Перевод 4* карты Caleb: Spotlit Gaze
Пока я знаю, что ты со мной, я всегда буду смотреть в твои глаза.
В гостиной всё ещё включена его рабочая голографическая панель. Значит, он точно дома.
МС: (Мы ведь собирались заняться ремонтом в репетиционной комнате… Только не говорите мне, что он опять ушёл в душ.)
Во время полярной ночи он полностью расчистил эту комнату, чтобы подготовиться к спонтанному выступлению в баре.
А совсем недавно Калеб решил преобразить это помещение, которое давненько уже пустовало.
Калеб: Спонтанных концертов больше не будет. Почему бы мне не превратить эту комнату во что-нибудь полезное и интересное?
Калеб: Здесь можно хранить настольные игры, устроить домашний кинотеатр… Когда придёшь, сама всё увидишь.
Калеб: Принесу сюда всё, что есть снаружи… по одной вещичке за раз.
МС: Ты не боишься, что я тогда вообще перестану уходить из твоего дома?
Калеб: А как ты узнала, что это тоже часть моего плана?
Калеб: Так что готовься. Как только окажешься здесь — пути назад уже не будет.
МС: (В принципе, застрять здесь — не самый худший вариант…)
Задумавшись, я иду в комнату для репетиций. Но вдруг чьи-то руки обнимают меня сзади.
Калеб: О-о-о не-е-е-е-е-т… Ты сама попалась в мою ловушку.
Калеб: Вообще-то я снова собирался караулить тебя у двери ванной, но не думал, что ты проигнорируешь мою приманку.
Калеб касается терминала на запястье. Перед нами вспыхивает голограмма репетиционной комнаты с подробной планировкой.
Он взмахивает рукой, и во вкладке «Планы» появляется несколько новых шаблонов ремонта.
Калеб: Раньше эта комната в основном использовалась для танцев. Поэтому тут почти ничего нет. Отремонтировать будет несложно.
Калеб: Звуковую систему и инструменты можно убрать… А вот стол…
На пустом столе стоит только одна фотография. Снимок с его последнего выступления в баре — я сама её туда поставила.
Калеб: Пусть стоит. Сюда отлично впишутся кассеты, настольные игры… Мы быстро всё заполним.
Ещё секунду назад Калеб улыбался. Но стоило ему взять телефон, выражение его лица меняется.
МС: (Мне и гадать не нужно. Кто-то во Флоте снова создаёт проблемы…)
Калеб: …Да, пока оставь как есть.
МС: Готова поспорить, тебе сейчас очень хочется выпустить пар, отстреляв патронов триста на стрельбище.
Калеб: Это скорее по твоей части. А мне бы помог только прыжок с тарзанки. И желательно с высоты хотя бы десяти тысяч метров.
МС: Жаль, что даже в таком огромном доме нельзя построить арену для экстремального спорта.
Калеб: Мне нужно ответить на звонок. Вот модельки мебели — попробуй расставить их. Представь, что это симулятор строительства.
Я перетаскиваю модельки по планировке, но мои мысли далеко отсюда.
МС: (Экстремальный спорт доступен не всегда . Хотелось бы, чтобы у Калеба было больше способов чтобы расслабиться.)
Мой взгляд снова падает на фотографию, стоящую на столе. Даже на случайном снимке он получился очень ярко и дерзко.
МС: (…Может, музыка сработает?)
Звук того, как Калеб передвигает стойку для инструментов, возвращает меня к реальности.
Калеб: Если освободить тут место, обзор будет лучше… Укулеле, которое ты принесла, всё ещё здесь.
МС: (Правда? Может, воспользоваться моментом и узнать, как он относится к музыке.)
МС: Дома я вечно о нём забываю. Поэтому принесла его сюда в надежде, что ты будешь напоминать, чтобы я играла.
Калеб: Но у нас всё всегда происходит спонтанно. Может, попробуем прямо сейчас?
Калеб садится на пол. Только я тянусь к укулеле, как он притягивает меня к себе.
МС: Кстати... почему ты так и не научил меня играть на гитаре? Почему именно укулеле?
Калеб: Наверное, потому что в детстве ты смотрелась идеально с ним в руках.
Калеб: Но теперь ты взрослая и сильная Охотница… Да, теперь в твоих руках оно выглядит совсем крошечным.
Его руки крепче обнимают меня за талию, а тепло дыхания становится горячее.
