Дневник Тёртлшелла
December 31, 2025
Дневник Тёртлшелла: Морриган
Давненько не виделись, не так ли?
Недавно с Пушпин связался новоизбранный главный ученый Тихого Неверленда — Фроузен Боба. Он работает в Форте Бланкет и попросил помочь в сборе информации о Царице Беззакония Ночи, регионального дикого округа.
Я не очень люблю мороз, но Пуш сказала, что эту работу нужно будет выполнить в любом случае. Она описала её как срочную, и я подозреваю, что она даже преуменьшила важность дела. Она вручила мне билеты на поезд, не дав никакой возможности возразить.
Завтра я сяду на поезд, который остановится в Порте Маршлайт, а затем на другой поезд до Форта Бланкет. Я с нетерпением жду, когда увижу океан, я не был в порту с детства!
Здесь, в Садах Достижений и на соседнем рынке, настроение у жителей мрачное. Пропало ещё несколько детей, многие из них из самоцветного улья. Похоже, вырисовывается определённая закономерность: тот, кто стоит за этим, предпочитает бестиальных детей, хоть и забирает всех подряд. Также зарегистрировано исчезновение десяти гоминидных детей, и ни одно тело так и не было найдено. Большинство теперь считаются погибшими, и Пуш полностью посвятила себя попыткам раскрыть, что происходит.
Она говорит, что исчезновения, как правило, происходят на окраине джунглей. Мы подозреваем, что в этом виноваты обджекты дикого округа. Дети больше не допускаются в эту зону, но все равно, в некоторые ночи, исчезает очередной ребёнок.
Я отвлекся. Завтра снова возьму перерыв от этого безумия. Горю желанием оставить все печали позади. В порту останусь на ночь и отведаю хого с Тех и некоторыми из её коллег. С нетерпением жду этого!
Какой прекрасный день! Должен признать, что трудно не относиться к этому научному журналу как к дневнику, но я не хочу забывать эти драгоценные моменты.
Поездка на поезде до порта прошла достаточно спокойно, и я был уверен, что по прибытии в Маршлайт меня встретит Тех. Вместо этого она задержалась на несколько часов и прислала вместо себя своего друга — капитана рыболовного судна по имени Гласс Бид, который отвечает за проведение фестиваля «Море Огней» в этом году.
Мы прекрасно провели время, прогуливаясь по красочному приморскому городку, мимо рыбацких и парусных лодок, пришвартованных у берега. Флаги и воздушные змеи в форме рыб были развешаны вдоль пирса в преддверии предстоящего фестиваля. Он показал мне свой корабль и представил своих двух детей, Лайфринга и Уотермауса, которые были оба очаровательны по-своему.
На лёгкий поздний ланч Гласс Бид отвёл меня в суши-ресторан с конвейерной лентой, где по воде плыли миниатюрные лодочки с тарелками нигири. Я никогда не был искусен в использовании палочек, но он настаивал, что все лучшие суши-повара рекомендуют есть нигири руками, так что мы именно так и сделали.
Я настоял, чтобы он присоединился ко мне за ужином. Сначала он протестовал, но когда я объяснил ему причины своего пребывания здесь, он согласился. Я спросил, знает ли он что-нибудь о Царях Беззакония. Оказалось, что однажды он встретился лицом к лицу с Царём Беззакония Ужасающих Приливов. Всего раз, но он клянётся, что это правда. Я обязательно изучу этот вопрос подробнее.
В тот вечер мы поужинали в ресторане китайской кухни, где каждый из нас выбрал отвар в форме лотоса и ракушек. Мы поместили их в кастрюли и наблюдали, как они тают в кипящий бульон, пока знакомились и обсуждали дела.
Тех наконец-то прибыла, в темно-бордовом винтажном платье, а я даже не подумал о том, что надеть.
Как неловко!
Она представилась изобретательницей, работающей с металлическими сплавами, импортируемыми с горы Фортуна в Пылающих Пределах. Большинство её машин предназначены для корабельных мастеров, хотя её амбиции явно простираются гораздо дальше. Она рассказала мне, что её назначенное животное — морское, и что она чувствует духовную связь с морской водой.
В конце концов мы перешли к моему заданию. Тех сказала, что договорилась с гидом: он встретит меня на станции Тихого Неверленда и сопроводит через снежные туннели в посёлок Форт Бланкет. Зная, что я холоднокровный, она снарядила меня утепленным альпинистским снаряжением с подогревом, которое её команда сама изготовила и подключила. Я надеюсь, что оно не загорится, пока я буду пробираться через Ночь.
Сегодня я буду ночевать у Тех, в высоком белом пляжном доме с широкими деревянными балками. Маршлайт имеет одну из самых скромных, и при этом захватывающих дух архитектур, которые я когда-либо видел. С другой стороны, я слышал, что трудно превзойти Анх, где каждое дизайнерское решение контролируется королевской семьей. Может , в следующий раз стоит отправится туда. У меня есть вопросы к их Царице, Пайпер, после встречи с Вархамером в Кольцах.
Я напишу, как пройдёт завтрашний день.
А пока... Спокойной ночи!
