Анкета - Скарамучча
Характер юноши люди обычно емко описывают одним словом — "сложный", хотя на деле Скарамучча чуть проще, чем впечатление, что он оказывает.
Резкий на слова и действия. Парню крайне тяжело пускать людей в "свой" мир, предпочитая оставаться в нем один на один с собой, в следствие своих прошлых ошибок, которые должны были его научить хоть чему-то.
Скарамучча придерживается позиции того, что окружающие люди никогда не поймут его мысли и мотивации.
"В каждом из нас есть целый мир, полный боли и красоты. И иногда мы становимся единственным жителем не из-за гордости, а из-за невозможности перевести свой язык на общепринятый"
Юноша плохо владеет навыком "держать язык за зубами", о котором всю его жизнь безостановочно твердило старшее поколение. Колкие комментарии и сарказм легли в основу его взаимодействия с окружающими. Казалось, будто Скарамучча пытался своей "недоброжелательностью" возвести вокруг себя неприступные стены.
Парень склонен действовать импульсивно и менять свои решения по нескольку раз за минуту.
Считает, что ради поставленной цели можно и пройтись по чужим головам, вот только после их свершения иногда может поймать себя на мыслях, что это всё не стоило таких жертв. Но что сделано, то сделано. Времени уже не возвратить, а Скарамучча не из тех, кто вслух признает свою вину и будет извиняться.
Парню тяжело дается понимание чужих эмоций. Он крайне далек от общепринятого попнятия "эмпат".
Не воспринимает чужие благие намерения, ища в них "второе дно". Человек не будет делать что-то просто так.
Скептичен к вере, но из-за того, что его приемная семья религиозна, Скарамучча один из первых в голове прокручивает молитвы и обращения к богу в опасных ситуациях. Хотя кому как не ему знать о том, что "господь не поможет"?
Родился юноша в неполной семье. Мать никогда не рассказывала ему сказок из рода “твой папа космонавт”. С самого первого вопроса об отце, который назрел у Скарамуччи в трехлетнем возрасте, говорила ему нелицеприятные вещи о втором родители парня и о том, как он бросил их стоило ему узнать о беременности.
“Ты не нужен в этом мире настолько, что даже твой родной отец, как только узнал о твоем рождении — решил уйти”
Мать не проявляла к сыну особой любви, обвиняя его в разрушении ее семьи.
“Если бы ты не родился, то Чезарио остался бы остался со мной”
Скарамучча искренне старался добиться материнской любви. Как никак он был обычным ребенком. Желание быть любимым — свойственно для людей.
Старался вести себя образцово, быть самым послушным мальчиком в детском саду, был лучшим учеником в классе, но женщине, породившей его на свет, — не было до него дела.
Скарамучча всегда завидовал детям, что его окружали. Они бедокурили, пакостили, плохо учились, на них часто жаловались, но их родители их любили и принимали такими. А Скарамучча как бы не пытался прыгнуть выше своей головы — не мог получить того же.
Со сверстниками отношения у Скарамуччи никогда не ладились. Он был правильным, дотошным и эмоционально нестабильным.
Но все это было до одного дня.
Скарамучча помнил этот кошмар как сейчас. От воспоминаний того дня бросало в дрожь.
Как он вернулся со школы, тихо сидел в своей комнате, и тут его позвала мама.
Сердце застучало быстрее от трепета внутри. Неужели она наконец заметила его?
— Мальчик мой… — голос женщины был невероятно нежным — Скара такого никогда раньше не слышал от нее. — Ты можешь сделать кое-что ради своей мамочки?
Мальчик даже не думал ни о чем, когда взбудоражено кивнул. Слова застряли в горле от восторга. Женщина, родившая его, раньше всегда запрещала называть ее мамой, могла даже ударить за это. Только по имени. А тут сама ласково зовет его и называет себя его мамой. Сердце закипало от радости. Неужели она приняла его? Неужели у них еще есть шанс стать нормальной семьей?
— Выпей, сынок, — женщина протянула кружку с мутной водой, которую мальчик растерянно взял.
— Это конец. Лекарство, которое избавит мир от всех грязных пятен. Ты никогда не должен был рождаться, это моя вина… — голос жалобный и измученный, а на лице блаженная улыбка, будто женщина знает, что вот-вот лишится всех проблем в жизни и впереди будет только свет и радость. Выражение лица было таким нежным, будто у Скарамуччи от радости начались слуховые галлюцинации и сказанные ей слова не могут быть правдой.
Рука мальчика мелко дрожала, когда он взял в руки кружку и поднес ее к губам, делая первый глоток. Небольшой, пробуя жидкость на пробу. Вязкая и сладкая. Почему-то вызывала отвращение к себе и подсознательное нежелание пить.
— Хороший мальчик, — женщина привстала с кресла, возможно желая погладить сына по голове, но ее ноги подкосились быстрее, чем она успела сделать что-то.
— Мама! — Скара тут же подскочил, пытаясь удержать мать из-за чего разлил пару капель жидкости из своей кружки. — Мама, тебе плохо?
