Хомура (Рафаэль) - Жизнь в ритме прилива (潮と共なる生)
Прежде чем наступил День обратного прилива, я отправилась к Хомуре. Чтобы вместе преодолеть это невыносимое время...
Один солнечный день в бухте Щирасуна. Легкий ветерок колышет ветви деревьев, а солнечные блики расцвечивают землю причудливыми пятнами.
Я стояла перед ателье Хомуры, прижимая к себе стопку картонных коробок, которые были выше моего роста.
Не дожидаясь ответа, я толкнула дверь и, еще не успев полностью зайти внутрь, неожиданно оказалась под прицелом множества взглядов.
Хомура сидел на диване в пол-оборота, подперев подбородок рукой. Похоже, до этого момента он был погружен в раздумья в окружении микрофонов и осветительных приборов.
Однако из-за моего внезапного появления он перевел взгляд с сидящего напротив репортера на меня и слегка улыбнулся.
Вчера вечером Хомура говорил, что сегодня придут журналисты, но интервью должно было закончиться до обеда. Судя по всему, оно затянулось.
МС: ... Простите. Пожалуйста, продолжайте.
Прежде чем я успела уйти, Хомура встал, пробрался сквозь толпу людей ко мне и забрал коробки.
МС: Все в порядке, возвращайся пока и продолжай интервью.
Хомура: Ты же сейчас буквально утонешь в этих коробках. Помочь тебе — дело куда более важное.
После небольшой заминки интервью возобновилось. Я присела в углу комнаты и принялась отвечать на сообщения госпожи Танрэй*.
Через несколько дней должен наступить День обратного прилива, и мы обсуждали, как лучше поддержать Хомуру в этот период.
Танрэй (гс): Ты подготовила всё, о чем я говорила раньше?
МС: Увлажнитель воздуха, охлаждающие пластыри, щелочная ионная вода... Всё купила, вещи уже дома.
Танрэй (гс): Хочу добавить: чем в более безопасном и спокойном месте находится лимориец, тем быстрее проходят симптомы Дня обратного прилива.
МС: Я поняла. Тётушка, большое вам спасибо!
Закончив переписку, я отложила телефон и невольно прислушалась к интервью Хомуры.
Репортер: Я слышал, что на недавнем мероприятии по совместному творчеству Вы создали работу из песка на тему приливов.
Репортер: Могу я спросить, как Вы планируете развивать свое творчество в дальнейшем?
Репортер: Господин Хомура, Вы живете в бухте Щирасуна и обычно ищете мотивы на побережье, так что вы, должно быть, прекрасно знакомы с такими элементами, как песок и море.
Хомура: Мои мысли еще не оформились. Чем важнее и ближе к тебе что-то, тем сложнее это выразить на самом деле.
Хомура: Когда я слышу слово «прилив», в голове возникает множество образов: время, сердцебиение, эрозия, благодать...
Хомура: Определение стало слишком масштабным и расплывчатым, поэтому трудно найти верный подход за короткое время.
Репортер: Я понимаю. Если бы меня попросили описать «юность» или «детство», я бы тоже надолго задумался.
После недолгой беседы репортер и Хомура встали и обменялись вежливым рукопожатием.
Репортер: На этом наше сегодняшнее интервью окончено. Большое спасибо за сотрудничество.
Репортер: Прежде чем я уйду, могу я спросить кое-что личное? Та девушка — это Ваша... ?
Услышав это, другие сотрудники тоже украдкой посмотрели на меня. Похоже, их это давно интересовало.
Обменявшись взглядом с Хомурой через толпу, я увидела, как его губы тронула легкая улыбка.
Хомура: Если бы я захотел выразить счастье, она стала бы тем ключевым словом, которого мне не избежать.
Репортер, словно о чем-то догадавшись, посмотрел в мою сторону и тепло улыбнулся, выглядя при этом тронутым.
Репортер: Что ж, желаю вам счастья. Буду с нетерпением ждать Ваших новых работ на тему счастья.
Когда журналисты ушли, я принялась пересчитывать коробки, сверяясь с историей заказов в приложении для покупок.
Хомура, который только что держался так уверенно, уже обессиленно развалился на диване. Он выглядел как вяленая рыбка.
