Глава 28
«Не всякое наследие лежит на виду; иногда оно смотрит со стен и ждёт, поймёшь ли ты, куда вошёл.»
— Подождите-подождите, — Деймон встал как вкопанный перед воротами поместья Блэков. — Мы правда вот сейчас зайдём туда?
— Пошевеливайтесь, чего застыли? — усмехнулся Киёси.
Но сам смотрел на дом чуть дольше, чем следовало. Поместье давило не размером — давило временем. Камень, потемневший от десятков зим. Плющ, вросший в стены так, словно дом сам его вырастил. Всё это дышало чем-то, чему не было простого названия.
Стоило переступить за ограду, и что-то изменилось. Незаметно, но сразу. Ветер чуть отступил. Первый ноябрьский морозец стал кусать щёки с прежней злостью.
— Мне кажется или тут теплее? — спросил Зион.
— Не кажется, — ответил Брайан.
— Мы с Вивейн лучшие друзья, если ты забыл. Я здесь бывал.
— Мне это ни о чём не говорит. Где связь?
— Это работает с любым домом. Чем дольше одна семья живёт под одной крышей — поколение за поколением, тем сильнее становится защита. Она просто считывает намерение того, кто входит.
— Ты про защиту от сверхъестественного? — Деймон вскинул бровь.
Хоппер молчал, глядя на фасад. Потом сказал тихо, почти себе:
— Значит, у Блэков она очень мощная.
Брайан кивнул. Улыбнулся чему-то своему.
— Звучит, как бабкины сказки, — сказал Деймон. — Древнее поверье, которое давно никто всерьёз не воспринимает.
— То, что перестали воспринимать, не значит, что перестало работать, — ответил Брайан.
И пошёл вперёд, не оглядываясь.
Дверь открыл дворецкий: вежливый кивок, жест в сторону холла. Парни прошли внутрь и только тогда увидели, что их уже ждут.
Холл оказался не таким, каким его представляли. Высокие потолки, колонны, фонтан со статуей в центре, мраморный пол с тёмными прожилками. И портреты. Везде портреты: вдоль лестницы, по стенам, в простенках между окнами. Лица смотрели сверху вниз спокойно.
Зион медленно повернулся вокруг своей оси. Деймон запрокинул голову. Леон открыл рот и не закрывал его какое-то время.
Все, как по щелчку, повернулись к нему. Он стоял чуть в стороне от лестницы, руки в карманах, абсолютно спокойный, как человек, которого здесь совершенно не удивляет ни один квадратный сантиметр.
— А ты как тут оказался раньше нас? — спросил кто-то.
— Я тут живу, — сказал Алларик и закатил глаза.
— Ты тоже Блэк? — Кастиэль уставился на него. — И скрывал это от нас?
— Чё? — вскинул бровь Алларик.
Брайан в этот момент смотрел не на Алларика. Он смотрел на Аурелию, и едва сдержал смешок. Её лицо на эту фразу говорило громче любых слов.
— С утра вроде не был, — усмехнулся Алларик.
Кастиэль уже открыл рот, чтобы что-то ответить и застыл.
Высокий, тёмный костюм, телефон у уха. Говорил негромко, спокойно, но в этом спокойствии было что-то такое, от чего разговор в холле сам собой затих.
Он остановился. Посмотрел на двенадцать человек у себя в холле, не убирая телефон от уха. Сначала по лицу прошло что-то похожее на удивление. Потом брови сошлись. Он сделал глубокий вдох и, кажется, забыл выдохнуть.
Зион на полшага подался назад. Неосознанно.
— Аластор, не пугай пацанов, — легко рассмеялся Киёси.
Аластор перевёл взгляд на него. Помолчал секунду.
— Перезвоню, — сказал в трубку и убрал телефон.
Они с Киёси шагнули навстречу друг другу и пожали руки, коротко, без лишних слов, как люди, которым не нужно объяснять, сколько всего было между «тогда» и «сейчас».
— Давненько, — сказал Аластор.
— Давненько, — согласился Киёси.
Ребята переводили взгляд с одного на другого. На то, как их тренер стоит рядом с этим человеком совершенно спокойно. Как будто это нормально. Как будто так и должно быть.
— Хотел бы похвалить Аурелию, — сказал Киёси. — Она стала настоящей находкой для команды. Второй тренер, считай.
Киёси рассмеялся искренне, без предупреждения, так, что смех разлетелся по всему холлу.
И что-то в комнате сдвинулось. Плечи опустились. Зион выдохнул. Деймон, кажется, только сейчас вспомнил, что умеет моргать.
Аластор почувствовал толчок в спину. Обернулся. Приподнял бровь.
Аурелия стояла за ним и методично подталкивала его к коридору двумя руками, с абсолютно серьёзным лицом.
Он посмотрел на неё в немом вопросе.
— А чего это ты меня прогоняешь?
«Не говори, что собираешься смотреть с нами?»
Аурелия скептически сощурилась и упёрла руки в бока.
Аластор выдержал этот взгляд секунды три. Потом вздохнул.
— Ладно-ладно. Но я слежу в оба глаза.
