Марлон
Весна в этот год выдалась на редкость щедрой — ласковое солнце растопило последние остатки зимы, наполнив воздух ароматом молодой листвы и цветущих садов. Казалось, сама природа ликовала, и люди, уставшие от серости и холода, с радостью поддавались этому настроению. Парки и скверы были полны гуляющими, дети смеялись на детских площадках, влюблённые неспешно бродили, держась за руки, а пожилые пары, прикрыв глаза, грели лица под тёплыми лучами солнца.
Марлон и Офелия тоже любили эти прогулки. Они стали для них маленькими побегами от суеты, моментами, когда можно было просто быть вместе, без дел, без планов, без мыслей о грядущем открытии ювелирного дома.
Три года назад Офелия сделала выбор, который навсегда изменил ее жизнь. Журналисты, осаждавшие её на каждом шагу, мать, не устававшая повторять, что Марлон — недостойная партия для принцессы, бесконечное давление… В один момент чаша переполнилась. Она отказалась от титула, от дворца, от всего, что когда-то казалось неотъемлемой частью её существования.
Мать не простила. Отец, хоть и не одобрял её решения, не стал противиться — счастье дочери значило для него больше, чем условности. Брат же поддержал без колебаний.
Марлон… Он никогда не просил её об этом. Даже жалел, что из-за него Офелия лишилась семьи. Но видел, как она расцветала на свободе, как тяжёлый груз спадал с её плеч, и понимал — это был её путь. С тех пор они шли по нему вместе.
Он развивался как ювелир, она — как руководитель их общего дела. Сначала это была крошечная мастерская, потом — бутик, а теперь… Теперь через неделю должен был открыться их собственный ювелирный дом.
— Отец не сможет прийти, у него переговоры, — сказала Офелия, ловя взгляд Марлона. — Зато брат с семьёй будут.
— Здорово, мы давно их не видели, — улыбнулся он.
— Ещё спрашиваешь? — Марлон усмехнулся, поймав её лукавый взгляд. — Кстати, отец попросил сделать украшение для Айши. Как насчёт подумать вместе?
— А ты что, сам уже не справляешься? — Офелия вскинула бровь, но в уголках губ играла улыбка.
— Хочу довериться твоему женскому чутью.
— Но мне-то ты сделал кольцо самостоятельно, — захихикала она, демонстративно покрутив на пальце сапфировое кольцо — то самое, с которым он когда-то опустился перед ней на колено.
— Тебя я знаю, как любимую женщину, — парировал Марлон. — А вот Айшу — нет.
Они шли дальше, мимо уютных кафе, где в витринах красовались аппетитные десерты. Марлон кивнул в сторону пирожных:
— Может, по одному? Или молочный коктейль?
Но едва Офелия бросила взгляд на сладости, как лицо её побледнело. Она резко отвела глаза, сглотнув подступившую тошноту.
— Ты в порядке? — Марлон тут же нахмурился, его пальцы сжали её ладонь чуть крепче.
— Рассказывай. Что с тобой? — он приостановился, разглядывая её. — Я же вижу, что тебе нехорошо.
Офелия переминалась с ноги на ногу, внезапно осознавая, что момент, который она так тщательно планировала — красивый ужин, может быть, свечи, — вот-вот сорвётся. Но Марлон не из тех, кого можно отмахнуться. Его упрямый взгляд говорил: «Ты мне все расскажешь, даже если мне придётся ждать весь день».
Поэтому вместо слов она достала из кармана сложенный листок и протянула ему.
Марлон развернул бумагу. На ней — черно-белое изображение УЗИ, ещё нечёткое, но уже безошибочно узнаваемое.
— Мы станем родителями, — прошептала Офелия, наблюдая, как его глаза расширяются.
— То есть ты… там… — он осторожно тронул её живот, словно боясь повредить что-то хрупкое.
— Да, — она рассмеялась, и в её смехе звенело счастье. — Там уже живёт наш малыш.
— Ахуеть! — вырвалось у Марлона прежде, чем он успел подумать.
— Первое твоё слово ребёнку. Прекрасно, — Офелия закатила глаза, но смеялась ещё громче.
Его накрыло волной — горячей, ослепительной, неконтролируемой. Они пытались почти два года, потом махнули рукой, решив сосредоточиться на работе. И вот оно. Случилось.
С этого дня Марлон стал приносить ей цветы каждые три дня — чтобы вокруг неё было только красивое. Нанял помощника, чтобы она меньше уставала.
И каждый вечер, обнимая её за плечи, шептал что-то её животику — потому что не мог дождаться встречи с их маленьким чудом.
