Прошлое. #КевинЖан
Он помнил холодные, пробирающие до костей, вечера в сиротском приюте, когда единственным источником тепла для всех были тонкие, старые одеяла.
Это было для всех. Жана грел лишь он.
Жан помнил как после очередных избиений от Рико, они сидели вместе на одной из кроватей. Кевин сжимал своими руками его ладони, на которых до сих пор находились жгучие царапины от того, как парню не раз за сегодня пришлось встретиться ими с землёй и камнями. А Дэй держал его руки так бережно, что Жану казалось, будто он не ощущает никакой боли. В этом мире вместе с ним существует только Кевин, что прижимает связку из их ладоней к своим щекам и губам, которыми негромко, но достаточно слышно шепчет слова, которые заставят Моро дальше жить с надеждой на будущее.
— Еще немного, Жан, потерпи еще немного, — дыхание Кевина согревает замерзшую кожу, а голос тихий, но такой твердый и уверенный, что Жан сам себя убеждает в том, что все, что он говорит — это чистая правда. Будто Дэй пророк и точно знает, как все сложится в будущем. Ему точно можно было верить. — Мы выберемся отсюда. Обещаю. Наша жизнь будет совершенно другая. Представь, свой дом, теплая еда, и никто… никто больше не посмеет нас тронуть. Мы будем счастливы. Вместе. Просто верь мне, Жан. Пожалуйста, верь. Я всегда буду рядом с тобой.
И Жан верил. Искренне верил во всё, сказанное Дэем. Каждый раз, когда жизнь загоняла его в угол с такой настойчивостью, что умереть казалось достойным выходом — Жан прокручивал в голове слова Кевина и всегда выбирал жить дальше. Пока они вместе — он переживет что угодно. А они будут вместе всегда, всю жизнь будут жить плечом к плечу, помогая и поддерживая друг друга. Кевин ведь обещал, что никогда не бросит его, что их узы, скрепленные общим горем и общими мечтами, нерушимы.
Эти обещания были для Жана путеводной звездой в беспросветной тьме сиротской жизни.
И во что это все вылилось? В горький пепел несбывшихся надежд.
Прошло уже больше двух лет с тех пор, как они покинули ненавистные стены детского дома, два года, в течение которых они были в отношениях.
А потом, со временем, Кевин нашел себе новую компанию, новых друзей, которые не несли на себе отпечатка их общего прошлого. Он научился смеяться легко и громко, говорить о пустяках, строить планы, в которых Жану отводилось все меньше и меньше места.
Кевин научился жить без него, дышать другим воздухом, смотреть на другое небо, видеть другие звёзды.
Как бы отчаянно он ни старался завязать разговор с другими людьми, как бы ни пытался построить новые связи — его мир продолжал крутиться вокруг одного лишь Кевина.
Того самого Дэя, который с каждым днем, казалось, был готов все меньше и меньше времени, внимания и тепла уделять ему.
Будто Жан стал старой, неудобной вещью, которую неловко выбросить, но и хранить уже нет никакого желания.
Жан пытался понять. Он судорожно убеждал себя в том, что все в порядке. У Кевина сейчас началась новая жизнь, новые друзья, новые интересы и увлечения — и это абсолютно нормально. Дэй и не должен был стоять на одном месте. То, что он развивается после жизни в приюте даже очень хорошо и это ведь никак не помешает их отношениям? Жан убеждал себя в этом, но после каждого пропущенного вызова, каждого сообщения, оставленного без ответа — самоубеждение становилось все более и более слабым. Моро уже сам не верил в то, что пытался себе навязать. Каждый раз, видя Кевина в компании друзей, такого счастливого и открытого — сердце Жана оборвалось кровью, а грудь скручивали в неприятном ощущении зависти, ведь его Кевин давно кормит холодом, оправдывая это тем, что сильно устает. Вот только для других он не уставал. Был все таким же активным и полным энергии. Только для Жана он вставал настолько, что даже не утраждал себя ответами на вопросы рода того, как прошел его день и другой бред, что спрашивал Моро, пытаясь поговорить хоть о чем-то.
Жан пытался себя убедить в том, что он на самом деле важнее для Кевина, чем его новая компания. Они вместе, рука об руку, пришли настоящий ад. Никто не может знать Дэя лучше, чем он. Возможно с другими он такой активный просто потому что не может показать себя настоящим и уставшим и выходит это сделать лишь с Жаном, которому он искренне доверяет?
В любом случае друзья – это друзья, а они ведь вместе. Дэй сам согласился встречаться, сам говорил те слова о любви и будущем, которые Жан до сих пор прокручивал в памяти.
Правда, Кевин предпочитал держать их отношения в строжайшей тайне, так, что даже в его новой компании никто не догадывался о существовании Жана как чего-то большего, чем просто старого знакомого из приюта. Кевин оправдывал это тем, что «не все будут готовы принять» их отношения, ведь они оба парни, а общество ещё недостаточно толерантно к таким как они.
Вот только все это было такой очевидной ложью, что у Жана сводило скулы от обиды.