Калеб: Зато сейчас оно как раз подходящего размера, чтобы мне было удобно его держать.
МС: Ты сейчас обо мне или об укулеле…?
Мелодия звучит в унисон с нашими сердцами. Под звуки темы Та-та мы словно возвращаемся в тот райский уголок в облаках.
МС: (В его игре появилась лёгкость. Кажется, музыка правда помогает ему расслабиться.)
Калеб: Тот рай среди облаков, созданный пространственной аномалией… остров Клаудия в архипелаге Азурия… Всё это — якоря моих воспоминаний.
Калеб: И когда каждая комната в этом доме станет такой, какой мы захотим, они тоже станут новыми якорями наших воспоминаний.
Калеб: Я заметил, ты осматривалась. У тебя уже есть какие-нибудь идеи, как переделать эту комнату?
Но ведь якоря воспоминаний могут быть где угодно. Им не обязательно находиться дома.
А такому человеку, как Калеб, который в любой момент может уйти в работу с головой и утонуть в стрессе, особенно нужно место, где он сможет расслабиться.
МС: Я подумала об этом. Я хочу…
МС: Полагаться на прыжки с парашютом и всё такое, чтобы выпустить пар и снять стресс, звучит так себе. Только чтобы в воздух подняться, нужна целая вечность.
Калеб: Та-а-ак... И у тебя есть идея получше?
МС: Мне кажется, музыка тоже может помочь. Ты всегда выглядишь более расслабленным, когда играешь на гитаре или укулеле.
Калеб: Ага-а... То есть, ты хочешь превратить эту комнату в моё личное место для отдыха?
МС: Для полковника, у которого почти никогда нет личного времени, лучше иметь такое место дома.
Калеб внимательно изучает моё лицо, словно пытаясь уловить то, что я недоговариваю.
Калеб: Почему у меня создаётся ощущение, что у кого-то есть скрытые мотивы? Тут ведь нет никакой личной выгоды? Совсем? Ни капли? Вообще?*
В англ. оригинале — None? Zilch? Nada?. Zilch — это «ничего», «пшик», «ничто». Nada — «ничего, пусто» — неформальное слово, заимствованное из испанского языка. Само словосочетание обозначает то же самое «ничего, пусто» и довольно часто используется в Америке. Оно было свежим и модным в 1950-х, а сейчас почти полностью вышло из употребления. Выражение довольно популярное, например его можно услышать в анимационном сериале про Бэтмена (его произносит персонаж по имени Джокер) и в «Сверхъестественном». Но легкий оттенок ретро у него есть.
МС: Может, и есть... Ладно, причин у меня несколько. Но как минимум я хочу чаще видеть ту сияющую версию тебя на сцене.
Он тихо посмеивается и легонько щиплет меня за щёку, пока я чувствую себя немного виноватой.
Калеб: Раз я попросил тебя помочь с решением — значит, так и сделаем.
Если я действительно хочу, чтобы эта комната помогала Калебу, то оставлять её в нынешнем виде нельзя.
Раньше это было место для танцев, поэтому музыкального оборудования здесь почти не было.
Так что Калеб связался с владельцем бара, с которым мы познакомились во время полярной ночи. Он планирует посмотреть, как там обустроена сцена в баре.
К сожалению, мне поручили срочную миссию. Из-за этого мне пришлось спешить в студию, и я немного опоздала.
МС: Этот Странник отлично умеет бегать. Добрался из Линкона аж до Скайхейвена.
Я обращаюсь к Калебу, который стоит за пультом в наушниках. Он не отвечает.
Слышно как мой голос эхом разносится от реверберации*. Он даже не замечает, что я стою прямо у него за спиной.
*Ревербация — звуковой эффект, который создаёт ощущение пространства и глубины. Он возникает из-за многократного отражения звука от поверхностей (стен, потолка, пола и предметов в помещении).
МС: (Он полностью погрузился в музыку…)
Я тихонько подкрадываюсь к нему сзади и поворачиваю регулятор громкости на его наушниках.
Калеб: Здесь есть пауза? Интересный ход в аранжировке.
МС: Правда? Мне тоже так показалось.
Я провожу рукой вправо по голограмме.
Калеб: …А? Трек только что сменился?
МС: Хочешь вернуть обратно? Тогда сначала заплати.
Не успеваю я самодовольно улыбнуться, как он резко разворачивает меня и притягивает к себе.
