November 8, 2025

Глава 11: Долгий-Долгий Путь. Часть 2. Старые Ботинки.

Солдаты кладут тело на сухую доску, стараясь положить павшего товарища в покойную позу.

Доска, отодранная от ящика из-под боеприпасов, была преобразована в импровизированные сани с небольшими колесами.

Харон:

— …

Проводник решительно стоит над телом на краю окопа, его рваная накидка делает его похожим на смерть с косой.

Он приседает, срывает с солдата жетон и кладет в карман.

Франц Шрайер.

Вильгельм:

— Это все, что мы нашли. Сможешь о нем позаботиться, Харон?

Харон:

— Естественно. Его похоронят достойно.

Рудольф:

— Я думал, они говорили, что война закончится к зиме.

Из-за толстых очков Рудольфа видна сочившаяся, будто слезы, тоска.

Франц лежит неподвижно, равнодушный к происходящему.

Эрик:

— Эх…

Другой солдат проталкивается через небольшую толпу, вздыхая от разочарования и кладя ногу на доску.

Затем он молча снимает ботинки с ног трупа.

Эрик:

— Теперь он готов к возвращению домой.

Вильгельм:

— Ты уверен, что это нога Франца?

Добрый Капитан Вильгельм с ужасом смотрит на солдата.

Эрик:

— Лучше бы так и было. Я жизнью рисковал, чтобы ее подобрать. Он обещал, что я смогу забрать его ботинки после его смерти.

Вильгельм:

— О боже. Я помню это.

Он начинает говорить что-то, но проглатывает слова.

Солдаты жмутся друг к другу у узкого окопа.

Харон:

— Но…

Слова Харона произносятся медленно и неохотно, словно он не вникал в суть разговора.

Харон:

— Андреас пропал после последней атаки. Без него тело невозможно будет вынести с передовой.

Эрик:

— А, твой пони? Да он корм червям.

Вильгельм:

— Заткнись, Эрик!

Харон:

— Прошу, не волнуйтесь. Рядом обязательно найдется тихое местечко, но его поиск займет некоторое время.

Вильгельм:

— Не торопись, Харон. Последние дни прохладно.

Вильгельм пытается похлопать Харона по плечу.

Неподалеку на пустой бочке воды сидит командир роты – Майор Эберхард Браун. Его холодный взгляд зациклен на окопе.

Он бросает окурок и встает.

Майор Браун:

— Харон, подойди.

Харон:

— Да, сэр.

Он отвечает своему командиру.

Майор Браун:

— Помнишь Монпэ? Город у нас в тылу?

Харон:

— Конечно. Мы сражались там все теплое лето. Наш подполковник погиб в той битве.

— Ты командовал ротой, пока не был ранен и отправлен на восстановление. Много могил надо было вырыть, а день был теплый и сухой.

Майор Браун:

— Пришлось упорно трудиться, чтобы вывести врага из города. Пусть наши линии обороны не особо продвинулись с того времени.

Харон:

— Но с чего ты вдруг так резко заговорил о Монпэ?

Майор Браун:

— Командование армии решило принять участие в переговорах с Фондом в Монпэ. Полковник Хиршфельдер будет представлять нашу страну.

— Мы отправили его к Фонду. Пфф, они зовут это "безопасной зоной".

Харон:

— Многие надеялись, что война кончится к зиме.

Ответ майора был резким.

Майор Браун:

— Для меня единственный исход войны – наша победа. Абсолютная победа над всеми врагами.

— Говорят, мы пробились на Восточном фронте. Стоит лишь идти дальше, и они рухнут. Как только мы покажем всю силу и технику, так сразу разгромим врага.

Харон:

— К этому времени у нас могут закончиться припасы и кровь, сэр. Никакой победный крик не разбудит мертвого.

Майор Браун:

— Победа здесь – часть чего-то намного большего, чем ты можешь представить.

Харон:

— Вот как? Когда ты, раненный, вернулся с фронта, твои глаза были красными. Лицо было потрепанным, словно маска войны.

— Ты не надевал эту маску много лет, пока нам не пришлось вкусить битвы и кровь.

— Вызвался целый класс добровольцев. Мы всего лишь школьниками беззаботно шли на поле боя. Тебе стоит отдохнуть.

И без того тонкие губы майора сжимаются в острую, как лезвие, линию.

Майор Браун:

— Достаточно красноречий, солдат. Я позвал тебя для приказа. Ты должен пойти в Монпэ.

— Мистер Мюленберге отправил нам посылку, и мне нужно, чтобы кто-то ее забрал.

— Я знаю, что ты исполнишь долг перед Родиной, друг мой. Забери с собой как можно больше трупов. Мы не можем оставить их гнить в окопах.