День 03 — Форт Бланкет
Мне есть что рассказать о сегодняшнем дне.
Во-первых, я проснулся рано утром — на самом деле, ещё было совсем темно. В два часа ночи я сел на поезд до Тихого Неверленда. Поездка прошла в тишине, и в последующие часы я с удовольствием наблюдал за восходом солнца. Однако теперь меня преследует вид голубых полей. С тех пор как я побывал в Кольцах, трудно не замечать разбросанные по ним тела.
Мы долго обсуждали их в исследовательской лаборатории Садов Достижений. Пушпин и я сами исследовали Окраины, чтобы подтвердить то, что Вархамер рассказал нам о Цветах Мечтателя. Действительно, в большинстве случаев на этих голубых цветочных полях можно было легко найти останки тех, кого мы называем Лжецарями. Мы надели противогазы, чтобы избежать седативного действия цветка, и взяли несколько образцов в лабораторию, как растения, так и Лжецарей, которые умерли, лёжа в них.
Настоящий прорыв произошел, когда мы обработали ткани Лжецаря. Мы обнаружили следы странного гормона, который нам удалось в течение нескольких месяцев синтезировать в потенциальный мед-стероид. Испытания были проведены на двух добровольцах: бестиале, страдающем аутоиммунным заболеванием, и гоминиде, страдающем от сильной изжоги. Оба исчерпали возможности традиционного лечения. Результаты были поразительными. Их состояние сильно улучшилось — гоминид заплакал от облегчения, когда понял, что может снова наслаждаться рагу на основе ру и гамбо из аллигатора, не чувствуя жжения в горле.
Испытуемый бестиал с аутоиммунным заболеванием продемонстрировал аналогичные результаты выздоровления. Однако у него начали появляться странные побочные эффекты.
В нашей рабочей среде возникло странное чувство тревоги — что-то, действительно нервировавшее лаборантов, когда испытуемый был рядом. Даже самые резкие лаборанты начинали вести себя сдержанно в его присутствии. Некоторые, кто был с ним более знаком, даже предлагали свою помощь. Мы провели внутреннее расследование, чтобы выяснить причины такого необычного поведения персонала, и выяснили, что большинство из них считают испытуемого «чрезвычайно авторитетным», несмотря на то, что его поведение и манеры не изменились. Общим для всех этих лаборантов было то, что они тоже были бестиалами.
Сам испытуемый также увеличился в размерах. Рост мышц является типичным для использования стероидов в лечении заболеваний, но его предмет также начал увеличиваться в размерах, что является побочным эффектом, который никогда ранее не наблюдался у обджектов среднего возраста.
Для меня всё сложилось воедино. У всех были свои подозрения, но интервью Вархамера всё ещё было свежо в моей памяти. Я предположил, что этот гормон может быть присущ только бестиальным обджектам, страдающим гигантизмом. Я также предположил, что, возможно, они каким-то образом выделяют его в виде феромона, и это влияет на поведение других обджектов.
Наши врачи сомневаются, что испытуемый когда-либо достигнет размеров настоящего Лжецаря или Царя Беззакония — для такого роста уже слишком поздно, - но он стал здоровее, сильнее и, несмотря на побочные эффекты, счастливее.
А это самое главное.
-
Поезд мчался вперед в течение нескольких часов, зеленая трава сменялась бесплодной, мрачной, синевато-серой землей, по мере того как мы поднимались на север. Затем появился снег. Я никогда раньше не видел его вживую. Сначала я был в восторге, но вскоре пронизывающий холод и ослепительная белизна убедили меня, что, возможно, снег переоценён.
Я быстро надел свою термоодежду, и в конце концов мы прибыли на станцию Тихого Неверленда. Она находилась довольно далеко от Форта Бланкет - чтобы добраться до городка, нужно было пройти через сеть извилистых снежных туннелей, и внутрь можно было попасть только с личным гидом. Выйдя из поезда, я чуть не задохнулся от морозного воздуха. Проводник представил меня моему гиду, пожилому джентльмену, который был частью охраны. Я протянул ему руку, но он, похоже, не был рад моему присутствию.
Я не знал много о самом регионе, за исключением некоторых их удивительных открытий. Текучка кадров среди учёных в Форт Бланкет была, по слухам, просто невероятной, но эти короткие исследования привели к изобретению специального пластика, который изолирует и защищает электронику от воздействия внешних факторов. Он удерживает воздушные карманы на микроскопическом уровне, уравновешивая холод и тепло и не давая им смешиваться. И сохраняя сухость.
Я попытался завязать непринужденную беседу с гидом, но получил “холодный” прием. Ха-ха!
Когда мы добрались до посёлка, у меня уже болели ноги. Не хороший знак на предстоящие дни, но нужно преодолеть это!
Наконец, туннели открылись в сам посёлок – под снегом скрывались мощёные улицы, хижины и коттеджи, сгруппированные под куполом из свисающих фонарей. Гирлянды украшали карнизы, отбрасывая теплый свет на грубый камень. Там было уютно, уединенно, почти невероятно тихо. И, что было моим первым настоящим наблюдением на практике, там была удивительно хорошая звукоизоляция.