Калеб: Я думал, ты не спеша устроишь тому Страннику хорошую взбучку за то, что заставил тебя задержаться на работе.
МС: Я спешила увидеть тебя, поэтому решила разобраться побыстрее. Что ты вообще слушал? Ты будто выпал из реальности.
Я надеваю его наушники и включаю трек.
Калеб: О-о-о, слишком жутко для тебя? Я буквально почувствовал, как тебя всю передёрнуло.
МС: Я думала, это что-то, что ты сам записал… Кстати, ты нашёл оборудование, которое тебе понравилось?
Калеб слегка приподнимает подбородок.
Калеб: Я заказал те две световые консоли и звуковой микшер. С ними петь и танцевать станет гораздо веселее.
Калеб: Профессиональная система слишком сложная, поэтому я попросил добавить упрощённый режим — чисто для развлечения.
Калеб: Когда тебе станет скучно рядом со мной, сможешь возиться с настройками. Считай это тренировкой сцен-менеджера.
Он быстро делает жест рукой, и экран переключается на простую панель управления, похожую на караоке.
МС: Подождать, пока мне станет скучно? Сомневаюсь, что это вообще случится.
Калеб: Можешь играться с ней когда захочешь.
МС: Тогда я начну практиковаться. Если научусь работать с тобой, смогу стать твоим…
Я тянусь к световой панели и по очереди тестирую варианты освещения.
Свет постепенно складывается в космические декорации. Усмехнувшись, я смотрю на Калеба.
МС: Когда будешь танцевать — следуй моему сигналу. И лучше бы тебе сделать лунную походку, когда я включу этот режим.
Калеб: У меня есть способ получше, чтобы улучшить нашу синхронность. И танцевать для этого не нужно.
Внезапно ощущение веса исчезает, будто гравитация отпустила меня. Я инстинктивно цепляюсь за свою опору — Калеба.
Калеб: Вот это я называю идеальной синхронностью.
Я протягиваю Калебу микрофон и начинаю возиться с упрощённым звуковым микшером.
МС: Ну-ка, дай послушать твой голос.
Калеб: Ты хочешь услышать… вот этот?
Я смеюсь и выкручиваю искажение ещё сильнее.
МС: Попробуй использовать свой голос, а не звуковые волны.
Калеб: Ты выкрутила мощность до ста тысяч вольт. Я тебе что, зарядное устройство?
Когда мы заканчиваем изображать сценическую команду, то снова возвращаемся к списку оборудования для репетиционной комнаты.
МС: Колонки, микрофоны, свет, микшер… Всё равно кажется, будто чего-то не хватает.
Я беру пульт и направляю прожектор позади Калеба прямо на него.
МС: Сэр, нам хотелось бы узнать — действительно ли экстремальный спорт помогает вам почувствовать свободу?
Калеб: По-моему, это уже больше похоже на допрос.
Калеб меняет окружающее освещение — комнату заполняет голубое небо и медленно плывущие облака.
Калеб: Если говорить о высоте…
Калеб: Когда падаешь сквозь облака или скользишь среди них — остаются только ветер и объятия неба.
Калеб: А может… дело в ощущении, будто ты свободен от всего.
Калеб: И тогда исчезают все маски, остаётся только тот, кто ты есть на самом деле.
Все те мгновения с Калебом — гонка навстречу неизвестности, наши сердца, бьющиеся в ритме ветра, — вновь всплывают в памяти.
МС: Да… Кажется, я понимаю, о чём ты.
Я задаю вопрос, который давно не даёт мне покоя.
МС: Получается… Ты всё время чувствуешь себя словно в ловушке?
Калеб: Это определённо не то же самое, что быть в небе… Но всё не так уж плохо.
Калеб: К тому же я уже пересёк границу, которая значила для меня больше всего. Этого достаточно.
Перед тем как уйти из студии, я понимаю, что нам делать дальше.
МС: (Может быть, репетиционной комнате не хватает музыки. Той самой, которая заставляет Калеба чувствовать свободу…)
До того как стать полковником, он часто напевал мелодии, даже не задумываясь об этом.
А я всегда сохраняла эти маленькие звуковые воспоминания у себя в телефоне.
Я даже создала для них отдельную папку и назвала её «Маленькие ушки Калеба».
МС: (Почему бы не превратить эти цифровые записи в настоящую пластинку? Устрою ему сюрприз.)
На следующий день, пока Калеб занят делами Флота, я приношу записи в музыкальный магазин.