Он смотрел на дочь. Только на неё. Но все в холле прекрасно поняли, что слова были обращены совсем не к ней.
— А что за этой дверью? — спросил Деймон.
Казалось, он озвучил то, что уже висело в воздухе. Ребята словно забыли, зачем вообще пришли. Поместье затягивало само собой, без усилий.
Аурелия чуть помедлила. Открыла приложение.
«Старый подвал. Портреты, гобелен.»
— Можно посмотреть? — спросил Хоппер.
— Конечно, — раздался позади голос Вивейн.
Она появилась легко, как появляются люди, которым везде хорошо. Тепло поздоровалась со всеми сразу, взяла Хоппера за руку и с той особой гордостью, которая бывает только у людей, любящих то, о чём рассказывают, повела ребят к двери. Для Вивейн это был способ поделиться чем-то настоящим. Открыть, показать, подарить.
Аурелия же не двинулась с места.
Она смотрела, как один за другим они проходят в дверной проём. Широкие плечи, незнакомые затылки, чужие голоса — сейчас они войдут туда, куда она сама заходила редко и всегда тихо. Почти на цыпочках. Как будто там можно было потревожить что-то, что лучше не трогать.
Подвал не был музеем. Не был парадным залом. Это было что-то другое. Плотное и молчаливое, как память, к которой не прикасаешься просто так. Там висели портреты людей, которых она никогда не знала, но чья кровь была в ней. Там было то, что принадлежало только семье. Только своим.
Дышать стало чуть труднее. Аурелия поджала губы, сжала пальцы на телефоне и не сказала ничего, потому что говорить было нечего. Вивейн приняла решение. Дом впустил их. Значит, так можно.
Алларик не пошёл следом за остальными. Просто остался стоять рядом. Он видел, как она провожает взглядом каждого из ребят. Как в лице что-то напрягается, не злость, не обида, что-то тоньше. Как она пытается что-то для себя принять и никак не может до конца это сделать.
Он знал это выражение. Видел его не первый раз.
Аурелия выдохнула коротко, почти беззвучно, и шагнула следом.
Здесь пахло иначе: старым камнем, воском, чем-то сухим и очень давним. Свечи на канделябрах горели ровно, не мигая.
Ребята шли медленнее, чем наверху. Говорили тише. Что-то в этом месте меняло людей просто от того, что они в нём находились.
Портреты шли вдоль стен плотно. Под каждым — меч. Тёмный металл, простые крепления, никакой красоты ради красоты. Просто вещи, которые когда-то были в руках, которые решали судьбы.
Вивейн что-то тихо рассказывала Хопперу, указывая на таблички. Голос у неё был мягкий, почти торжественный, она любила эту историю. Гордилась ею.
Аурелия шла чуть позади всех и старалась не смотреть на лица со стен. Потому что, когда смотрела, становилось совсем тяжело. Как будто они тоже смотрели в ответ и ждали объяснений, зачем она привела сюда столько чужих людей.
Зион остановился перед одним из клинков и потянулся рукой.
Алларик оказался рядом раньше, чем Зион успел коснуться. Не схватил и не одёрнул его руку. Просто встал между ним и стеной и посмотрел спокойно, без злости, но так, что рука Зиона сама опустилась. Он кивнул молча, чуть смущённо.
С другой стороны, Деймон, уже тянувшийся к соседнему мечу, перехватил этот же взгляд. Тоже передумал.
Алларик отступил. Огляделся медленно, внимательно, как человек, которому здесь важно всё.
Аурелия смотрела на него. Что-то в груди чуть отпустило, совсем немного, но всё же отпустило.
Ребята ещё какое-то время ходили вдоль стен. Кто-то читал таблички, кто-то просто смотрел молча.
Деймон остановился посреди зала и медленно обвёл взглядом портреты.
— Подождите, — сказал он. — Они все...
— Блондины, — закончил Зион. — С зелёными глазами. Все до одного.
Никто не ответил. Потому что ответ был очевиден.
Брайан стоял у одного из портретов и смотрел внимательно, не на черты лица, а на что-то другое.
— Они все разные, — сказал он негромко. — Вот этот, смотри, как держит голову. Будто всё уже решил и просто ждёт, пока остальные догонят.
— А этот, — Зион кивнул на соседний портрет, — как будто видит тебя насквозь и немного устал от того, что видит.
— Тот, что в углу, вообще страшный, — признался Деймон. — Ну, не в плане внешне… — затушевался он. — А в плане, что он как будто живой там… Не знаю.
— Это Стефан Блэк, — спокойно сказал Алларик. — Основатель рода.
Аурелия стояла чуть в стороне и следила за губами, улавливала обрывки разговора. Что-то в груди было всё ещё сжато.
— У него нет меча, — сказал Мальком.
Все посмотрели. Крепление под ним пустое.
— Почему без меча? — спросил Леон.
— Его желание, — сказал Алларик. Коротко. Таким тоном, который не приглашал к продолжению.
Леон посмотрел на него, потом на портрет. Кивнул, как будто этого было достаточно.
Алларик повернулся к Аурелии и посмотрел на неё.
Она встретила его взгляд и кивнула. Еле заметно. Он кивнул в ответ и отвёл взгляд.
