Город Чхонхва. Глава 185.
В этот момент сладкий и свежий аромат цветка Боксу заполнил всё пространство каюты. Когда к нему примешался аромат лотоса, у Тэ Му Вона возникло такое чувство, будто он перенёсся в мир, полностью состоящий из цветов. Ему ещё никогда не доводилось задыхаться даже под водой, но именно в этот момент Тэ Му Вон впервые познал ощущение удушья, находясь на суше.
Чхон Ён, залившись краской с ног до головы, посмотрел на безмолвного Тэ Му Вона. Это было сродни главному признанию всей его жизни, но Тэ Му Вон лишь продолжал стоять с ничего не выражающим лицом.
Ему хотелось, чтобы тот сказал хоть что-нибудь, а если уж не собирается говорить, то лучше бы вообще на него не смотрел. Чхон Ён, намертво прикованный к месту жёлтым взглядом Тэ Му Вона, только и мог, что едва дышать. Возникло чувство удушья, словно он погружался в постепенно прибывающую морскую воду.
Однако тревоги по поводу того, что за это время Тэ Му Вон мог передумать, не возникало. Быть может, ему просто тоже было неловко, как и ему? Да и стоило ли ожидать, что после того, как они станут возлюбленными, между ними хоть что-то изменится? В конце концов, они разделили постель ещё до того, как стали парой.
Внезапно Тэ Му Вон наклонился, и Чхон Ён отступил на полшага назад. Он поднял обронённый Чхон Ёном листок бумаги. Выпрямившись, он развернул скомканную бумагу, и тут же на тыльной стороне его кисти отчётливо вздулись синие вены.
На бумаге остались следы от того, чем она была перевязана. Интуиция подсказывала ему, что Чхон Ён отправил это послание на корабль «Пейра», на борту которого его самого не было. Казалось, будто в красивом, старательно выведенном почерке, выдававшем долгие раздумья, запечатлелись источающие аромат цветы.
Голос Тэ Му Вона сильно охрип. Услышав это привычное обращение, Чхон Ён и сам не мог понять своих чувств: то ли он почувствовал облегчение, то ли разочарование.
Тэ Му Вон подошёл ещё ближе, чем отступил Чхон Ён, и протянул руку. Чхон Ён вздрогнул, но рука направилась к письменному столу прямо позади него. Положив развёрнутый листок бумаги на стол так, чтобы признание Чхон Ёна было отчётливо видно, Тэ Му Вон коротко усмехнулся.
От смущения Чхон Ён попытался было поскорее забрать листок, но тот оказался куда быстрее, обхватив его за талию. Попятившись назад прямо в его объятиях под этим стремительным натиском, он ударился спиной об окно каюты.
Не успел он даже почувствовать боль, как Тэ Му Вон осыпал его безудержными поцелуями. От давящего, наваливающегося сверху поцелуя Чхон Ён крепко вцепился обеими руками в его спину.
Запрокинув голову повыше, он с готовностью принял язык Тэ Му Вона, хозяйничавший у него во рту. Поскольку цепляться было больше не за что, кроме Тэ Му Вона, пальцы, вцепившиеся в его рубашку, побелели.
Ему показалось, что его тело постепенно отрывается от земли, и в следующий миг Тэ Му Вон легко подхватил его на руки, крепко прижав к себе. По силе его рук и исходящему от тела жару Чхон Ён мог сполна ощутить его возбуждение. Это был куда более убедительный язык тела, чем любые слова. Чхон Ён обхватил его за шею и теперь уже сам наклонился к Му Вону, глубоко поцеловав его.
Казалось, язык Тэ Му Вона проникает дальше слизистой рта, чуть ли не в самое горло. И тем не менее отрываться не хотелось. Лишь когда дыхание было на пределе, словно разучившись дышать, они на мгновение отстранились друг от друга. Стоило Тэ Му Вону ослабить хватку, как прижатое к нему тело соскользнуло вниз.
Тэ Му Вон одной рукой крепко схватил за затылок тяжело дышащего Чхон Ёна. Облизав его влажные губы и прикусив зубами нижнюю губу, он жадно поглотил даже его прерывистое дыхание.