— Я сказала тебе — пей! — женщина кричала, твердила о том, что он должен выпить, но сама пальцами намертво схватилась за рукава его кофты, стягивая движения до той степени, что мальчик не мог поднять руку. Взгляд матери был пустым и расфокусированным, пробирал его до мурашек. Она будто смотрела не на сына, а сквозь него.
Дальше воспоминания Скарамуччи были размытыми обрывками.
Тело матери у его ног, разлитая по полу после "лекарство", отчаянный стук по соседской двери. Бесконечное время до того как ему открыли. Отчаянные попытки попросить вызвать скорую.
Больница, врачи, палата, промывание желудка, уколы в вену. Все это Скарамучча уже практически не запомнил, но то, что услышал дальше…
Уже после в больнице Скарамучча узнал, что родная мать его пыталась напоить антифризом и лишь благодаря тому, что он так мало выпил и скорая приехала быстро — относительно физического здоровья все обошлось достаточно хорошо для этой ситуации. Врачи прелполагали, что женщина выпила дозу намного больше и сделала это еще за несколько часов до того, как решилась отравить сына.
В детдоме жизнь Скарамуччи потеряла смысл. Он зря старался все это время.
Раньше парень был идеальным ради того, чтобы мать заметила его.
Потом же он пытался быть “плохим” ей же назло. Чтобы она с небес смотрела на него и жалела о том, что он не умер.
Связался с плохой компанией, хулиганил, грубил взрослым. Даже пару раз чуть не был поставлен на учёт — лишь бывшая хорошая репутация и надежды на то, что он одумается и исправится спасли его от этого.
Все это было до тех пор, пока Скарамуччу в возрасте одиннадцати лет не взяли в семью.
Он был из тех детей, кто “не хотел”, чтобы его забирали из детского дома. Скарамучча не был готов принять новых людей в свою жизнь, которые будут пытаться стать ему кем-то родным, кем никогда не станут.
Возможно в глубине души ему тоже хотелось, чтобы его забрали домой, чтобы он прочувствовал что это такое жить в семье. Но для себя эту мысль он бы никогда не принял.
Скарамучча держался того, что семья ему не нужна. Что он уже один раз оступился и второй раз этого не допустит.
Мальчишка делал все для того, чтобы его вернули.
Не слушался родителей, оскорблял их, устраивал истерики и скандалы о том, что ему никто не нужен.
Бил посуду, портил вещи. Родная мать его, вероятно, за такое бы убила, но не эти люди.
Приемные родители обладали безграничным терпением.
Они понимали, что Скарамучча не готов пустить себе кого-то в душу, он не привык жить в семье. Мальчика не научили любить и принимать чужую любовь.
Церковь каждое воскресенье, еда дома всегда была, одежда, покупкой которой его не попрекают сотню раз на день… Такой могла быть жизнь, если бы он родился в нормальной семье?
В такую бескорыстную любовь не верилось. Да и как в такое можно поверить? У этих людей не было ни единой причины хорошо к нему относиться. Он им чужой и как ребенок не самый хороший.
Со временем, постепенно взрослея, Скарамучча сам себя начал вводить в моральный долг перед ними. Перестал прогуливать учебу, даже старался сдать экзамены, чтобы поступить на бюджетное место в вуз.
Конечно за голову он окончательно взялся крайне поздно и это ему не удалось. И даже здесь эти люди не злились на него и сказали, что он может рассчитывать на их финансовую помощь и поступать куда хочет.
Скарамучче тяжело принимать чужую помощь, но он согласился при условии, что все потом возместит приемным родителям.
Еслии бы его школьные знакомые увидели то, как старательно он учился в университете — не поверили бы никогда в такое.
Чтобы ленивый хулиган Скарамучча и мало того, что выбрал поступать не в пту, а в высшее учебное заведение на исследовательскую специальность, так ещё и за два года обучения пропущенные им пары можно было сосчитать по пальцам.
Парень из кожи вон лез, чтобы перевестись на бюджетное отделение. Скарамучча был лучшим в их платной группе и перевод был не за горами. Любимая преподавательница даже сделала толчок к этому и предложила ему почётно выступить на научной конференции как студенту их университета со своим проектом, который он разрабатывал для будущего диплома.
Если Скарамучча себя на ней хорошо покажет, то место на бюджете у него в кармане.
На бюджете он мог бы выйти на стипендию, чтобы больше не жить на деньги приемных родителей, что приблизило бы его к выплате долга. Вот только почему-то Скарамуччу одолевало плохое предчувствие. Как минимум из-за того, что рейсов на поезде в необходимом направлении не было и необходимо лететь на самолёте. Для человека с аэрофобией это весьма сомнительная идея, но Скарамучча ничего не оставалось, кроме как покорно согласиться и перетерпеть полёт. Как никак в его жизни бывали и события похуже, чем это.
“Я не могу умереть в самолете, потому что моя жизнь обошлась слишком дорого и мне нужно все вернуть”