МС: Это же было просто интервью. Тебе не кажется, что ты немного преувеличиваешь?
Пока мы разговаривали, я заметила время получения посылок — семь утра.
МС: ... Мои посылки тебя разбудили?
Хомура: Это тут ни при чем. Просто прилив принес много еды, и чайки слишком разволновались.
Хомура: Они подняли шум на берегу еще до рассвета. Совершенно не знают приличий.
Хоть на словах он и винил чаек, в его глазах читалась явная усталость, и он продолжал мучительно тереть переносицу.
МС: Может, отдохнешь в комнате наверху?
Хомура завернулся в тонкое одеяло, лежавшее рядом, и пристально посмотрел на меня, оставив снаружи только глаза.
Хомура: Мне достаточно просто прилечь здесь. Заодно послушаю «белый шум» от того, как ты распаковываешь вещи.
Под пристальным взглядом Хомуры я начала доставать из коробок увлажнитель воздуха, охлаждающие пластыри, энергетические напитки и прочее.
Глядя на гору разных вещей, Хомура выглядел все более озадаченным.
МС: Скоро ведь День обратного прилива. Я подумала, что с этим тебе станет хоть немного легче.
МС: Я даже взяла отпуск на неделю, чтобы быть рядом с тобой. Впечатлен?
Хомура: Спасибо, что пытаешься защитить меня. Но только…
Хомура: День обратного прилива — это не обычный жар. Повышение температуры тела лишь поверхностно.
Хомура: Проблема в других симптомах.
Хомура лежал на диване, глядя на меня снизу вверх. Его голос был немного хриплым от сонливости.
Хомура: Чтобы справиться с этим, только этого недостаточно.
Хомура: Но давай поговорим об этом, когда я проснусь... *Прозвище МС*, не хочешь вздремнуть со мной?
Последние несколько дней я работала допоздна, разбираясь со Странниками, поэтому из-за сильного недосыпа проспала до самого вечера.
Когда я проснулась, Хомуры уже не было рядом. Я нашла его сидящим на камне у самого берега.
Он сидел ко мне спиной, опустив босые ноги в морскую воду и пристально вглядываясь в бескрайние просторы моря.
Я оставила обувь на берегу, подбежала к нему и села плечом к плечу.
МС: Почему ты пришел сюда один?
Хомура: Когда я проснулся, мне захотелось вдохновения. Но, к сожалению, я ничего не почувствовал.
Хомура: Я решил сесть здесь, опустить ноги в воду и попытаться почувствовать движение волн.
МС: И как, почувствовал что-нибудь на этот раз?
Хомура посмотрел вдаль. Его фигура с развевающимися на ветру волосами и краями одежды напоминала масляную картину, где плавно смешиваются цвета.
Хомура бессильно откинулся на камни, но тут же издал тихий стон и снова сел прямо.
Хомура: Здесь так жарко, что я скоро превращусь в рыбу, запеченную на камнях.
Хомура: Нет, от таких слов я проголодался еще сильнее. Может, поедим морепродуктов?
Пока мы ждали доставку еды, мы сидели рядышком на камнях.
С приближением сумерек морской бриз становился все прохладнее.
МС: Вдохновение еще не пришло?
Хомура: Уже скоро. Думаю, сейчас прогресс где-то на уровне 0,01%.
Хомура: Недавно вышло несколько фильмов с хорошими отзывами. Я их уже выбрал, так что почему бы тебе не вернуться первой и не посмотреть их за меня?
Я покачала головой и указала пальцем на рыбу, которую выбросило на мелководье неподалеку и которая лежала там, вытаращив глаза.
МС: Я должна присматривать за тобой. Чтобы ты случайно не стал таким же, как она.
Хомура: Я не могу быть настолько слабым. И на такой нелепый, жалкий вид я бы и сам не смог смотреть.
Морская гладь, до этого спокойная, очень вовремя всколыхнулась волной, унесла ту рыбу и снова затихла.
Я продолжала сидеть рядом с ним, и пока мы долго смотрели на горизонт, мне вдруг захотелось поговорить.
МС: Хомура, что для тебя значит «прилив»?
Хомура: «Прилив», значит... У меня к нему довольно сложные чувства, так что я могу наговорить много бессвязных вещей.
