Глава 11: Долгий-Долгий Путь. Часть 5. Хризантема.
"С тех пор как в наших окопах впервые взорвалась граната, мы мечтали услышать, как затихнут орудия и как командир крикнет: «Война окончена!»"
"Маршалы будут на победном банкете во дворце Его Величества, офицеры прикрепят к своей груди сияющие медали, а мы все сможем пойти домой"
— Прочь с дороги, солдаты! Я сказал, прочь!
Его призыв раздается по извилистым окопам и проходит мимо ветеранов, равнодушно прижавшихся к стенам.
Майор Браун, командир батальона, выбегает из-за угла, а за ним – длинная очередь новобранцев, склонивших головы.
Вильгельм выпрямляется, встречаясь со взглядом командира.
Майор Браун указывает на очередь за своей спиной, их лица пусты и по-странному незнакомы.
— С этого момента ты в ответе за них, и мне нужно, чтобы ты отобрал лучших. Они присоединятся к штурмовикам.
Майор хлопает его по плечу и смело выходит на огневую позицию.
(Огневая позиция – участок, на котором размещены пулеметы, минометы и тд)
— Солдаты, у меня плохие новости.
— Полчаса назад в Монпэ, в месте так называемых переговоров, наш представитель Полковник Хиршфельдер был застрелен французским снайпером.
Резкий шепот омрачается отчаянием.
— Быть не может! Что он вообще несет?! Как снайпер мог пробраться аж в тыл!
Майор возвышается над шепчущимися.
— Солдаты! Мы не можем позволить врагам сеять страх в наших рядах!
— Пусть их отчаянная атака сплотит нас и даст нам силы уничтожить их раз и навсегда! Они заплатят за содеянное кровью!
Голоса смешиваются в зловещий гул в окопах.
— Ну что опять! Я думал, это наконец закончилось.
— Не могу. Я не могу даже заставить себя думать об этом.
— С ненавистью и злостью они замышляют уничтожить нашу родину! Но мы вступимся с силой и волчьей хитростью! Встанете ли вы со мной, солдаты? Встанете ли вы за кайзера и за победу?!
— Вы показали мне свое мужество, солдаты! Вы – гордость нашей родины!
— Победа впереди, и ее нужно достичь! Хватайте оружие и возвращайтесь на позиции!
Закончив свою импровизированную речь, он спускается с огневой позиции и ведет за собой группу бойцов.
Сумки новобранцев второй роты настолько тяжелые, что кажется, будто они вот-вот утонут в грязи.
Ветераны роты прибывают на помощь.
— Эй, парень, что у тебя в руках? Консервы? Вербена? Сосиски?
Их вопросы достигают новобранцев и будто просачиваются сквозь них.
Некоторые поднимают взгляд из-под огромных шлемов, оглядывая лохмотья ветеранов широко раскрытыми глазами.
— Боже! Видели, как они смотрят на нас? Будто ни мысли в голове.
— Эрик, ты заметил… Думаю, они не понимаю ни слова из того, что ты сказал.
Эрик поднимает руку в воздух и, качая головой, уходит.
Но Вильгельм как командир роты следует чувству долга и с энтузиазмом похлопывает новичка по шлему.
— Вперед, парни, за мной. Я покажу ваши укрытия.
— Присмотритесь к щелям в досках.
— Виль… эм, мистер Гауптман, возможно, сначала нам стоит научить их не высовываться и прятаться от артиллерийского огня? Забыли, как много товарищей мы потеряли в первые же дни?
Еще одно тело падает на землю. Рядом врезается лопата.
Грохот артиллерии разносится по лесу, словно далекий шторм.
— Похоже, этот мир вне нашего понимания.
Он приседает и отряхивает наполовину сгнившую руку от грязи.
Он не замечает или не хочет замечать приближающийся тихий скрежет металла на холме.
Его руки замирают. Затем он поднимается.
Он молча смотрит на встречающее его лицо.
— Твое присутствие знакомо, но лица и имена вспоминаются с трудом. В этом месте так много воспоминаний. Иногда трудно отличить то, что есть… от того, что было.
— В следующий раз я подожду немного дольше.
Марша переводит взгляд на каменный монумент у подножья холма.
Плита, украшенная изящной резьбой, лежит на земле.
— Патриоты? Ты сделал этот кенотаф?
(Кенотаф – как надгробный памятник, но без покойника, символическая могила)
— Незнакомка принесла его сюда. Подарок мертвому.
— Я нашла посылку твоего майора. Вот.
Она отдает фигуре тонкий конверт, а вместе с ним – записку.
— Сообщение для тебя, думаю. С фронта. Похоже, тебе нужно немедленно вернуться к майору.
— Да. Солдаты должны идти туда, куда им приказывают.
— Еще кое-что. Они прислали нового начальника службы безопасности, чтобы он следил за безопасной зоной.
— Его зовут Креус, высокий мужчина с красными волосами. Он будет отвечать за расследование убийства. Можешь обратиться к нему, если что-то потребуется.
— Фонд уже усилил охрану на дорогах в город. Не думаю, что ты столкнешься с…
Она снова появляется на заросшей сорняками грунтовой тропе.
— … с какими-либо опасностями по пути назад.
Плащ, винтовка, этот узнаваемый головной убор. Марша никогда не спутает ее с кем-то.
Марша делает шаг вперед, но ее останавливает могильщик.
— Здесь покоятся мертвые. Они видели уже достаточно жестокости.
— Ты не знаешь, что она сделала. Она…
Сквозь стиснутые зубы вырывается хриплый вздох. Она пытается держаться, но рука все же тянется к пистолету на поясе.
— Она принесла кенотаф, чтобы почтить память погибших.
Незнакомка подходит к монументу, замирая перед ним и не обращая ни на одного из них внимания.
Она вытаскивает из плаща одинокую белую хризантему.
Ее каменная кожа выделяется на фоне нежных лепестков.
— Ее кожа… Выглядит, как камень. А этот головной убор, у меня чувство, что я уже где-то видела его.
Затем следует тихий гул, ворчливое пение. Даже не слыша слов, она понимает, что это. Молитва.
— Разбитая скорлупа брошена, знаменует конец бесконечным мучениям.
— Пусть твоя душа пройдет чрез арку от тьмы к миру.
— Пусть твой путь не будет прерван красными глазами, пока стремишься к раю.
Белый цветок остается у камня.
Она замолкает, задумавшись, после чего чертит в воздухе незнакомую фигуру.
Ритуал окончен. Скорбящая оборачивается и встречается с настороженным взглядом Марши.