Глава 31. Часть 2
«У открытой двери труднее притворяться, что ты просто проходил мимо.»
Аурелия сидела в кресле, нога отстукивала по полу ритм, которого она не слышала. Скетчбук был зажат в руках так крепко, что пальцы начинали неметь.
Она придумала уже семь причин не вставать. Он спит. Это глупо. Слишком личное. Он не поймёт, а если поймёт, будет ещё хуже. Завтра она пожалеет. И вообще, кто дарит подарки в полночь, как какой-то сумасшедший?
Коридор утонул в темноте. Привычная тишина сейчас ощущалась острее. Каждый шаг по паркету отдавался лёгкой вибрацией под ступнями.
Она остановилась у его двери. Постояла, покусывая губу.
Постучала. Три удара. Вибрация ушла в дерево и затихла.
Аурелия сразу пожалела. Он откроет. Или не откроет. И оба варианта казались по-своему невыносимыми.
Она уже повернулась, почти решив уйти, когда под дверью появилась полоска света. Ручка опустилась.
Алларик стоял в проёме растрёпанный, в футболке и спортивных штанах. Наушники висели на шее. Несколько секунд он просто смотрел на неё.
«Слушал музыку. Но всё равно услышал».
Она не успела решить, что это значит. Он всегда был начеку или ждал стука в свою дверь ровно в полночь?
Алларик моргнул и спросил одними губами:
Аурелия протянула ему скетчбук и показала:
Он посмотрел на подарок. Потом на неё. Снова на скетчбук.
Привычная настороженность в его глазах ослабла, уступив место растерянности. Такой открытой, что Аурелия едва её узнала.
Алларик взял скетчбук. Его пальцы на секунду задели её ладонь. Холодные. Или это её руки горели? Она не поняла.
«Ты видишь всех. Но кто видит тебя?»
Задержался на этих словах, затем начал листать.
Аурелия следила за его лицом, пока он рассматривал рисунки. Стоять рядом и наблюдать, как Алларик видит себя её глазами, оказалось почти невыносимо.
Он на диване, смеётся над чем-то в телефоне. Стоит у окна спиной к комнате, чуть опустив плечи. Застыл на площадке за мгновение до броска: тело вытянуто в прыжке, и в этом была какая-то злая красота. Сидит среди ребят, запрокинув голову, и смеётся громче всех.
Она рисовала его таким, каким видела, когда он не знал, что она смотрит.
Алларик перевернул ещё несколько страниц, добрался до чистых листов и остановился.
Закрыл скетчбук бережно, без привычной торопливости. Прижал к груди и поднял на неё глаза.
Аурелия ждала шутку. Что-нибудь в духе: «Ты рисуешь меня красивее, чем я есть» или «Надо было брать деньги за позирование».
От этого захотелось отвернуться сильнее, чем от любой его насмешки.
— Ты всё это время смотрела на меня, — сказал Алларик.
«Просто рисунки. Ничего такого».
Он покачал головой. Чуть усмехнулся, но совсем не так, как обычно.
— Ничего такого, — повторил он, пробуя её слова на вес и находя слишком лёгкими.
Алларик шагнул ближе. Его пальцы легли на её запястье, останавливая руку, уже успевшую измять край рукава.
Он смотрел прямо, без привычной. В его глазах открылось то, что он скрывал так хорошо, что Аурелия почти поверила: там ничего нет.
Это Алларик. Он раздражает её до дрожи в пальцах. Рядом с ним всё становится сложнее. Это очень плохая идея. «А каково это, когда сама хочешь?»
Аурелия встала на носки и положила ладони ему на грудь. Под футболкой часто и неровно билось сердце.
Алларик не отстранился. В последний момент лишь чуть повернул голову и поцеловал её в щёку. Медленно, осторожно. Его губы задержались на секунду дольше, чем требовалось для обычного «спасибо».
— Подожди, — произнёс он, следя, чтобы она увидела его губы. — Я не отказываюсь. Просто хочу запомнить, что в этот раз ты сама. По своей воле.
Алларик взял её ладонь и снова прижал к своей груди. Под рёбрами у него билось быстро и неровно. Совсем не спокойно.
Аурелия перевела взгляд со своей руки на его лицо. Алларик почти не двигался. Ждал. Потом склонился немного ближе, оставляя между ними совсем мало пространства.
— Я с того дня у озера хочу тебя поцеловать. Нормально поцеловать.
Аурелия слишком часто моргнула. Алларик заметил и коротко усмехнулся, уже привычнее.
— Моргаешь так, будто я признался в чём-то страшном.
Алларик выдохнул. Его пальцы коснулись её щеки, скользнули в волосы и осторожно придержали затылок.
Сначала легко, всё ещё спрашивая. Когда Аурелия не отстранилась, и сама потянулась ближе, поцелуй стал глубже. Пальцы на её затылке сжались крепче.
Когда её пальцы вцепились в его спину, Алларик притянул её ближе. Почувствовав, как она замерла, тут же замедлился.
Он отстранился всего на несколько сантиметров. Коснулся лбом её лба. Их дыхание смешалось — сбившееся, частое. Потом Алларик немного поднял голову, чтобы она увидела его лицо.
Она прочитала своё имя по губам. У неё были слова. Она знала, что хочет показать их жестами. И испугалась.
Аурелия шагнула назад. Потом ещё раз. Развернулась и быстро пошла к своей двери. Почти побежала и через несколько секунд скрылась за ней.
Алларик остался в коридоре. Скетчбук в руке. Полоска света под её дверью.
Он не пошёл следом. Просто стоял и смотрел туда, где она исчезла. Потом опустил глаза на обложку и провёл пальцем по линиям своего силуэта, угадывающегося в штрихах.
— Ну и кто из нас трус? — спросил он в пустоту.
Алларик прислонился спиной к стене и на несколько секунд закрыл глаза. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Он понятия не имел, что делать со всем, что сейчас происходило внутри.
Но она его не оттолкнула. Она убежала.