Хомура (Рафаэль) - Легкое опьянение (ほろ酔い)
Мне предстояло уехать на двухмесячные закрытые тренировочные сборы. Накануне отъезда мы с Хомурой вместе ужинали и...
Я: Спрей от насекомых — есть. Лекарства — есть. Аптечку тоже взяла...
Я: Ты уже пришел? Неужели я перепутала время?
Хомура: Нет, просто я вышел из дома пораньше.
Хомура: Постоянно меняться — это мой стиль. Мы так давно знакомы, а ты всё еще не привыкла?
Я: Твоя скорость изменений превышает мою скорость реакции... Я еще даже вещи не собрала.
Хомура: Если я пришел не вовремя, могу зайти попозже.
Я: Нет-нет-нет, всё в порядке, заходи... У меня тут немного не убрано, но ты располагайся.
Я в спешке начала собирать вещи. В этот момент Хомура украдкой заглянул в мой чемодан.
Хомура: Ты уезжаешь на два месяца, и тебе хватит одного чемодана?
Я: У меня там будут только тренировки, еда и сон, так что много вещей не нужно.
Хомура: Но зачем тебе эта гигантская аптечка?
Хомура пристально смотрел на аптечку в моих руках. Я поспешно засунула её на дно чемодана.
Я: Тебе так интересны чужие вещи? Видимо, ты очень за меня переживаешь.
Хомура: Вовсе я не переживаю. Ты ведь едешь на сборы, а не на поле боя.
Я: Вот именно. Сборы — это не задание, участники будут поддаваться друг другу.
Я с улыбкой посмотрела на Хомуру, и уголки его губ поползли вверх. Он протянул руку и ущипнул меня за щеку.
Хомура: Но лимит доверия к «мальчику, который кричал: "Волки!"» уже давно исчерпан.
Хомура: Кое-кто постоянно твердит: «Всё в порядке», а сам каждый раз возвращается весь в «царапинах».
Чувствуя себя неловко, я почесала щеку.
Я: Поверь в мои силы. А эта аптечка — для других.
Хомура: На словах-то ты мастер. Если снова вернешься с ранами, доверие окончательно рухнет.
Хомура наигранно вскинул брови и посмотрел на меня. Я в спешке схватила чемодан.
Я: Обещаю вернуться без единой царапины... Я сейчас быстро переоденусь, и пойдем поедим!
Хомура: Ты переодевайся, а я пока заберу доставку.
Хомура: Кстати, упаковка немного порвана, ничего страшного?
Я: Можешь проверить содержимое? Я в последнее время столько всего накупила для сборов, что уже не помню, что там.
В этот момент молнию на спине моего платья заело. Делать нечего, пришлось открыть дверь.
Увидев, что Хомура с удивленным лицом достает фотографию, я похолодела.
В его руках была наша совместная фотография.
Хомура: Напечатанные снимки в наши дни — большая редкость. С каких пор ты увлеклась ретро?
Я: ... Я просто хотела проверить качество печати в том салоне.
Хомура: Хм? По-моему, неплохо.
Цветопередача точная, и качество печати высокое. Это подтверждает профессиональный художник.
Хомура сохранял невозмутимый вид, но не мог скрыть искру смеха в глазах.
Хомура: Но разве этой фотографии нет у тебя в телефоне?
Хомура: А, вспомнил. Кто-то говорил, что на сборах смартфоны забирают и выдают только по выходным.
Я: ... Откуда у тебя вдруг стала такая хорошая память?
Хомура: Всё, что касается тебя, я и раньше старался запоминать во всех деталях.
Я: Пожалуйста, используй свою «рыбью память» и забудь то, что видел только что! Прошу!
Хомура: Согласно научным исследованиям, память рыб длится отнюдь не три секунды.
Я: Опять ты смеешься... Я сейчас всё заберу.
Хомура: И куда ты собиралась её положить? В кошелек? В рамку? Или приклеить над кроватью в общежитии?
Мое лицо слегка запылало. Я выхватила фото у Хомуры и отвернулась.
Я: Это не твое дело. Я тебе не скажу.
Я замерла. Меня тут же захлестнула волна смущения. Я совсем забыла про молнию.
Хомура наклонился и посмотрел на молнию у меня на спине. Его теплое дыхание слегка щекотало кожу.
Хомура: Похоже, в молнию попала ткань подкладки.
Я: Наверное, такие вещи, за которыми нужно тянуться назад, мне не подходят. Больше не буду их носить.
Хомура: Почему? Ведь у тебя есть я.
Хомура: В прошлый раз я завязал тебе бант, в этот раз поправил молнию. Я уже к этому привык.
Внезапно Хомура наклонил голову. Кончик его носа скользнул по моей спине. Я невольно напряглась.
Краем глаза я посмотрела в зеркало в гостиной. Казалось, еще мгновение — и его губы коснутся моей спины.
Хомура показал мне оторвавшуюся нитку.
Хомура: Вот это застряло в молнии.
Я: Всё нормально... дальше я сама.
Хомура: Я помогу до конца. Давай я.
Хомура осторожно приподнял мои волосы и другой рукой начал застегивать молнию.
Хомура: Такие платья тебе очень идут. Если возникнут трудности — в следующий раз зови меня.
Его дыхание коснулось моего уха. Я поспешила отшутиться, чтобы скрыть волнение.
Я: Следующий раз будет не раньше чем через два месяца. Не боишься, что потеряешь сноровку?
