Глава 16
«В шестнадцать лет ошибки ещё называют возможностями, а ссоры — всего лишь паузами перед разговором, к которому ты пока не готов.»
— Вид у тебя, словно ты кило лимонов съела, — заметила Селин, выглядывая из-за монитора.
Вид у неё, наверное, и правда был, будто кило лимонов съела — кислый и недовольный. Аурелия быстро набрала смс, пальцы почти стучали по экрану:
«Сегодня мне скажут, какое наказание получу за списывание».
— Пф, — фыркнула Селин. — Да ерунда! Могли бы и простить разок. — Она помолчала, резко сменив выражение лица. — Хотя… да, с учителем Науэлом это не пройдёт. Сочувствую.
Все ожидали увидеть учителя, директора, кого угодно. Но точно не Саманту Хилтон, сияющую рядом с Вивейн.
— Привеееет всем! — её голос прозвенел, слишком сладко для обычного понедельника. — Как ваши делишки?
От этой нарочитой слащавости у Аурелии свело скулы. Хоть она и не слышала, но один вид уже вызывал тошноту. Она не понимала, как Вивейн может с ней общаться. Вот Мариса добрая и простая. Эта же, как сироп, от которого тошнит. Аурелия откинула прядь волос и пристально сосредоточилась на губах Саманты, ловя каждое движение.
Всё больше подозрений закрадывалось в голову Аурелии после ситуации дома. Вивейн что-то явно знала, но молчала. И её это злило.
— Поскольку все знают, что я капитан группы поддержки, — начала Саманта, смакуя каждое слово, будто готовилась выйти на сцену, — а Вивейн мой зам…
Аурелия закатила глаза так демонстративно, что, если бы это имело звуковое сопровождение, то оглушило бы всех.
— …и мы готовим будущего капитана… — Саманта делала круги вокруг сути. — Но случилась проблемка. Девочка, которая была менеджером баскетбольной команды, уехала в другую школу.
— И наши мальчики остались без заботы. Без крепкой, но нежной руки.
«Мальчики? Без заботы? Господи, кого ты пытаешься впечатлить?»
Аурелии всё меньше нравились эти реверансы. Когда она поймала взгляд Вивейн, лукавый и виноватый, — всё внутри у неё упало. Так вот куда всё ведёт.
— Поэтому, — продолжила Саманта, уже явно наслаждаясь моментом, — директор Блэк сказала, что у нас есть идеальный кандидат. Она повернулась к Аурелии.
— Аурелия, милая, надеюсь, ты не оставишь наших парней без присмотра?
Зная обязанности менеджера, Аурелия теперь прекрасно понимала, почему предыдущая девочка сбежала, будто её преследовали демоны.
«Я против!» — резко жестанула она.
Вивейн только вздохнула и покачала головой:
«Обещание. Эми. Планшеты парням. И твоё списывание. Это твоя плата.»
И когда все детали наконец сложились, как пазл, который не хотелось собирать,
Аурелия тихо ударила себя по лбу.
Но с другой стороны… В её руках оказывается команда. Команда, где есть Алларик Блейк-Арран. И она сможет мстить ему столько, сколько пожелает. Определённо плюс.
Поэтому, сделав вид, что безумно рада, она приняла документы — инструкции, обязанности.
— Спасибо тебе огромное, Аурелия, — защебетала Саманта. — Я сообщу ребятам!
«Нет. Я хочу сделать сюрприз. Можно я сама?»
Вивейн едва не захохотала, переводя жесты. Саманта радостно всплеснула руками:
— О, чудесно! Это будет просто потрясающе!
«Да, дорогая. Потрясающе. Особенно когда Алларик увидит, что его новый «менеджер» — это я. Вот это будет потрясающе».
Аурелия выхватила Вивейн на большой перемене, едва та вышла из класса. Схватила за рукав и потянула за угол, в пустой коридор у запасного выхода. Поток учеников шумел где-то рядом, смех, шаги, чьи-то голоса, но она уже тянула её за рукав, за угол, туда, где стены глушили звуки и оставляли только их двоих.
Сердце билось быстрее обычного. Не от злости, а от странного, липкого чувства, будто её поставили в центр игры, правила которой ей никто не объяснил.
«Ты ничего не хочешь мне сказать?!» — яро жестикулировала Аурелия. В груди всё сжалось от обиды и злости. В груди неприятно сжалось, будто её аккуратно, но намеренно подвели к краю. Думала, они одна команда. Оказалось, нет.
