Филлер 2
«Память не удерживает души. Их удерживает страх продолжать путь без них.»
Смерть усмехнулась — без злобы, почти устало.
— Ты, как малое дитя, Стефан. На протяжении 600 лет я каждый раз говорю тебе одно и тоже, но ты не слышишь.
— Надежда? — она чуть склонила голову. — Она не вернётся.
Он не ответил сразу. Молча смотрел на Смерть, пока её служащие провожали небольшую толпу только что обретённых душ. Они уходили спокойно. Почти легко.
— Твоей веры хватит лишь на слепое ожидание, — сказала Смерть и мягко взяла его за подбородок, как берут неразумное дитя, упрямо не желающее понять очевидное.
Стефан поднял взгляд. Прямо в её глаза. Он сам не знал, что именно хотел там увидеть: сомнение, ложь, хотя бы тень колебания. Хоть что-то, что позволило бы продолжать. Но Смерть не из тех, кто играет в подобные игры.
— Елена мертва, как и ты. Только она сделала свой выбор — остаться и не вступать в круг перерождения. А ты, несносный мальчишка, не можешь отпустить её. Ты должен был попасть ко мне задолго до её смерти… но посмотри, как вышло.
— Она сама тебе сказала об этом?
— Разве это имеет значение? — флегматично отозвалась Смерть. — Ты живой мертвец, и тебе закрыт вход в моё царство. Потому у тебя остаётся лишь одно задание. Одно. Беречь своих потомков, которым ты когда-то выбрал этот путь.
Взгляд смерти метнулся за спину Стефану.
— Тебя ждут. А у меня ещё есть дела, надо забрать одну душу.
Смерть развернулась и направилась к Храму Белого Копья — храму Итаниэля Блэка. Уже отходя, она бросила через плечо:
— И перестань мучить себя ложными надеждами, маленький король.
Стефан смотрел ей вслед. Лишь когда фигура Смерти скрылась за стенами храма, он перевёл взгляд на свою спутницу.
— А-а-а… — протянула Лана. — Штрауд срочно хочет тебя видеть.
— Ага, так он мне и сказал. Держи карман шире, — фыркнула она и закатила глаза.
— Явно это приказ Элиадора. А Штрауд просто выполняет, — пожала плечами Лана.
Хан на мгновение замялся. Пальцы сжались, словно он уже держал её в руках, но не решался зажечь.
— Чего вы боитесь? — спокойно спросил Святой отец.
Священник чуть кивнул, будто слышал это не впервые.
— Именно поэтому я до сих пор здесь, — усмехнулся Эрос. — Потому что только ты меня не отпустил.
Он говорил, но его никто не слышал. Он был лишь духом — тем, кто остался между. Всё ещё здесь, в мире живых, не способный пойти дальше.
— Вы не забудете, — сказал Святой отец. — Это невозможно.
— Разве? — Хан поднял на него усталый, потускневший взгляд.
— Ваш страх удерживает душу здесь. Сколько это уже длится? — он помолчал. — Может, пришло время отпустить?
— Что за чушь ты несёшь? — фыркнул Эрос.
— Предать — значит забыть, — мягко продолжил священник. — А вы боитесь совсем другого. Вы боитесь начать жить.
Он сел рядом, не слишком близко, соблюдая дистанцию.
— Те, кто уходят, хотят лишь одного, чтобы те, кто остался, были живы. Пока вы корите себя и лишаете жизни, душа мечется. Она не может сдвинуться с места. Она застревает. И не может войти в круг перерождения.
— Откуда вы знаете? — тихо спросил Хан.
Святой отец лишь добродушно улыбнулся.
— Это мой путь. Моя работа, если вам так будет проще думать.
— Я могу помолиться за душу вашего дорогого человека. Если позволите.
Хан кивнул и откинулся на спинку скамейки, закрыв глаза.
— Он, вообще-то, дело говорит, — тихо сказал Эрос. — Я тоже очень скучаю по тебе. По всем вам. Но пришло время смириться, да, Хан?
Тот обернулся и увидел Смерть.
На его лице смешались грусть и облегчение. Он наконец увидел того, кто долго не приходил. И радость, потому что Хан начинал отпускать.
Смерть кивнула, позволяя ему завершить последнее дело в мире живых.
Эрос положил руки на плечи Хана, наклонился и поцеловал его в лоб.
— Ты ни в чём не виноват. Живи. Это не конец. Я тоже не сразу смогу отпустить тебя…
После этого он последовал за Смертью, предвкушая новый, неизведанный путь.
Хан словно очнулся. Он посмотрел в сторону выхода. Там было пусто. Может, ему показалось. Но рана в груди — та, что не имела имени, будто начала затягиваться.
— Жаль этого парня, — сказала Сестра.
— Он слишком многое держит в себе, — ответил Святой отец. — И это тянет его ко дну.
— Помочь можно только тому, кто готов отпустить и хочет этого.
