначально не могло случиться. Ведь Пейра ни разу не ослушалась указаний Тэ Му Вона.
Это означало, что не было ни единого прецедента, чтобы Сатурн, как сейчас, пытался остановить Тэ Му Вона. Единственным отличием от прошлого было лишь то, что в Пейре появился Чхон Ён.
— …Никак нет, — ответила Марс, не сумев скрыть замешательства.
Тэ Му Вон резким движением схватил Чхон Ёна за запястье и, оставив Планеты позади, зашагал к пришвартованному кораблю.
Марс, так и не сумев расслабить напряжённое тело, с хрустом вправила вывихнутую челюсть Сатурна.
Не издав ни единого стона, Сатурн совершенно поник, что никак не вязалось с его огромным телосложением.
— Сатурн-хён, даже на мой взгляд, ты перегнул палку. Совершенно же очевидно, что у тебя всё ещё остались чувства к Чхон Ён-ниму.
— Хорошенько подумай. Хоть раз бывало, чтобы ты так реагировал на поступки Лидера?
От слов Марс Сатурн заколебался. Он попытался представить, стал бы он отговаривать Му Вона, будь на месте Чхон Ёна кто-то другой, но пришёл к совершенно твёрдому выводу, что нет.
— …Нуна, что мне делать, если хённим возненавидит меня?
Марс перевела взгляд на пришвартованный корабль и посмотрела вслед двум удаляющимся фигурам. Тэ Му Вон, схватив Чхон Ёна за запястье, что-то свирепо ему выговаривал. Однако Чхон Ён лишь крепко сжимал губы, и Тэ Му Вон силой затащил его на борт «Рыбы-меч».
Как только Марс отправилась первой, Юпитер и Сатурн быстро последовали за ней.
Планеты, присутствующие здесь, видели Дарахан, когда были совсем маленькими. В отличие от Сатурна и Юпитера, которые были слишком малы и ничего не помнили, Марс помнила свою первую встречу с Дарахан. Дарахан лишь улыбнулась Марс, когда та, грубо сорвав красивую распустившуюся хризантему, разглядывала её.
— Зачем причинять боль, когда достаточно просто любоваться?
— Потому что он красивый, вот я и захотела забрать его себе.
— Раз этого малыша сорвали, он скоро завянет. Не лучше ли было оставить его, чтобы любоваться им подольше?
Услышав ласковый голос Дарахан, Марс посмотрела на неё снизу вверх. Оставить и любоваться долго. Маленькая Марс тут же кивнула. Глядя на Дарахан, которая благоухала чудесным ароматом и была настолько красива, что хризантема, которую она сжимала в руке, не шла с ней ни в какое сравнение, Марс осознала это чувство — желание оставить и любоваться долго.
Подобно тому, как суровая земля естественно тянется к растениям, способным сделать её плодородной, клан Квон не мог не поддаться очарованию клана Хва.
Марс надолго погрузилась в раздумья, глядя на корабль «Рыба-меч», готовящийся покинуть порт.
— Он не стоит того, чтобы ты ставил на кон свою жизнь. Понял?
— Потому что я должен поднять Одиннадцатый Континент, а не Город Чхонхва?
Марс всё ещё не могла до конца понять их разговор, отчего чувствовала досаду. Нет, если честно, то тяжело было не столько в мыслях, сколько на душе.
— А что, если бы... Чхон Ён-ниму пришлось умереть ради того, чтобы поднять наш континент? Что бы ты почувствовал?
Хоть вопрос и был задан Юпитеру, Сатурн, словно человек, перед глазами которого средь ясного неба грянул гром, широко распахнул все отверстия на своём лице.
— Почему? — Юпитер, напротив, задал вопрос с невинным взглядом. Когда Марс промолчала, как и мгновением ранее, Юпитер почесал затылок и ответил: — Но даже если так, неужели Му Вон-хённим останется в стороне?
Искренне надеясь, что она ошибается, Марс кивнула.
Небо пролилось дождём лишь после того, как поместье Хван сгорело дотла. Мужчина с белыми волосами стоял во внутреннем дворе и оглядывал особняк, превратившийся в пепелище.
Хаджин, опустив брови и состроив печальное выражение лица, прикрыл рот рукой. По его вздрагивающим плечам на мгновение показалось, что он всхлипывает, но вскоре послышался звук сдерживаемого смеха.
Хаджин пробирался сквозь дождевую воду, смешанную с пеплом. Затем он обнаружил голову, лежащую среди множества останков. Медленно наклонившись, Хаджин поднял её.
Хаджин обеими руками обхватил лицо Хван Хонуя, затвердевшее, словно превратившееся в поражённое молнией дерево.
— Подождите немного. Я заново создам вам тело!
Хрусть! Звук останков, растаптываемых и раскалывающихся под ногами Хаджина, разнёсся вокруг.
— Странно, где же оно? Я ведь точно его принёс.
Хаджин, зажав под мышкой голову Хван Хонуя и порывшись в карманах, с возгласом «Та-дам!» достал семя, похожее на сердце. В то же мгновение полуприкрытые глаза Хван Хонуя резко распахнулись. Однако его глаза оказались лишь кусками дерева, без какого-либо разделения на белки и красную радужку.
Хрусть! Раздавив в руке семя-сердце, Хаджин театрально засуетился.
— Ох! Не может быть! Оно разбилось. Но, отец.
Хаджин снова обхватил обеими руками голову Хван Хонуя и склонил свою голову набок.
— Скрывать это даже от собственного ребёнка — это уже чересчур. Где это видано, чтобы родители не доверяли своим детям? — Хаджин вздохнул так, словно был искренне опечален.
Истинным телом Хван Хонуя было не огромное дерево, а один из множества бонсаев, стоявших в гостиной поместья.
— Впрочем, не волнуйтесь. Я обязательно отомщу за вашу смерть. А, так мне тогда придётся покончить с собой?
С лёгким смешком Хаджин поцеловал отца в лоб, словно говоря, что тот немало натерпелся за это время.
— Я же ясно сказал, — Хаджин, приоткрыв свои красные глаза, зашевелил губами, прижавшись ими к шершавому лбу. — Тэ Му Вон настроен серьёзно.