МС: Ничего, я внимательно слушаю.
Хомура: В детстве он был символом богатого улова и радости. Глубинные воды приносили много питательных веществ, взращивая рыбу, креветок и лиморийцев.
Хомура: Когда я немного подрос, он показал мне скалистые утесы, испещренные бесчисленными дырами, но в то же время принес новые открытия и привязанности.
Хомура: А потом... прилив вдруг стал приносить боль и обжигающий жар. Кажется, это невозможно даже облегчить...
После этих слов он надолго замолчал. Я не стала его беспокоить и просто, подняв ноги, начала легонько бить ими по воде.
У моих ног разошлось несколько кругов ряби, которые мягко ударили его по икрам. Хомура отвел взгляд от моря и посмотрел на меня.
МС: Это не я тебя звала, это прилив.
Я наклонила голову, глядя на него, и продолжала бить ногами по воде. Мой собственный «прилив» волна за волной катился к нему.
Хомура какое-то время чувствовал это, а потом, словно очнувшись от сна, встрепенулся и тоже поднял ноги, подстраиваясь под мой ритм.
Наши «приливы» столкнулись. Переплетаясь, круги на воде стали похожи на искусно сплетенную сеть.
Хомура: Кажется, ко мне пришло вдохновение.
МС: Вернемся, и ты что-нибудь сымпровизируешь?
Хомура: Нам некуда так спешить. Доставку уже привезли, так что давай сначала поедим.
Должно быть, им овладела жажда творчества. Не съев и пары кусочков, Хомура сказал: «Я наелся», ненадолго вышел и вернулся с целым ведром мелкого песка.
Поставив его на обеденный стол, который мы только что прибрали, он насыпал горсть песка на ладонь и при свете лампы начал перебирать его по крупинке.
Хомура: Это место называют бухтойЩирасуна**, но не весь песок здесь чисто-белый. Если присмотреться, у него разная текстура и оттенки.
Хомура: Поэтому я хочу рассортировать песчинки разного типа, а потом соединить их в одну работу.
МС: Хм... Я видела такое в одной сказке.
МС: Там была девочка, над которой издевались, и ее заставляли каждый день разделять горы фасоли на красную, зеленую и черную.
Хомура: Потому что я делаю это по собственной воле.
Мы оба на какое-то время замолчали и вдруг одновременно рассмеялись.
Хомура: Не стоит. Разница в цвете песчинок едва уловима, так что ты вряд ли сможешь их различить.
Хомура приподнял брови и, ничего не говоря, подвинулся, освобождая место. Благодаря этому я смогла вблизи рассмотреть несколько маленьких кучек песка, которые он только что рассортировал.
Через некоторое время я тихо отошла, вернулась на диван и открыла ноутбук.
Я долго была погружена в составление отчета, как вдруг заметила позади себя чье-то дыхание.
Обернувшись, я увидела Хомуру — он стоял сзади и отсутствующим взглядом смотрел на меня.
Хомура: ... Да нет, просто стало интересно, чем ты занимаешься.
Я немного подвинулась, уступая ему место, и показала рабочий отчет.
Посмотрев несколько страниц, Хомура с мучительным выражением лица закрыл глаза, повалился на диван и устроил голову у меня на коленях.
Хомура: Чем смотреть на такое, лучше уж я продолжу перебирать песчинки. Но у меня немного болят глаза.
Он положил свою ладонь поверх моей, крепко обхватил мои пальцы и начал массировать ими свои глаза.
МС: Может, пока оставишь эту песчаную скульптуру и вернешься к ней, когда День обратного прилива закончится?
Хомура: Цель этого мероприятия — творить экспромтом, основываясь на чувствах, которые вызывает прилив именно в этот момент.
Хомура: Если я буду ждать окончания обратного прилива, то всё действительно закончится.
Хомура: Мне станет лучше, если я немного отдохну.
Закончив массаж, Хомура замер. Однако он продолжал лежать неподвижно, прижимая мою руку к своим глазам.
Сквозь веки я чувствовала, как его глазные яблоки едва заметно двигаются. Словно он что-то выстраивал в полной темноте.
Возможно, для него закрыть глаза и перекрыть путь реальности — это способ попасть в еще более ослепительный мир.