Хомура на мгновение замер, но тут же улыбнулся.
Хомура: Подумаешь, два месяца. Это всего лишь миг.
Хомура: Если ты закончила переодеваться, давай потихоньку выходить.
Я: Как ты нашел этот ресторан? Эти морские улитки, запеченные в раковинах, просто объедение.
Хомура: Ну и славно. В ближайшие два месяца вспоминай этот вкус, чтобы со всем справиться.
Я: Не говори так, будто я в убежище уезжаю... В лагере тоже неплохо кормят. Выбор большой, всё есть.
Хомура перестал орудовать ножом и вилкой и многозначительно улыбнулся.
Хомура: Тогда почему в твоем чемодане было столько еды быстрого приготовления?
Я: ... Иногда человеку нужна вредная еда ради мимолетного удовольствия.
Хомура: Наверняка там не только грешной вредной еды нет, но и вот этого?
Хомура качнул в руке кружку с пивом.
Я: Это уж точно... Во время тренировок алкоголь строго запрещен.
Хомура: Тогда разве сегодня не твой последний шанс «сбросить маски» и как следует повеселиться?
Я: А что ты будешь делать, если я опьянею и начну нести всякую чепуху?
Хомура усмехнулся и одним махом осушил свой бокал.
Хомура: Не волнуйся. К тому моменту я и сам буду пьян и ничего не запомню.
Интересно, сколько прошло времени? Голова начала приятно кружиться.
Я: Через два месяца какой-нибудь знаменитый художник совсем забудет про сон и еду... и превратится в ходячий скелет. Ты там совсем не исхудаешь?
Хомура с покрасневшим лицом уверенно улыбнулся.
Хомура: Это взаимно. Я вот переживаю, что через два месяца какая-нибудь охотница так сильно загорит на солнце, что я её при встрече и не узнаю.
Я: Тогда получше запоминай мой облик сейчас.
Хомура пристально посмотрел мне в глаза.
Я: Так и у тебя лицо совсем красное... Подумать только, моим последним воспоминанием перед отъездом будет твоя хмельная физиономия.
Хомура облокотился на стол и затуманенным взглядом посмотрел на меня.
Хомура: Так почему бы тебе не распечатать фото? Можешь сфотографировать меня сейчас как захочешь, я не против.
Я: Ты что, собираешься подкалывать меня этим все два месяца?
Хомура: Ну, если я это вспомню, сдерживать смех и правда будет непросто... Но я не в шутку это говорю.
Я: Ну ладно, тогда я тоже запечатлею твой пьяный вид у себя в голове и буду смеяться над тобой два месяца!
Хомура: Значит, у нас обоих будут воспоминания, к которым можно возвращаться. Всё честно.
Взгляд, которым Хомура смотрел на меня, казалось, сам был пропитан спиртным — поднеси спичку, и он мгновенно вспыхнет.
Я: Если будешь так пристально смотреть, глаза не устанут?
Хомура: Ты сама сказала мне «запоминать облик».
Хомура: Если я не изучу каждую деталь, как я смогу сохранить это воспоминание ярким в течение двух месяцев?
Мы с Хомурой неспешно шли домой. Перед фонтаном в центре города мы оба, не сговариваясь, остановились.
Вдруг Хомура достал из кармана пальто коробку размером с ладонь. Внутри оказался кулон-локет.
Хомура: Я хотел подарить его, когда мы были у тебя дома, но момента подходящего не подвернулось.
Я открыла кулон — внутри была крошечная картина. Тонкими мазками на ней было изображено алое пламя.
Хомура: Если бы я знал, что у тебя уже есть моё фото, я бы вставил туда свой портрет.
Хомура прищурился и рассмеялся.
Я кивнула и повернулась к нему спиной. Хомура расстегнул застежку и аккуратно надел кулон на меня. Его пальцы, легкие как перья, скользнули от ключиц к задней стороне шеи.
Хомура: Эти два месяца он будет рядом с тобой.
Я: Я еще даже не уехала, но у меня предчувствие, что это будут самые долгие два месяца в моей жизни...
Руки Хомуры на мгновение замерли у меня на шее. Он наклонился и прошептал мне на ухо:
Хомура: Я чувствую то же самое.
Подушечки его пальцев коснулись моей шеи, он медленно отвел в сторону пряди моих волос.
Хомура: Если бы эти два месяца могли пролететь за миг... Но два месяца — это 8 недель... 61 день. Одна шестая часть года.
Хомура: Не сказать, что это безумно долго, но я не могу перестать думать о том, чем мне заполнить дни, когда я не смогу тебя видеть.
Я: Я буду звонить тебе по выходным.
Хомура: Я буду ждать твоих звонков.
Хомура, стоя за мной, наклонил голову и коснулся губами моей шеи.
Когда я обернулась к нему, он взял меня за плечи. Я чувствовала его дыхание совсем рядом.
Хомура: Интересно, будешь ли ты помнить эту ночь спустя два месяца?
Я: Не знаю... Мы ведь столько выпили. Может, утром я всё забуду.
Хомура нежно поцеловал меня в волосы. В голове стало совсем пусто, я лишь растерянно смотрела на него.
Хомура: Что ж, тогда нужно оставить больше следов. Столько, чтобы невозможно было забыть.
Его нежные, едва уловимые поцелуи коснулись моей щеки, кончика носа, внешних уголков глаз.
Хомура: Не только эти два месяца... Но и после. Пожалуйста... никогда не забывай меня.