— Свободен.

Майор встает и подходит к окопам.

"Монпэ до войны был милым городком. Сейчас же его старые улицы и переулки усеяны ямами и разваленными зданиями – суровое напоминание о жестоких сражениях, бушевавших здесь"

"Безмолвные крики все еще доносятся до меня, напоминая о том, что человек, видевший войну, обретет покой только после смерти"

Харон:

— …

Город пережил самые тяжкие времена войны, но с внезапным всплеском активности он, кажется, задышал новой жизнью.

Едва расчищенные улицы кишат людьми: некоторые в военной форме, другие – в клетчатой серо-белой одежде.

???:

— Нужна помощь, сэр?

Харон:

— …?

Он поворачивается в сторону голоса и видит молодую девушку. Скорее всего, медика.

Ее золотой значок подтверждает, что она работница Фонда, но более поразительными кажутся ее доспехи поверх пальто.

Марша:

— Стойте, сэр. Я медсестра Марша. Пожалуйста, покажите свое лицо, чтобы я могла установить вашу личность.

Харон:

— Добрый день, сестра. То, что спрятано под маской, не даст тебе нужного ответа. Вот, пусть это послужит для идентификации.

Он роется в блокноте и достает из него удостоверение личности.

Харон:

— Майор Эберхард Браун ждет посылку из Монпэ. Он послал своего офицера забрать ее. Не сказал от кого.

Она берет удостоверение и изучает его.

Марша:

— Поняла. Твое имя Паул…

Харон:

— Харон. Солдаты зовут меня этим именем, и тебе тоже стоит. Имя, которое ты видишь, больше никак не относится к войне.

Марша:

— Я слышала твое имя ранее.

Она возвращает документ, после чего осматривает его.

Марша:

— Здесь много посылок. Ищи ту, которую ждет твой Майор Браун, но прежде чем заберешь, придется подписать несколько бумаг.

— Если готов подождать, то после переговоров мы продолжим работу.

Харон:

— Времени у мертвых в избытке.

Он оглядывается на нее, его тело словно приросло к месту.

Марша:

— Ты уверен, что ты в порядке, солдат?

Харон:

— Война нанесла большой урон, но ничего не поможет залечить старые раны.

— Ты сказала, что ты медик, сестра Марша. Поэтому спрашиваешь?

Марша:

— Да. Обычно я сижу в клинике, но я захотела помогать здесь.

Харон:

— Где покоятся умершие в твоей клинике?

Она размышляет над его словами.

Марша:

— У нас ничего такого нет. Хотя не думаю, что так будет и дальше.

— Дальше за городом есть склон. Я заметила его, когда впервые приехала сюда. Он мог бы послужить для такой цели, если бы кто-то погиб…

Харон:

— Рад слышать.

Марша:

— Что кто-то может погибнуть?

Задержка ответа приходит с недопониманием.

Харон:

— А, нет. Склон.

— Нужно тихое место. Многие с передовой могли бы отдохнуть там.

Марша:

— Ты о своих братьях по оружию?

Харон:

— Все, кого нужно похоронить, – мои братья по оружию. Хотя когда-то они, возможно, сражались на разных сторонах.

— Если в твоей клинике есть те, кому это необходимо, они тоже найдут покой. В гробу под табличкой, чтобы помнили об их месте, как и положено. Если позволишь.

Марша:

— Пусть будет так. Ты относишься к ним с большим уважением, чем большинство других. Я покажу тебе это место.

Густой лес скрывает большинство очевидных следов, но слабые звуки усиливаются.

Солдат?:

— Кто здесь?

???:

— Ты опоздал.

Солдат?:

— Я едва успел. Вся эта территория под охраной.

Солдат щурится, глядя на фигуру в серо-голубой форме.

Солдат?:

— Где Гектор? Он никогда не говорил о тебе. Назовись.

Он поднимает оружие, наводя прицел на незнакомку.

Солдат?:

— Ты меня слышишь? Кто ты такая?

Однако его цель невозмутима.

???:

— У тебя есть два варианта.

Солдат?:

— О ч-чем ты вообще?

???:

— Первый: ты ведешь меня к своему командиру. Второй…

Она поднимает винтовку и склоняет голову, словно молится. Это на момент ошеломляет солдата.

???:

— Ведешь себя к погибели.

— — —

В глухом лесу раздается последний выстрел, после чего все стихает.

Она приседает и поднимает сумку с тела павшего врага.

В куче документов и карт она находит нужные ей записи.

???:

— Фонд, переговоры, Хиршфельдер…

Прочитав их, она смотрит на северо-восток. За лесом лежат руины Монпэ.

???:

— Сегодня.

Продолжение следует…