МС: (Интересно, каким он видит прилив своими глазами?)
Следующие несколько дней Хомура продолжал создавать песчаную скульптуру, но прогресс был очень медленным.
Хомура: Тогда принеси мне одну бутылочку с песком. Ту, что на левом краю полки, самую белую.
Найдя её на полке, я протянула её Хомуре. Он мазнул по ней быстрым взглядом и забрал.
Однако спустя мгновение я заметила, что в глубине полки стоит еще одна бутылочка. Судя по расположению, именно она должна быть самой белой.
МС: (Неужели Хомура только что... не заметил, что я ошиблась?)
МС: (Может, он плохо себя чувствует?)
Пока он отошел за инструментами, я взяла бутылочку со стола и вернула её на полку.
Вернувшись из кладовой, Хомура посмотрел на меня с подозрением.
Хомура: Ты что-то задумала? Вид у тебя очень виноватый.
МС: Мне нужно было место на столе, чтобы разложить вещи, поэтому я на время вернула одну бутылочку на полку.
МС: Но теперь я не могу понять, какая из них та самая. Похоже, тебе придется достать её самому еще раз.
Хомура покачал головой и с полной уверенностью взял ближайшую бутылочку с песком.
МС: Это не она, Хомура. Я даю тебе шанс сознаться.
Хомура, который долго смотрел на песчинки, наконец перевел взгляд на меня, откинул волосы назад и тихо вздохнул.
Хомура: Ладно. У меня есть для тебя плохая новость и хорошая.
Хомура: Плохая новость в том, что моя способность различать цвета временно снизилась, и теперь я вижу мир почти так же, как обычный человек.
Хомура приблизился ко мне и склонил голову, соприкасаясь лбами. Мы замерли, глядя друг другу в глаза с предельно близкого расстояния.
Хомура: Теперь мир, который мы видим, стал одинаковым.
МС: ... Вообще-то я бы предпочла стать более чуткой сама, чем чтобы твои чувства притупились.
Хомура: Но побыть недолго в твоей шкуре и увидеть мир твоими глазами — это тоже довольно неплохо.
Хомура: Раньше мне казалось, что тот шкаф, который я купил, совершенно не сочетается с остальной мебелью — оттенки белого были вразнобой. Но сейчас всё кажется гармоничным.
Хомура: Возможно, песчаная скульптура, созданная в таком состоянии, получится даже более реалистичной.
Хомура: Не переживай. Когда День обратного прилива закончится, всё восстановится. Это не повлияет ни на мою жизнь, ни на карьеру художника.
Хомура: Так что перестань хмуриться. Может, улыбнешься мне?
МС: Мне не смешно. Я очень злюсь.
Я подставила ладонь и обхватила Хомуру за подбородок.
МС: Впредь ничего от меня не скрывай.
МС: Если болит голова, если жар, если даже волосы выпадают — я должна знать об этом первой! Ты меня услышал?
Хомура: Услышал, услышал. И ушами, и жабрами.
В следующие несколько дней у Хомуры не появилось новых симптомов. Напротив, он был в хорошем настроении, и я постепенно успокоилась.
Однако в сам День обратного прилива ситуация, как и ожидалось, приняла непредвиденный оборот.
Днем, когда я вернулась, забрав доставку у двери, Хомура исчез.
Я долго искала его и наконец заметила силуэт человека, тихо лежащего в морской воде.
Я бросилась к нему, но прежде чем успела сказать хоть слово, он мертвой хваткой вцепился мне в лодыжку.
Даже в холодной воде его кожа была аномально горячей на ощупь.
Хомура: Всё-таки ты меня нашла.
Хомура: Я гулял по берегу в поисках мотивов, устал и решил присесть.
Хомура: Как раз подошла волна, и я подумал, что было бы неплохо прилечь и отдохнуть прямо так.
МС: И в итоге ты просто не смог встать?
Хомура: Какая ты догадливая. Как ты поняла? Неужели установила за мной скрытую камеру наблюдения?
МС: Это еще не всё. Я собираюсь поймать десять осьминогов, чтобы они следили за тобой круглые сутки.
Хомура: Как страшно. Никогда не думал, что морские обитатели окажутся в рабстве.