Тэ Му Вон словно не имел времени даже расстегнуть пуговицы небрежно наброшенной рубашки, звук отлетающих пуговиц гулко отдался в ушах. Чхон Ён смог перевести дыхание лишь тогда, когда тот через голову стянул с него футболку. Горячее тело, словно впитавшее в себя солнечный зной, прижалось вплотную, и губы вновь целиком исчезли во рту Тэ Му Вона.
Чхон Ён замечал это и раньше: ему нравились поцелуи с ним. Когда его так неистово целовали, казалось, будто во всём мире существуют только они вдвоём. Ему было приятно это ощущение того, как разум полностью пустеет — до такой степени, что он больше ни о чём не мог думать.
Сколько бы времени ему ни оставалось жить, какие бы неразрешимые задачи ни существовали — ничто не имело значения. Позабыв обо всём, хотя бы в это самое мгновение он мог всецело сосредоточиться на нём.
Чхон Ён опустил руку и сжал член Тэ Му Вона, тесно зажатый в брюках. Продолжая целоваться до тех пор, пока они не оказались полностью обнажёнными, он даже не помнил, в каком порядке они раздевались и ласкали друг друга. Имело значение лишь то, что сейчас, не оставив на себе ни единой нитки, они плотно прижимались друг к другу голыми телами.
Головка члена Тэ Му Вона была влажной, словно он уже кончил. Выделившаяся предсеменная жидкость чуть ли не стекала по стволу. Своей шершавой рукой он сжал член Чхон Ёна, на котором точно так же выступили капли смазки. Обхватив его вместе со своим собственным членом и начав двигать рукой, он повалил Чхон Ёна на кровать.
Тэ Му Вон оседлал лежащего Чхон Ёна и начал тереть их члены друг о друга. Его взгляд сразу привлекли затвердевшие соски и затуманенное лицо.
Чхон Ён опустил взгляд вниз, туда, где соприкасались их разные по размеру члены, и мелко задрожал. Спасаясь от невыносимой визуальной стимуляции, он поднял глаза на Му Вона. Однако лицо Тэ Му Вона, тяжело дышащего и мастурбирующего, оказалось ещё более возбуждающим.
Его дырочка непроизвольно сжалась. От одной лишь стимуляции члена едва удавалось сохранять рассудок, но ему хотелось, чтобы его пустующая задница заполнилась. Чхон Ён опустил руку ниже и потёр пальцем головку члена Тэ Му Вона. Стоило руке Чхон Ёна коснуться его, как из члена Тэ Му Вона хлынула ещё одна порция предсеменной жидкости. Жидкая смазка тянулась густыми нитями между пальцами.
Чхон Ён поднял босую ногу и толкнул Му Вона в грудь. Однако тот ничуть не сдвинулся с места, так что это было всё равно что упереться ногой в стену. Чхон Ён поднёс влажные от смазки Тэ Му Вона пальцы к отверстию, которое уже давно непрерывно зудело.
Манера речи не изменилась, но возбуждение в голосе звучало сильнее прежнего. Чхон Ён пальцем дразнил подрагивающее отверстие. Не осмеливаясь ввести палец сам, он лишь ласкал область вокруг и глухо стонал. Тогда Тэ Му Вон крепко обхватил руками лодыжки упиравшегося ему в грудь Чхон Ёна и вскинул их вверх.
Когда его обе ноги внезапно взмыли вверх, Чхон Ён упёрся руками по обе стороны кровати, чтобы удержать равновесие. Отверстие, которое он только что ласкал испачканной в смазке рукой, непристойно блестело.
Тэ Му Вон соединил его ноги вместе и крепко обхватил их одной рукой. Чхон Ён чувствовал, будто икры, прижатые к торсу Тэ Му Вона, пылали. Вместе со сдавливающей силой ощущалось и чувство безопасности.
Му Вон рукой прижал свой напряжённый член к отверстию Чхон Ёна и сильно надавил на него. Плотно сомкнутое отверстие затрепетало, сжимаясь вокруг головки, словно целуя её.
— Ха-а… — Тэ Му Вон шумно выдохнул, пытаясь унять охватившее его до самого затылка бурлящее возбуждение.
— …Ты не собираешься вставить? — рассеянно пробормотал Чхон Ён, раскрасневшийся от предвкушения.
— Бля, малыш, такой похотливый.