Вивейн знала этот жест — резкий, прямой, без обходных путей. Так Аурелия спрашивала только тогда, когда уже знала ответ, но хотела услышать его.
Вивейн виновато посмотрела на неё. Этот взгляд Аурелия тоже знала. Он означал: я всё понимаю, но отступать уже поздно.
— Прости, но учителя взяли с меня слово, что я ничего не расскажу.
Слово, конечно, красивое, аккуратное слово, за которым так удобно прятаться. У Аурелии внутри что-то неприятно дёрнулось.
«Именно поэтому ты сияла, как начищенная медаль, прекрасно зная, что меня ждёт?!» Ей было неприятно. Как будто над ней посмеялись.
Она помнила это выражение лица. Чуть слишком радостное. Чуть слишком довольное. Тогда оно резануло, но она отмахнулась, мало ли.
— Я думала это будет весело. К тому же я видела твой взгляд, когда ты поняла, что это больше не наказание, а возможности.
Возможности. Аурелия скривилась. Да, она это почувствовала. Тот момент, когда злость сменилась азартом. Но слышать это со стороны было неприятно.
«Так это благотворительность такая что ли?!» — возмущалась Аурелия.
Она чувствовала, как внутри поднимается раздражение — не острое, а колючее, будто её аккуратно, но настойчиво толкали туда, куда она не собиралась идти.
— Прости. Я не думала, что так выйдет.
«Никто никогда не думает», — мелькнуло у Аурелии. — «Потом просто разводят руками.»
«Но оно так вышло. И вообще какого лешего ты хвостом ходишь за этой Самантой. Она же мерзкая».
Аурелия показала это резко, почти грубо, и сама это знала. Но имя Саманты каждый раз вызывало у неё одно и то же ощущение, как от слишком сладкого сиропа, от которого сводит зубы.
— Она моя подруга, вообще-то, и капитан команды, — возмутилась Вивейн.
В этом «вообще-то» было слишком много защиты. Аурелия это уловила сразу.
«Я думала твоя подруга Мариса», — скрестив руки, фыркнула Аурелия.
Жесты вышли быстрее, чем она успела их смягчить. И почти сразу она пожалела, но не о смысле, а о точности удара. Она увидела, как Вивейн на секунду замерла. Как будто внутри что-то щёлкнуло.
Мариса действительно была её лучшей подругой. И именно поэтому эта тема болела. Зам капитана группы поддержки — красивая должность, громкое название, но на деле бесконечные репетиции, обязанности, вечная занятость. Места для «просто посидеть» там не оставалось.
«Для неё ты — связи. Удобные. На будущее?»
Аурелия смотрела прямо, не отводя взгляда. Она не хотела быть жестокой. Она хотела, чтобы Вивейн увидела.
Вивейн посмотрела на неё, выпучив глаза искренне, почти обиженно.
«Ты правда такая наивная? Ты для неё хорошие связи и вложение в будущее. Как можно этого не видеть?»
Она чувствовала, как её собственные жесты становятся резче. Это был не гнев — это была попытка встряхнуть.
— Как ты не увидела, что мальчишкам не нужна была твоя инициатива?
Вопрос ударил неожиданно. Аурелия сжала пальцы, ощущая, как в груди поднимается знакомое упрямство.
«Я использовала своё положение, чтобы помочь». — Она была уверена в этом.
— А я просто дружу с человеком.
«Вот именно», — подумала Аурелия. — «Ты думаешь, что дружишь».
«Но она тебе не друг, как ты этого не понимаешь!»
Вивейн выпрямилась. В её взгляде появилась злость, не истеричная, а взрослая, упрямая.
— Давай, я сама разберусь с кем мне дружить, а с кем нет!
Аурелия на секунду всмотрелась в её лицо. Слова уже не имели смысла. Всё, что можно было сказать, было сказано, пусть и криво, пусть и больно.
«Ладно, только потом не приходи рыдать ко мне в подушку!»
Она развернулась резко, почти демонстративно, и пошла прочь, чувствуя, как в висках стучит кровь.
За спиной осталась Вивейн в гордом одиночестве и с целым роем мыслей, которые теперь поселились в её голове.
Аурелия этого не видела. Но чувствовала. И от этого внутри было неприятно пусто: не победа, не облегчение. Просто понимание, что некоторые разговоры заканчиваются не точкой, а паузой, которая ещё долго будет звенеть между ними.
