Глава 11: Долгий-Долгий Путь. Часть 8. Смерть Молодых.
"Хех. Не волнуйся так сильно, Паул! Мы прославимся на поле боя! Никто нас не остановит, пока мы вместе!"
"Давай, вступим в войну и покажем себя мистеру Мюленберге. Только представь, как будут гордиться твои родители: их сын – герой войны!"
— Они с Бетхе мертвы! Бери пистолет. Надо уходить! Быстрее!
— Я не знаю, друг мой. Думаю, я просто хочу домой.
"Дитрих, Бетхе и Элвин… За что они умирали, если мы сейчас сдадимся?"
"Держись, Паул! Единственный способ не обесценить их жертву – победить!"
"Мы пообещали, что вернемся домой вместе! Паул… Паул!"
— Майор, прошлое в прошлом. Ты ничего не изменишь, окунувшись в печаль.
— Не забывай, что значение имеет только победа, и мы можем обеспечить тебе ее.
— Я сделаю тебя настоящим героем, бесстрашным и непоколебимым.
Вдали растворяются дым и кровь.
Эбергард лежит на деревянной доске, которую волочет непонятная сила.
Он хватает ртом воздух, словно утопающий, и его легкие сразу же наполняет неприятный запах разложения.
Мужчина под тканью ничего не говорит. Он только протягивает руку.
Эбергарду трудно приспособиться к обстановке, он долгое время пытается сфокусировать взгляд.
— Монпэ. Возможно, Фонд сможет найти лекарство от твоего проклятья.
Все еще в оцепенении от произошедшего, он может только бормотать в отрицание.
Он оглядывается, ища, за что схватиться, и наконец выбирает землю. Он снимает шапку и чешет золотистые, словно солома, волосы.
Он все еще не может стабилизировать дыхание. Каждый глоток воздуха только усиливает ощущение удушья.
— Этот дезертир… Я приказал Рудольфу нажать на курок. Но тем, кто его убил, был я.
— Второй жив. Эрик позаботился об этом.
— Он не единственный. Многие погибли, и именно я был тем, кто отправил их к смерти.
Эбергард склоняет голову, задерживая взгляд на небольшом участке земли под собой.
Харон смотрит за ним, поправляя темный плащ.
— Ты помнишь, Паул? Поэма Гете, нет, Шиллера, может? Ах, те школьные дни теперь кажутся сказкой.
— Мистер Мюленберге попросил тебя с Дитрихом написать на доске. Вы даже не знали, с чего начать. Помню, я думал, он вас прям на месте разорвет.
— Всего несколько месяцев назад мы были там. Дитрих погиб в первый же день.
— Помнишь, как мы плакали в ту ночь? Думали, что это самый печальный день в нашей жизни.
— Давно отсутствующий страх снова прорастает в тебе. Держись за него. И ты согреешься.
— Это место ты нашел, да? Чтобы закопать Франца.
— Так много могил, а я все еще жив. Почему, Паул, почему я не лежу среди них?
— Живые говорят, что удача. Покойники молчат.
Это не ответило на его вопрос, но единственный выживший не может найти, что бы еще спросить. Он снова говорит после долгой паузы.
— Я бы хотел забыть все это. Если бы я не знал, что происходит, я бы не… Нет, нет, я не могу просить об этом…
— Но я все еще жив. Могу я что-нибудь для них сделать?
— Это вопрос не для мертвеца. Я не могу сказать тебе, что делать, Эбергард.
Эбергард лезет руками в карманы, но там пусто. Он сдерживает беспомощный стон.
— Ты говорил о Манус Виндиктей.
— Что насчет Фонда? Ты и с ними говорил, да ведь? Правда думаешь, что они могут закончить эту войну?
— Они ищут мира, но не смогут достигнуть его лишь своими усилиями.
Он сворачивает к лесу. За чащей виднеются улицы Монпэ.
Эбергард закрывает глаза и ждет, пока мысли успокоятся.
— Вперед. Взглянем на Монпэ еще раз.
— Я собирался навестить мистера Мюленберге, но кто-то из Командования Армией сказал, что полковник хочет видеть меня.
— Меня отвели в комнату для встреч вместе с многими офицерами. Я узнал их. Я знал, что многие из них получили повышение, как и я.
— Полковник Хиршфельдер появился, чтобы произнести речь. Да, да, тот самый полковник, которого застрелили на переговорах.
