Desenchantèe
«обязательный вопрос на любой сонг фик»
«каким бы сильным ваш персонаж не был... пусть в одном ответе он рыдает, как малое дитя.»
Она была из поколения, чья мечта была мертва. Проклятье семьи Тавернье, шторм, потерянные спутники и смерти близких — все это сковывало, заставляло бояться смотреть вперед. Если бы она могла, то выбрала бы обычную жизнь, где не было бы место потерям. Но жизнь выбрать нельзя. Ты не можешь проснуться и как по щелчку пальца отменить все свои действия, заставить время повернуться вспять вместе с тобой и начать все со стартовой точки — со своего рождения.
«Мир этот пуст, здесь все не так» — играло на радио, купленном недавно на каком-то рынке. Некоторые пассажиры Брюм говорили, что в машине всегда слишком тихо, а разговоры были не всем по душам — с тех пор в ее «Пежо» появился радиоприемник.
Сегодня она была в Париже. Когда-то родном городе, а теперь — чужом, неправильном и отличном от ее воспоминаний. Машины были новее, люди носили все более открытые наряды, а магазины уже не блистали так ярко, как раньше. Кофейни наполнились новыми блюдами, старые достопримечательности начали приобретать ностальгический шарм из-за своего возраста, а в Лувре наверняка появились новые предметы искусства. 1991 год — год завершения Холодной Войны, как сказали по радио недавно. Мир не стоял на месте — только жаль что лишь немногие осознавали, что все равно придет шторм. Что все вернется в свое русло — только вот уже неизвестно, в какой год и когда.
Иногда Брюм начинало казаться, что ее жизнь все больше становится бесцельным скитанием в поисках камней и правды о шторме. Все чаще в голову проникали мысли о том, как жизнь становилось тяжелее. Как смерти охотников за сокровищами, которых она встречала на своем пути, становились и ее бременем. Что если на небесах и будет что-то в конце — то это будет ад, лично созданный для нее, так как она не смогла помочь стольким людям. Так как она выбрала себя.
Песня на радио давила все сильнее и сильнее. Музыка, что звучала радостнее своей лирики на французском заставляла думать о плохих вещах, о том, что так хотелось забыть. Брюм была разочарована в себе.
Она мечтала возвратить свою невинность и веру в будущее, но вместо этого с каждым днем разрушающих мыслей становилось все больше. И если бы не чертова песня какой-то артистки, которая судя по всему стала известна на всю Францию, ведь иначе бы ее не крутили на RTL, то она бы не уходила в себя настолько сильно, что хотелось разреветься.
И ведь Брюм уже не могла сдерживаться. Вцепившись в руль, стоя на перекрестке, она и не заметила, как заплакала. И даже Фелисьен, что возможно спала или просто не хотела говорить, никак не отреагировала. Не попыталась успокоить. И это делало все лишь хуже.
Брюм не привыкла плакать — она всегда старалась встать и идти вперед, забыв про боль. Девушка не была героиней, просто слезы как будто сковывали и заставляли остановиться на месте. Но разочарование от последних дней и безрезультатных путешествий настолько захватило ее разум, что она не могла успокоиться. Фьюфью спал на заднем сидении, а потому никто в этот момент как будто бы не мог поддержать девушку.
Только она и слезы, которые лились так, будто были дождем, существовали в этом мире. Только неприятное осознание своей беспомощности.
«Идеалы - лишь ворох слов…» — раздалось из радио, и девушка со злости ударила по нему.
— Заткнись, железяка… кто вообще такие песни на радио пускает?
Девушка вздохнула, стоило светофору сменить свет. Ехать становилось тяжело — в глазах плыло. Девушка осознавала, что просто устала. Что иногда эмоции — накапливаются, что их можно взорвать, как пороховую бочку. Но она не привыкла испытывать их в таком обильном количестве.
Лучшей идей было бы доехать до ближайшей парковки и постоять там какое-то время, пока не станет лучше. Но она должна была встретиться с человеком, что нашел необходимым для мадам Буаниш камень. Конечно, было бы плохо, если бы ее увидели в таком состоянии. Но она верила — что к моменту, как она откажется на другом конце города, то уже успокоится.
Иногда надо дать волю своим эмоциями. Пусть мир пуст. Пусть все не так.
Пока Брюм способна что-то сделать, она это сделает.
Разочарование не делает тебя меньше человеком.
Главное — что душа не равнодушна.