После объяснений я включаю пример записи. На ней Калеб напевает тему Та-та ещё во времена колледжа.
К моему удивлению, владелец магазина выглядит так, будто хочет что-то сказать, но сдерживается.
МС: Что такое? С файлом что-то не так?
Владелец магазина: Нет. Просто… Этот голос очень похож на голос человека, которого я когда-то знал…
Владелец магазина: Хотя, наверное, я ошибаюсь. Он бы никогда не стал петь что-то настолько… детское.
Владелец магазина: Кхм… Эти записи довольно старые. Хотите, я почищу звук?
МС: Не нужно. Я не стремлюсь к идеальному звучанию. Хочу сохранить его голос именно таким, каким он был тогда.
Владелец магазина: Понял. Только у меня завтра выступление, так что забрать пластинку получится, скорее всего, послезавтра.
Я уже собираюсь уходить, когда слышу, как владелец магазина тихо бормочет себе под нос, печатая что-то на терминале.
Владелец магазина: Странно… И правда звучало как он…
Я останавливаюсь. В голове начинает крутиться вопрос.
МС: (У Калеба очень узнаваемый голос. Неужели это действительно может быть простым совпадением?)
МС: (Похоже, он профессионал. Если он узнал этот голос… Тогда…)
Я оборачиваюсь, решив проверить свои догадки.
МС: О, а вы можете выгравировать на пластинке имя «Калеб»? Это подарок.
Владелец магазина: Калеб? Он учился в Скайхейвене?
Владелец магазина: Так мы всё-таки говорим об одном и том же человеке! Эти записи... Только не говорите, что они все принадлежат Калебу.
Владелец магазина: …У него совершенно непредсказуемый музыкальный вкус!
Поболтав ещё немного, я узнаю, что владелец магазина раньше состоял в рок-клубе. Они выступали вместе с Калебом.
Владелец магазина: Мы не так уж часто играли вместе, но Калеб умел производить впечатление.
Владелец магазина: Очень трудно найти солиста с особенной сценической харизмой и хорошей сыгранностью с группой.
МС: Что-то случилось? Вы выглядите обеспокоенным.
Владелец магазина: Раз уж мы теперь вроде как знакомы, расскажу. Завтра я готовлюсь к большому шоу.
Он разворачивает ко мне экран с рекламой. Особенно выделяются слова «Limitless Night».
Владелец магазина: Но наш солист постоянно всё портит. На саундчеке всё нормально, а вот на сцене он сразу начинает нервничать.
Владелец магазина: Завтра выступление, а нового вокалиста мы уже просто не успеем найти…
На рекламе изображена сцена, подвешенная высоко в воздухе. Она почти касается облаков, полностью нарушая все привычные представления о сцене.
МС: Эта сцена выглядит так, будто находится прямо на крыше…?
Владелец магазина: Круто, правда? Раньше это было место для репетиций нашего клуба, пока кто-то не превратил его в сцену на крыше.
Владелец магазина: Забронировать площадку было ужасно трудно. Мы так долго пытались её получить… И будет обидно, если всё окажется зря.
МС: (Если Калеб сможет выступить на сцене, которая касается облаков… возможно, он сможет почувствовать ту свободу, которую дарит музыка.)
МС: Если вам нужен новый вокалист… Кажется, я знаю подходящего человека.
Вернувшись домой, я устраиваюсь на диване и включаю старую запись выступления Калеба. Её мне дал владелец магазина.
Я совсем не ожидала настолько бурной благодарности, когда предложила Калеба на роль вокалиста.
Калеб: Что смотришь? Эту улыбку невозможно скрыть.
Я настолько увлеклась видео, что даже не заметила, как Калеб вошёл. Я поспешно выключаю экран.
МС: Нечто… очень классное. Как дела у Флота? Всё закончилось?
Калеб открывает новый ароматический диффузор и ставит его рядом. Комнату заполняет сладкий запах яблок.
Калеб: Ага. Завтра никто не украдёт наше время. Ну так что, расскажешь, куда ходила?
МС: (Отлично. Значит, всё пройдёт идеально…)
Калеб откидывается на диван и устраивает мою голову у себя на коленях.
МС: Я заходила в магазин пластинок. Хотела купить тебе что-нибудь, но ничего не подошло.
МС: Хотя забавно… Владелец магазина знает тебя. Он играл в твоей группе во время колледжа.