— "Пришло время, когда наша страна призывает героев" – сказал он. "И наша главная цель – создать новый процветающий мир для наших детей".
— "Мы доблестно сражались, и теперь война пошла в нашу пользу. Мы стоим в шаге от полной победы, но именно сейчас наши солдаты утратили свое мужество".
— "Они тратят время, чтоб грабить сараи и подвалы в поисках ценностей и спиртного, хотят заглушить страхи, но это лишь тормозит нашу миссию".
— "Их жадность и трусость разошлись по нашей армии, как опухоль. К счастью, мы нашли лекарство".
— "Организация, верившая в нашу победу, обеспечила нам удивительное развитие".
— Это все, что я помню. Я не разбираюсь в технологиях, но это просто развеяло мой страх.
— Думаю об этом сейчас и понимаю, что мы, скорее всего, были для них лабораторными крысами. Как только они закончили свой ритуал, мы были так уверены в своей победе, что начали петь и кричать. Мы просто снова стали юными мальчишками, жаждущими войны, о которой уже забыли.
Помехи эхом разносятся по просторной комнате, а потом затихают.
— Думаю, пока достаточно. Это запись от немецкого майора, мы получили ее в Монпэ.
— Я намерен написать отчет со всеми деталями: с его заявлением и объяснением причин наших допросов.
Начальник исследователей фронта замолкает, ожидая дальнейших указаний от тех, кто принимает решения в тылу.
— Манус Виндиктей действуют быстрее, чем кто-либо из нас мог воображать.
— Но ничего из этого не имеет смысла.
Педра вернулся с фронта, все еще в ужасе от покушения.
— Если они вошли в эту эру тогда же, когда и мы, как они смогли так быстро подобраться к высокопоставленным военным?
— Мы уже выдвигали теорию о том, что Аркана может переписывать историю.
— А это значит, что они на шаг впереди. Любые исторические сведения, которые мы когда-либо знали, будут недостоверны для оценки их силы.
— Педра, а что другие представители сказали о Манус Виндиктей?
— Они все отрицают их существование.
— Понятно. Похоже, у нас нет другого выбора. Нужно менять политику.
— Нет. Мы не может прибегать к таким радикальным мерам.
Представитель Голубей сразу говорит свою позицию.
— Фонд рискует оттолкнуть любых потенциальных союзников, если мы будем действовать слишком агрессивно. Эта война не станет концом нашей битвы. В будущем нам еще понадобится их помощь.
— А это требует доверия и чувства безопасности.
— Что касается правительств, у меня есть кое-что.
Голос Креуса снова разносится по конференц-залу.
— Член Межфракционного Комитета тайно приехал в Монпэ в надежде получить информацию о Манусе.
Как такой же политик, Педра сразу понимает мотивы этого визита.
— Что он сказал? Он собирается использовать нашу информацию против Командования Армией?
— Угадал. Если их правительству удастся переманить к себе армию, прекратить огонь будет гораздо легче.
— Но если об этом кто-нибудь узнает, нас могут обвинить во вмешательстве в их внутренние дела. Ты продумал это, Креус?
— Официально, Фонд никогда не контактировал с правительством. Я только поговорил с человеком о своих опасениях за его народ.
Он заостряет внимание на одной ключевой детали.
— В любом случае, у них нет причин раскрывать факт сотрудничества с нами.
— Слишком много моментов, которые еще нужно учитывать.
Политик, привыкший к системе сдержек и противовесов, начинает улавливать последствия борьбы между фракциями.
— История вернется на истинный путь, только если обе мирные стороны смогут собраться с силами и остановить войну. Для начала, это наша цель.
— Не имеет значения, какую эру мы закончили. Нам всегда выгоден приятный для Фонда политический климат. Это неоспоримо.
— Может, у меня получиться убедить некоторых членов Комитета поддержать это предложение. Если мы будем уверены в своих действиях, придется предоставлять информацию с разведок всем, кто стремится к миру, вне зависимости от стороны.
— Хорошо. Ни одна сторона не должна ставить свои цели выше целей Фонда.
— Нужно больше доказательств для подтверждения заявления майора. Отправьте исследователей обыскать другие районы, пусть сообщат обо всем, что увидят. Креус, продолжай работать. Проверяй любую возможную зацепку.