МС: Это всё из-за одной непослушной рыбки, которая совершенно не хочет меня слушать.
МС: Что бы ты делал, если бы я тебя не нашла?
Хомура: В худшем случае меня бы унесло волнами в далекий глубокий желоб, а завтра я бы просто приплыл обратно.
Хомура: В таком случае зови меня на берегу. Вот так: «Хомура... Хомура...».
Хомура: Тогда я покажусь и поприветствую тебя. А заодно передам сувениры, которые привез с родины.
МС: Похоже, Вы слишком много на себя берете, господин Хомура...
Я откашлялась и намеренно с серьезным лицом посмотрела на него.
МС: С этого момента я временно лишаю тебя права «единения с природой» ради творческого вдохновения.
МС: Ты вернешься со мной и будешь послушно лежать в спальне. До самого конца этого дня.
Хомура: Какая тирания. Ты прямо как водоросль, которая обвивается вокруг хвоста маленькой рыбки и не дает ей уплыть.
МС: Что с тобой? Рыбкам разве не нравится такая забота?
Хомура: Не задавай рыбкам таких вопросов. Им остается только пускать пузыри.
Только в этот момент Хомура наконец отпустил мою ногу и, смеясь, протянул руку.
Хомура: Но если наживка будет достаточно хороша, рыбка сама пойдет в руки.
После того как мы вернулись, Хомура всё время не выходил из спальни. Он становился всё более беспокойным, на его лице читалось страдание, которое он пытался сдержать.
Чтобы отвлечь его, я нашла тот самый фильм, о котором он говорил, и мы начали смотреть его вместе. Но…
МС: Скоро кульминация. Сконцентрируйся на экране.
МС: Ты уже десять минут не отрываясь смотришь на мои волосы. Тебе еще не надоело?..
Хомура лежал, устроив голову у меня на коленях, и то и дело накручивал прядь моих волос на палец.
Хомура: Это интереснее, чем черно-белое кино.
МС: Вообще-то фильм не черно-белый... ну да ладно.
Пока я была поглощена сюжетом, он пошевелился. Его обжигающее дыхание коснулось моей кожи, и я невольно опустила взгляд.
Щеки Хомуры раскраснелись, а на лице и шее проступили пятна и чешуйки. Однако выражение его лица было пугающе спокойным.
МС: Ты в таком состоянии... почему ты меня не позвал?
Хомура: Там была хорошая сцена. Я не хотел мешать тебе наслаждаться фильмом.
МС: ... Никакая сцена не стоит того, чтобы я игнорировала твое превращение.
Я тут же достала всё, что подготовила заранее, и разложила перед Хомурой.
МС: С чего хочешь начать? Выбирай сам.
Хомура: Неужели у меня есть такое большое право выбора?
МС: Я всегда уважаю мнение других людей.
Хомура: Тогда не могла бы ты обтереть тело этого «другого» человека и физически помочь ему сбить жар?
МС: ... Если этот человек сейчас нуждается во мне.
Хомура: Если я скажу «не нуждаюсь», ты можешь пойти на кухню, взять соль с черным перцем и посыпать меня.
Я выжала влажное полотенце и осторожно начала обтирать его лоб и руки.
Хомура: Немного помогает, но этого недостаточно.
Он перехватил мою руку, прижал её к своей груди и подвел мой указательный палец к самой верхней пуговице своей рубашки.
Хомура: Мне нужно разжевать и в рот тебе положить всё остальное?
Я смотрела на него и с некоторой нерешительностью расстегнула одну пуговицу.
Затем кончиками пальцев я слегка погладила поверхность маленьких голубых чешуек, рассыпанных в ложбинке между ключицами.
Они должны были быть холодными, но сейчас, напротив, излучали жар; на ощупь они были теплыми и влажными, словно морские ракушки.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
Я попробовала осторожно поддеть одну из них ногтем.
Его дыхание мгновенно сбилось, грудь начала тяжело вздыматься. Казалось, будто я дразню его.
Однако в то же время его взгляд стал острее. В глубине темных, замутненных зрачков, казалось, тлело мрачное пламя.
Хомура: Ты хочешь мне помочь? Или же просто хочешь меня помучить?
МС: Насколько сильно это тебя мучает? Покажи мне.