Калеб: Ты ходила туда одна. Откуда такая уверенность, что он меня знает?
МС: Я… случайно услышала, пока смотрела пластинки. Это не так уж важно.
МС: Он рассказывал забавные истории с репетиций. И сказал, что всё там осталось почти таким же. Тебе стоит как-нибудь забрать свою старую гитару.
МС: (Владелец магазина сказал, что всё готово. Теперь они просто ждут Калеба.)
Боясь, что он всё поймёт, я делаю вид, будто тру глаза.
МС: Ту гитару у него дома ведь украшал ты, да? От медиатора до корпуса — всё в твоём стиле.
МС: Раз мы теперь часто будем пользоваться репетиционной, стоит забрать её домой. Я хочу на неё посмотреть.
Калеб: Смутно помню эту штуку. Не думал, что они вообще её сохранили.
Калеб: Тогда завтра и съездим. Не успеешь оглянуться, как тебе уже нужно будет возвращаться в Линкон.
МС: Отлично! Тогда сегодня вечером можем посмотреть наклейки для гитар. Мы сможем украсить—
От возбуждения мысли путаются, и я случайно касаюсь экрана. Совсем забыв, что на нём открыто.
Видео стоит на паузе. Увеличенный до двухсот процентов кадр показывает Калеба, страстно играющего на гитаре.
Калеб: Теперь понятно, почему ты даже не подняла взгляд, когда я вошёл. Неужели Калеб из видео горячее настоящего? С кем ты сейчас разговариваешь?
МС: …Это не так! У владельца магазина была запись твоего выступления. Я просто взяла копию.
Калеб: Тогда-а-а-а что сначала? Наклейки… или видео?
МС: Конечно видео! Раз уж ты меня поймал, давай сначала посмотрим его. Я успела увидеть только начало…
Калеб: Отлично. Это прекрасная возможность выяснить, какой Калеб тебе нравится больше.
В день выступления владелец магазина окликает нас, когда мы с Калебом заходим в лифт.
Владелец магазина: МС, Калеб, вы пришли.
Он незаметно показывает мне поднятый большой палец, а затем поворачивается к Калебу. Я не слышу, о чём они говорят.
Калеб замирает, и на его лице появляется странное выражение.
МС: (Только не говорите, что он испортил мой сюрприз…)
Над крышей сияющей лентой проносится Коэлум Экспресс. Неоновые огни небоскрёбов ослепительно мерцают вокруг нас.
Всё выглядит нереально. Будто сам мир проецирует перед нами «бесконечную ночь».
Но внутри меня нарастает тревога. Если Калеб уже всё знает… можно ли это всё ещё назвать сюрпризом?
МС: (Если он всё понял, то может решить, что я делаю это только ради группы…)
Даже если сюрприз почти испорчен… я всё равно скажу ему правду. Эта сцена — для него. И ни для кого больше.
МС: Я пришла сюда не только за твоей гитарой. Есть ещё кое-что.
Взгляд Калеба задерживается на словах на экране. Затем он смотрит на меня и улыбается.
Калеб: Недавно я говорил, что это ты попалась в мою ловушку. Похоже, теперь в ловушке оказался я.
МС: Группа надеется, что ты спасёшь их выступление. Но у меня были другие мысли.
МС: Когда я услышала их идею, сразу подумала, что тебе понравится эта сцена.
МС: Может быть, именно это ты и искал. Здесь нет никаких границ — можно просто отпустить себя.
Калеб: Знаешь, мы всегда понимаем, о чём думает другой. Нам не нужны объяснения.
Калеб: То, что ты сейчас сказала… я понял в тот момент, когда увидел эту сцену.
МС: Правда? Значит, ты всё-таки будешь петь сегодня? Хотя… если не хочешь, ничего страшного. У них есть запасной план…
Калеб наклоняется и легко касается моего лба.
Калеб: Я не собираюсь отдавать эту сцену кому-то другому.
Одетый и полностью готовый к выступлению, Калеб забирает у меня микрофон.
Калеб: Сегодня ты не управляешь светом, но хотя бы не пропустишь ещё одно шоу.
МС: Я верю, что отныне я буду рядом на каждом выступлении Калеба.
Калеб: Позже будут фейерверки и конфетти. Не позволяй им украсть твоё внимание.
Калеб нежно берёт меня за лицо, уверенно направляя мой взгляд на себя.
Калеб: Ты должна смотреть только на меня. Запомни это.