На брошенные сгоряча слова Тэ Му Вон содрогнулся всем телом. Чхон Ён гадал, не смеётся ли тот, но у него пока не было смелости взглянуть ему в лицо в таком положении. По сравнению с Тэ Му Воном он, конечно, был меньше, но ведь Тэ Му Вон был точно таким же озабоченным, разве нет?
Чхон Ён, чувствуя член Тэ Му Вона, увлажняющий его проход, раздвинул ягодицы шире. Тогда его член, тесно зажатый между сомкнутыми ягодицами, запульсировал и стал ещё больше.
Когда Тэ Му Вон приподнял руку, сжимающую член, во всей красе открылось туго натянутое в руках Чхон Ёна отверстие. Сколько бы раз они до этого ни занимались любовью, отверстие всё ещё сохраняло нежный оттенок и выглядело до безумия похотливо. По цвету оно напоминало его остро торчащие соски, к которым даже не прикасались.
Хотя в обычное время он морщился даже от малейшего намёка на пошлость — то ли из-за особенностей клана Хва, то ли по природе самого Чхон Ёна, — стоило лишь припасть к его губам, как у него стекленели глаза и он начинал льнуть к нему всем телом. Он был настолько искренен в стремлении к наслаждению и слаб к плотским желаниям, что возникали сомнения, правда ли он жил как монах.
Тэ Му Вон прошептал, потирая истекающий смазкой член об отверстие Чхон Ёна:
— Тут у тебя уже всё раздолбано.
В расфокусированных от истомы глазах Чхон Ёна появился необычный блеск.
— Что будешь делать, если тебе понравится какой-нибудь ублюдок? Ведь тут всё пиздец как раздолбано. Этому будущему ублюдку придётся трахать пустоту, а?
Тут же вспомнив прошлое, Чхон Ён сделал взгляд жёстким и свирепо посмотрел на Тэ Му Вона.
Произнеся это, он потихоньку сдвинул руку с ягодицы, пытаясь проверить своё отверстие. Но прежде чем он успел хотя бы коснуться себя, Тэ Му Вон резко схватил его за обе руки. Нагнувшись и удерживая руки Чхон Ёна, он подхватил его за ягодицы и приподнял.
Чхон Ён, чьи руки оказались зажаты у самых ягодиц, был вынужден выставить всё ниже пояса напоказ. От стыда даже его бледные ягодицы мгновенно залились краской.
Тэ Му Вон отпустил одну руку и сжал яички Чхон Ёна. А затем внезапно провёл языком по его отверстию снизу вверх. Пальцы на ногах Чхон Ёна подогнулись, а и без того туго сжатый проход сомкнулся ещё плотнее. Изо рта Тэ Му Вона текла слюна — столь же обильно, как и смазка с головки члена. Словно сплюнув слюну прямо на отверстие, он отвёл руку в сторону и придавил бедро Чхон Ёна.
Обильно смочив слюной и собственные пальцы, он сперва пососал отверстие языком, а затем протолкнул внутрь средний палец.
При звуке стона Чхон Ёна пальцы Тэ Му Вона сами собой напряглись, и он с силой провернул средний палец внутри плотно сжатого прохода. От внезапно хлынувшего наслаждения бёдра Чхон Ёна задрожали.
Даже от одного пальца так саднило, поэтому Чхон Ён, которого обозвали «раздолбанным», возмущённо начал спорить.
Ещё один толстый, грубый палец проник глубже.
Какое там «трахать пустоту»? Это он сам был тем ублюдком, который ревновал к пустоте.
— Ты же говорил, что всё изменится, если мы станем возлюбленными. Ха-а, но ведь ничего… вообще не изменилось. Всё так же грубишь, ха-ах… и материшься, — Чхон Ён, постанывая, не переставал возмущаться.
— Ты не знаешь, что если резко измениться, можно и помереть?*
*В корейской культуре существует суеверие, что если человек, который всегда был, например, скупым, вдруг становится щедрым, или тот, кто был очень злым, вдруг становится добрым, то это признак того, что его жизненный путь подходит к концу.
Тэ Му Вон убрал пальцы, которые безжалостно терзали Чхон Ёна изнутри, и приподнялся. А затем с силой впился в губы Чхон Ёна, который пытался осмыслить его слова.