Сны Токкэби о Сангаджи. Глава 84.
— ...Ах, п-простите... Я здесь впервые и не знала, что сюда нельзя заходить...
— Ничего страшного. Я ненадолго оставил дверь открытой из-за уборки. Вполне можно было перепутать.
— ...Эм, скажите, а это случайно не то самое место... где хранились останки Пульгасари?
— Нет-нет. Это просто Чосаджон*, а место, о котором вы говорите, находится дальше, в глубине храма.
*Чосаджон (조사전 / 祖師殿) — павильон в буддийском храме, где хранятся портреты и поминальные таблички почитаемых основателей. В зависимости от храма также может называться Куксаджон, Куксадан, Ёнгак, Чосагак и т. д. (Источник: Википедия)
— И к тому же, поскольку Пульгасари — бессмертное создание, от него никогда не оставалось никаких «останков».
— ...Но этот Пульгасари... Это ведь та самая морская звезда*, которую я знаю?.. Та штука... что живёт в море...
*Здесь 불가사리 (пульгасари) — слово с двойным смыслом: оно может означать морскую звезду, а также мифическое корейское существо Пульгасари. Е Чжин специально делает вид, что ничего не знает о Пульгасари.
— Видите ли, Пульгасари — это легендарное животное, которое питается железом и никогда не умирает.
— Если вы посмотрите в эту брошюру, там есть рисунок Пульгасари.
— Говорят, у него длинный хобот, как у слона, и грива, как у льва, а также огромные медвежьи лапы и хвост быка.
Текст в брошюре: «...Храм Ыймёнса — древний храм с богатой историей, который, по преданию, был основан великим наставником Ыймёном в эпоху Троецарствия. Это один из старейших традиционных храмов в нашей стране. Священное создание Пульгасари с горы «Унбонсан», где расположен храм, хранилось здесь с давних времён, и благодаря своей исторической и культурной ценности оно было признано Национальным сокровищем № 355. Однако с тех пор, как Пульгасари был украден в 1955 году, его местонахождение до сих пор остаётся неизвестным...»
— ...И зачем вору понадобилось красть Пульгасари?
— Как знать. Может быть, это был человек, одержимый идеей бессмертия?
— По словам покойного бывшего настоятеля, издавна передавалась легенда, что тот, кто съест его сердце, обретёт сверхчеловеческую силу и способность к исцелению.
— Может быть, именно поэтому его и украли...
— Да ну... Неужели кто-то стал бы красть храмовую реликвию только из-за какого-то поверья?..
— ...Человеческая жадность по своей природе не знает границ, так что как знать.
— Но говорят, если съесть его сердце, то из-за огромной заключённой в нём энергии будешь мучиться от сильного жара до самой смерти, не думаю, что того, кто его украл, ждал хороший конец. Ну, хотя нет никаких гарантий, что он съел его лично.
— Тогда, может... из-за денег? Как сбыт краденого, например.
— Может быть и так, а может, чтобы вылечить тяжелораненого члена семьи или питомца... Как бы там ни было...
— Мы лишь надеемся, что никто не пострадает и что однажды Пульгасари благополучно вернётся назад.
— Ну вот, это место, где почитался Пульгасари.
— Сейчас здесь лишь пустой бокс, но внутреннее пространство всё же оформлено материалами на эту тему.
«Сколько ни думаю, а запечатывающий камень деревни Кансан и Пульгасари совершенно между собой не связаны».
«Зачем папа вообще пришёл в Ыймёнса? Неужели то, что было записано в блокноте, оказалось просто бессмысленными заметками?»
— ...Босаль-ним*, тогда я, пожалуй, пойду.
— ...А, да!.. Спасибо, что проводили.
보살님 (Bosal-nim): Обращение к женщине, практикующей буддизм (букв. «Бодхисаттва»). Часто используется как уважительное обращение к верующей женщине.
«Опять всё сначала... Неужели я что-то упустила?.. С чего вдруг храм Ыймёнса оказался замешан в расследовании запечатывающего камня деревни Кансан?»
Текст в блокноте: «Исчезновение останков Пульгасари. Зачем?»
«Зачем?.. Вор, укравший Пульгасари, возможно, был одержим бессмертием... Или у него могли быть иные цели? Деньги?»
— Не думаю, что того, кто его украл, ждал хороший конец. Ну, хотя нет никаких гарантий, что он съел его лично.
— Ай, совсем голова дырявая... Я ведь опять оставил дверь Чосадчжон открытой!..
— Не то чтобы у меня старческий маразм, но всё из головы вылетает…
— Что за грубое поведение на территории храма, босаль-ним!!..
— Как я уже говорил, вход сюда обычным мирянам запрещён...
— Наставник, а сердце Пульгасари ведь может съесть не только человек?!
— Вы же сами недавно сказали, что «нет никаких гарантий, что вор съел его лично»...
— Если бы сердце съел не человек и не животное, а какая-то нечисть, что тогда произошло бы?
— Хм... Я и сам до конца не уверен, но разве такое возможно? Сейчас такой мир, что настоящую нечисть увидеть трудно…
— Это я чисто гипотетически. Если бы!
— ...Вы и вправду так сильно интересуетесь Пульгасари, босаль-ним?
— Кстати говоря, раньше здесь уже бывал человек, который заводил похожие разговоры... Как же его?.. Кажется, я смутно припоминаю, что он расспрашивал о каком-то запечатывающем камне и нечисти.
— Вы сказали, это запечатывающий камень? Кто вам о нём рассказал?
— Дайте-ка подумать… Это было уже около 10 лет назад, поэтому я смутно помню, но...
— Проходя мимо, я краем уха услышал разговор, который тот человек вёл с настоятелем перед Главным залом. Это был мастер из предсказательного салона, который и в обычное время часто приходил в храм...
— В тот день с ним был ещё один мужчина, что было необычно, поэтому я это и запомнил.
— Как я уже говорил, я услышал это случайно, проходя мимо, так что не знаю, будет ли от этого польза...
— Тот мастер из предсказательного салона, похоже, очень хорошо разбирается в своём деле, можно узнать его контактные данные?
— Не кажется, будто они загипнотизированы?
— Вряд ли. Никакой особо странной ауры не чувствуется... Не знаю, чего они так спешат.
— Я тоже такое впервые в жизни ви...
— ...Они внезапно сменили направление.
— Кого ты имеешь в виду? Здесь нет никого, кроме смертных, которых я вижу впервые.
— Нет, я про ту девчонку с каштановыми волосами вон там. Мы же встречались с ней и во время инцидента с Ёнён-гё, и старшей школой Кансан. Не помнишь?
— Я помню еду под названием «хот-дог».
— В любом случае, хорошо, что мы пошли за ними. Кажется, ситуация там затруднительная...
— Давненько я не вмешивался в чужие дела, сходить, что ли?