В глазах Хомуры промелькнул интерес.
Хомура: Понятно. Значит, ты из тех людей, кто пользуется слабостью рыбы.
МС: Тебе не нравится такая «я»? Ну ладно, тогда я пойду домой спать…
Я попыталась встать, но Хомура оказался быстрее. Он завел свободную руку мне за спину.
Сквозь влажную челку он пристально смотрел на меня. Опрокинув меня на кровать, он не оставил мне другого выбора, кроме как смотреть на него снизу вверх.
Хомура: Когда ты только что царапала мою чешую, ты не выглядела такой уж застенчивой.
Хомура: Всё только начинается. Все инструменты уже давно на месте, они совсем рядом. Почему же ты вдруг засобиралась домой?
Хомура: Не отводи взгляд. Посмотри на меня.
МС: Я... просто подумала. Тебе всё еще нездоровится, возможно, делать такие вещи сейчас — не самая лучшая идея.
МС: Хомура, тебе правда нужно просто полежать. А остальное я…
Я хотела лишь пошутить, но как только слова сорвались с моих губ, неожиданно активировался «контракт».
Силы покинули тело Хомуры, и он соскользнул с меня на диван. Он в изумлении широко открыл глаза и посмотрел на меня.
Мы встретились взглядами; я изо всех сил старалась сдержать улыбку, готовую сорваться с губ.
МС: В увлажнителе закончилась вода, я спущусь на первый этаж и наполню его.
МС: Ты побудешь здесь недолго один, всё ведь будет хорошо?
Хомура: Конечно, всё будет хорошо.
Хомура: Хотя, если бы твоя улыбка была чуть более скромной, мне было бы гораздо лучше.
Спускаясь вниз с резервуаром для воды, я всё еще прокручивала в голове его недавнее выражение лица. На губах невольно заиграла улыбка.
Хомура (по телефону): Не стоило мне говорить несколько дней назад, что потеря способности различать цвета не повлияет на мою жизнь. Я ошибался.
Хомура: Это принесло мне огромные убытки.
Хомура: Я не мог четко разглядеть, покраснело ли твое лицо только что. Вот почему я позвонил.
Хомура: Тебе это может показаться пустяком, но я не могу этого вынести.
Хомура: За это короткое время, пока тебя не было, я, кажется, немного потерял самообладание.
Хомура: Температура тела снова поднялась, и чувство тревоги нарастает. Я больше не могу терпеть.
Хомура: Пожалуйста, ради своего же блага, возвращайся домой. Приходи навестить меня завтра.
МС: Запомни: когда я тебе нужна, не смей упрямиться.
Хомура: Но если дело дойдет до того, чтобы я был по-настоящему удовлетворен... тебе придется заплатить за это немалую цену.
Я открыла дверь и вошла; Хомура уже лежал на кровати и пристально наблюдал за тем, как я шаг за шагом приближаюсь к нему.
Хомура: В ночь обратного прилива может случиться что угодно.
Хомура: Если тебе не страшно... останься здесь.
Хомура: Твои руки... Словно морское течение, скользящее по моей груди...
Хомура: Ты в своем уме? Не кусай... Пожалуйста, нежнее!..
Хомура: Чешуя нас не защищает. Она лишь выдает нас врагам...
Хомура: Так вот каков конец тех, кто потерял бдительность. Позволить такому дерзкому человеку делать со мной всё, что ему вздумается.
МС: Всё не так. Послушной рыбке сегодня приснятся хорошие сны.
Хомура: Позволь мне обнимать тебя вот так.
Хомура: Пока прилив не стихнет...
На следующий день, едва разлепив глаза, я увидела Хомуру, который всё еще лежал рядом с закрытыми глазами.
Должно быть, он прижимал часть моих волос, потому что несколько прядей мерно колыхались в такт его дыханию. Совсем как морские водоросли.
Я не шевелилась, но он, должно быть, что-то почувствовал, потому что медленно открыл глаза. Его взгляд был совершенно ясным.
МС: Проснулся? Почему ты всё еще лежишь?...
Хомура: Чтобы набраться вдохновения.
МС: Хм... Ну и как твое самочувствие?
Хомура: Всё полностью пришло в норму. Твои глаза едва открываются. Поспи еще немного.