Когда ветер разгоняет облака над парящим островом, небесный занавес раскрывается вместе с огнями сцены.
Воздух дрожит от энергии. Барабаны, вспышки фейерверков, конфетти, аплодисменты — всё это устремляется к Калебу.
Но даже под взглядами всей толпы он первым делом ищет глазами меня.
Сегодня публика особенно шумная. Я даже не замечаю, как меня постепенно оттесняют всё дальше.
И в тот момент, когда я почти теряю его из виду, знакомая сила притягивает меня ближе к сцене.
МС: Петь и так тяжело. Зачем ты ещё использовал Эвол?
Во время перерыва он снимает микрофон и подходит к самому краю сцены, наклоняясь ко мне.
Калеб: Если бы я не подтянул тебя ближе, то как бы тогда сказал…
Калеб: Спасибо, что подготовила для меня эту сцену.
Калеб: Я запомню этот вечер всем сердцем. Свет прожекторов, фейерверки, растворяющиеся в облаках…
Калеб: Но этого недостаточно. Мне нужно что-то ещё, чтобы закрепить это воспоминание навсегда.
Он спрыгивает со сцены, подходит ко мне и жестом просит помочь удержать пушку с конфетти.
Калеб: Ты должна помнить, что сегодня был момент, который мы зажгли вместе.
Конфетти вырываются в воздух сверкающими лентами, превращая площадку в ослепительный сон.
Калеб: Теперь якорь воспоминания закреплен. Эта ночь была безумной, яркой… И я разделил её с тобой.
Калеб: Так что теперь тебе придётся продолжать работать со мной.
МС: И как именно я должна это делать? Только не говори, что хочешь видеть меня на сцене…
Когда музыкальная пауза заканчивается, Калеб снова поднимает микрофон, и наш шёпот разносится вместе с ветерком над крышей.
Калеб: В этом нет необходимости. Просто оставайся там, где я смогу тебя видеть.
После выступления я наконец забираю кастомную пластинку у владельца магазина.
Как только мы возвращаемся домой, я сразу тяну Калеба слушать запись. Но пластинка оказывается полной фонового шума.
МС: Я ведь просила не очищать звук и оставить всё как есть. Но не думала, что он сохранит даже весь этот шум.
Но Калеб внимательно вслушивается в потрескивания записи.
Калеб: На фоне слышно, как ты щёлкала ручкой… и смеялась.
МС: …Наверное, всё-таки стоило попросить немного почистить запись.
Калеб: Не надо. Если звуки хранят воспоминания, значит, их нужно сохранять целиком.
Мы с Калебом одновременно улыбаемся.
МС: Пожалуй, оставлю всё как есть. Значит, не смогу устроить допрос владельцу магазина за испорченный сюрприз.
МС: Ну, мой план вывести тебя на сцену. Когда он увидел тебя, то что-то прошептал. Разве он не рассказал тебе всё?
Калеб: Нет. Он сказал совсем другое.
МС: Хм? И что он сказал такого, что даже известного своим спокойствием полковника Калеба это смогло выбить из равновесия?
Калеб: Хм… думаю, это немного секретная информация.
Калеб: Он сказал, что не ожидал от меня такой разносторонности в музыке… детские песни были неожиданностью.
МС: Значит, кто-то переживает, что его имидж музыканта может пошатнуться.
Калеб игриво сжимает мне губы пальцами.
Калеб: Да-да. Если я не смогу достучаться до тебя через музыку, мне конец. Хотя… я вдруг понял кое-что.
Калеб: Это не небо и не облака дают мне ощущение свободы. Всегда был только один человек.
Калеб снова включает запись. На экране две звуковые волны — одна высокая, другая низкая. Они пульсируют в одном ритме.
Калеб: Неважно, остаётся ли верхняя волна ровной или становится хаотичной.
Калеб: Нижняя всё равно всегда будет рядом.
МС: …Очень специфичный способ описывать звуковые волны, не находишь?
Калеб: Просто он знает, что она там. И поэтому эта волна свободна стать такой, какой захочет.
Его взгляд возвращается ко мне. И в его глазах я вижу ответ, который мы так долго искали.
Калеб: Дай мне знать, что ты рядом. Пожалуйста. Только тогда я смогу по-настоящему расслабиться.
Калеб: Пока я знаю, что ты со мной… я всегда буду поворачиваться навстречу твоему взгляду.
© Перевод выполнен командой канала На окраине Филоса.