Ему пару раз «посчастливилось» оказаться в новой компании Кевина, и он видел все своими глазами. Серьезно, стесняться отношений с парнем, когда рядом с тобой есть люди, которые не просто не боятся, а открыто демонстрируют свою любовь, не обращая внимания ни на пол, ни на косые взгляды? Жану навсегда врезался в память момент, когда один невысокий парень с белыми волосами, нагло притянул к себе за воротник рубашки Нила Джостена, лучшего друга Кевина, и поцеловал – долго, глубоко, прямо у всех на глазах, под одобрительные смешки и возгласы.
Никто не осудил, никто не отвернулся.
Похоже единственный человек здесь, что мог не принять их отношения — это сам Кевин.
И явно не из-за пола. Было и коню понятно, что парень стеснялся именно Жана.
От этого чувства на душе скребли кошки. Чем Моро так плох, что его стесняются?
Его сердце сжималось от боли и непонимания, а в горле стоял ком, мешающий дышать.
Моро хотел поговорить.
Неделями собирался с духом, репетировал слова, подбирал объяснения, пыиаося найти нужную интонацию, чтобы не звучать как истеричка, нашедшая повод поругаться.
Кевин опередил его с тем же рвением, с которым когда-то обещал, что они всегда будут вместе и пройдут все тяжести рука об руку.
— Я думаю, нам будет лучше расстаться, — голос Кевина звучал ровно, почти безразлично, словно он говорил о погоде, а не рушил чужую жизнь. — Я тебя люблю, Жан, правда, но… ты у меня слишком сильно ассоциируешься с прошлым. А я хотел бы порвать с этим всем окончательно. Хочу полноценно начать новую жизнь, а ты меня только тянешь обратно на дно.
Раньше они видели даже в грязных лужах на разбитом асфальте приюта весь космос, мириады звезд, целые галактики, отраженные в мутной воде. Они делили одну мечту на двоих.
Теперь же перед Жаном была лишь непроглядная, черная пустота.
Такое же пустое и ненужное.
Теперь он лишний в жизни Кевина. Лишнее напоминание о тяжёлых временах, от которого лучше всего избавиться.
Жан тяжело переживал уход Кевина. Квартира казалась слишком пустая, пусть Дэй во время из отношений и так особо не подавал признаков жизни. Но сейчас тишина была другая.
Тишина, смешанная с осознанием, что Жан теперь один.
Одиноко брошенное прошлое. Жан теперь как сожжённые фотографии с выпускного. Тот самый пепел.
Жану все напоминало о Кевине. Его кружка, которую парень оставил и отказывался приходить забирать, ведь больше не хочет никогда видеть Моро, книги на столе, многие вещи. Все так и кричало о том, что здесь был второй человек и он ушел. Ушел и не вернётся.
Дом все ещё пах Кевином. Подушка была пропитана запахом его волос.
Жан часто по ночам прижимал её к себе, пытаясь обмануть собственное сознание и убедить себя в том, что Кевин здесь. Он рядом, пусть не так близко как хотелось. Что он просто вышел в туалет и скоро вернётся обратно.
Но он не вернётся и Жан это знает.
Моро перестал походить на живого человека после ухода Кевина. Двигался как кукла. Делал какие-то дела по дому, старался жить. Но стоило ему начать хоть немного думать о чем-то, как все мысли возвращались к Кевину, а на глаза наворачиваются слезы.
Их "вместе и навсегда" — не было дано сбыться, ведь Жан теперь лишний в его жизни.
Сон был для Моро роскошью, которую парень не мог себе позволить. Стоило закрыть глаза, как воображение снова рисовала картинку из расставания, а в ушах звучал безналичный голос Кевина.
Периодически на Жана находило отчаяние. Парень ходил по комнате из угла в угол, как загнанный зверь, хватая себя за вопросы и проговаривая себе под нос бессвязные вопросы.
Неужели все те годы, все те клятвы, все те общие слезы и радости ничего не значили?
Он был просто «прошлым», от которого так легко избавиться?
Жан ведь не просто воспоминание, а человек. Разве можно любимого человека отпустить просто так?
Моро постоянно прокручивал в голове их последний разговор, пытаясь найти хоть какой-то скрытый смысл, хоть какую-то лазейку, намек на то, что еще не все потеряно.
Но слова Кевина были безжалостно прямы. "Ты мое прошлое, а мне нужно будущее".
Жан смотрел на свое отражение в зеркале и не узнавал себя. Вместо того парня, который когда-то робко мечтал о счастье, на него смотрело измученное существо с потухшими глазами и глубокими синяками под ними.
Парень чувствовал себя осколком разбитой вазы — ненужным, но острым, способным лишь ранить.
Мир вокруг потерял краски, стал монохромным, и даже солнце, казалось, светило тусклее. Даже когда они жили в приюте оно было ярче.
В одно утро пустота вылилась в холодное тело, лежащее в ванне, полной воды, окрашенной кровью и сообщение: "Я покончил с твоим прошлым. Можешь заняться своим настоящим со спокойной душой и не о чем не беспокоиться".
Теперь Жан точно не будет грузом, тянущим Кевина на дно. И при этом не будет мучить себя жизнью без смысла, ведь Дэй был именно им. Если бы не его ободряющие слова, то Моро не было бы никакого смысла просыпаться каждый день и проживать кошмар за кошмаром.