Он повернулся на бок и, погладив пальцем мои веки, нежно коснулся кожи за ухом. Сонливость, которая и так никуда не уходила, снова нахлынула волной.
Я несколько раз просыпалась, чувствуя себя как в тумане, и спрашивала его, который час, но он каждый раз успокаивал меня, и я снова засыпала.
Я резко открыла глаза и увидела, что уже три часа дня.
МС: Почему ты меня не разбудил?..
Хомура: Прошлая ночь была тяжелой. Вполне естественно поспать подольше.
Хомура встал и начал поправлять пижаму перед зеркалом. Его движения были легкими и бодрыми.
Я приподнялась, оперлась на подушку и принялась наблюдать за ним.
МС: В этот раз День обратного прилива проходит легче, чем в прошлый?
Хомура: Раз ты так говоришь... Пожалуй, за последние несколько лет это был самый спокойный раз.
Хомура: Более того, теперь я даже начинаю с нетерпением ждать следующего Дня обратного прилива.
МС: Э-э... я читала о таких симптомах в книгах. Кажется... да, Стокгольмский синдром.
Он смотрел на меня через зеркало. Его голос почему-то стал низким и глубоким.
Хомура: Раньше это действительно было мучением. Изнуряющая жажда, которую не утолить, обжигающий жар, от которого перехватывает дыхание.
Хомура: Но когда ты здесь — всё меняется.
Хомура: Боль обязательно будет исцелена, а жажда наконец будет утолена... Возможно, именно это и называют истинным блаженством.
Мы смотрели друг другу в глаза через зеркало, и в его взгляде я прочла непоколебимую уверенность.
МС: А что для тебя День обратного прилива теперь?
Хомура: Похоже, из-за тебя это превратилось в своего рода одержимость.
Критик А: Не знаю, что подумают остальные, но песчаная скульптура господина Хомуры под названием «Прилив», на мой взгляд, крайне любопытна.
Критик А: Её форма напоминает нахлынувшую волну, но в то же время она похожа на сплетение множества морских трав.
Критик Б: Посмотрите под этим углом. Мне кажется, это напоминает человеческие волосы.
Критик А: Как бы мы её ни интерпретировали, первое впечатление говорит о том, что это не просто мощь прилива или проявление сил природы, а воплощение некоего «чувства».
Критик Б: Да, очень мягкого и теплого чувства.
Хомура: Хватит уже это смотреть, сосредоточься на еде.
Я сидела за столом напротив Хомуры и за обедом смотрела по телефону передачу об искусстве.
МС: «Прилив» родился, можно сказать, на моих глазах. Мне просто было любопытно послушать, как его интерпретируют другие.
МС: Но чем больше я их слушаю, тем меньше понимаю.
Я выставила ложку перед собой, словно микрофон, и направила её на него.
МС: Я хотела бы взять интервью у великого художника, господина Хомуры.
МС: Какая из всех этих многочисленных интерпретаций самая верная?
Хомура: Хм... Вполне естественно, что произведения великого мастера не поддаются однозначному толкованию. Ведь они содержат в себе многогранность смыслов.
Хомура: Будь на моем месте Тоу, он бы объяснил именно так.
Хомура: Но перед тобой я могу быть чуть более искренним.
Хомура: Эта работа — воплощение того, что я почувствовал утром после Дня обратного прилива, когда открыл глаза.
Хомура: Прилив, время, сердцебиение, эрозия, благодать... Всё, о чем я говорил раньше, обрело форму перед моими глазами.
Хомура: Всё это слилось воедино, дышало рядом со мной, мирно спало и было на расстоянии вытянутой руки.
Хомура: Кроме того, я добавил туда капельку чувств, что зародились в моем сердце.
Хомура: Это очень мягкое, колышущееся, словно волна, теплое и тихое чувство.
Хомура: Нет, это даже не просто чувство…
Он внезапно осекся, отрицая собственные слова, и с легкой улыбкой заглянул мне в самую глубину души.
Хомура: Это глубокая привязанность.***
**Буквально - бухта Белого песка.
***Слово 情感 (jōkan), которое использует Хомура, гораздо сильнее обычного «чувства». Это глубокое, устоявшееся душевное переживание, которое копится годами.