Примечательно, что единственным другим бестиальным обджектом в поле зрения оказался Фроузен Боба. Он поприветствовал меня лёгким взмахом руки.
На самом деле, я не уверен, какое у него приписанное животное. Очень редко обджекты имеют дополнительные детали, но у Боба, похоже, есть что-то вроде хвоста. У него есть и другие интересные особенности, такие как ледяные когти и копыта. Лед также выступает из верхней части его стакана, создавая форму повёрнутой на бок буквы «С». Без сомнении, он рождён для этого климата.
Я ожидал громогласного смеха или какой-то другой дикой и бурной энергии. Но он довольно мрачно отреагировал на мои слова. Полагаю, он мягок душой, но полностью сосредоточен на делах. Он сразу же отвёл меня в лабораторию, первый этаж которой служил ему домом.
Я почти ничего не знал о том, кто ушёл в отставку. Как я уже сказал, в Форт Бланкет высокая текучка кадров. Когда я спросил об этом, он только хмыкнул.
Я помню его лицо в тусклом свете, наполовину скрытое отчётливыми тенями, отбрасываемыми камином. Я посмотрел на камин и спросил, куда уходит дым. Он сказал, что это декорация. Приглядевшись, я убедился, что это правда. Камин был электронным!
Он предложил мне сесть. Я опустился на изношенный кожаный диван, и моя утеплённая одежда опустилась вместе со мной. В комнате стало жарко, поэтому я нажал маленькую кнопку, вшитую в подол моей куртки, чтобы выключить систему обогрева. Тех предупредила меня, что батарея может проработать только неделю. Кто знает, сколько я пробуду здесь?
Это было правильное решение, потому что Боба начал описывать Ночь как один из самых больших и опасных диких округов в мире: огромные ледяные пещеры, резкие обрывы, снежные ямы, нетронутые веками, если не с начала времён.
Он подтвердил мои теории, признав, что Царица Беззакония, которую он представил как Морриган, держала посёлок под своей властью с момента его основания. Он хотел, чтобы я помог ему записать её - то, что исследователи пытались сделать на протяжении десятилетий, но безуспешно. Ничего завершённого. Ничего, что могло бы что-то изменить. Он сказал, что здесь не проводят полевые исследования, а когда пытаются, обджекты обычно не возвращаются.
Он откинулся на спинку кресла и стал листать пожелтевшую папку с изношенными записями о Морриган. Бумаги были испачканными и хрупкими, вероятно, старше моих родителей, и грозились развалится в его руках. Мне хотелось схватить их, пока они не рассыпались, но я сохранял спокойствие из вежливости.
Я могу процитировать его слова в точности даже сейчас, спустя несколько часов.
Потомственный каннибал. Я опущу подробности, но вкратце:
«Морриган требует количество энергии, которое наш вид из синтетики не может обеспечить. Она компенсирует это, создавая жизнь по собственным правилам. А затем пожирает её».
Он посмотрел на меня и сухо сказал: «Ты можешь погибнуть».
Его выражение лица не изменилось. А моё - да.
Он попросил меня объяснить, что такое «вездесущность». Я заикаясь пробормотал что-то о сознании, которое существует в двух местах одновременно. Он кивнул. «Довольно близко».
Затем он попросил меня дать определение понятию «потомственный каннибализм». Я описал это как мать, пожирающую своего ребёнка.
Он просто ответил: «Да».
Я спросил, как он может быть уверен, что эти записи достоверны. Он начал с рассказа о Форте Бланкет, который когда-то существовал. В первые дни поселения количество бестиальных обджектов было равным количеству гоминидных объектов.
Со временем бестиалов стало больше, чем гоминидов, но что-то было не так. Один, а может быть, и несколько из этих бестиалов интегрировались в их общество из дикого округа. Их приняли с распростертыми объятиями. Затем жителей начали находить мёртвыми в своих домах.
Форт Бланкет начал своё первое расследование убийства. Видимо, безуспешно. Город стал «клаустрофобным».
Замерзший Боба откинулся на спинку стула и сжал холодные руки. Он рассказал мне, как город становился всё более параноидальным с каждым поколением, а серийные убийцы продолжали появляться.
Естественно, они винили в этом существ из дикого округа. Ведь эти проблемы начались только после того, как они переселились в посёлок. Эти существа были сожжены заживо. Были допущены новые. Последовало ещё больше смертей. И так по кругу.
Цикл повторялся, пока гостеприимство не превратилось в страх. «Кто-то, похожий на тебя, убил мою мать» и так далее. Они перестали принимать обджектов из дикого округа.
Боба встал и на мгновение вышел из комнаты, вернувшись с бокалом виски. Он не предложил мне. Ничего страшного - я не пью. Хотя в тот момент я, возможно, выпил бы. Он сказал, что они прозвали этих недоброжелателей «Детьми Ночи». Если ребёнок мало похож на животное или предмет, родители должны бросить его на произвол судьбы. Конечно, родители привязываются к любому ребенку, которого находят в отверстиях камня призыва, поэтому обджектам было очень трудно это сделать. Не говоря уже о том, что никто не хочет оставлять новорожденного умирать, независимо от обстоятельств.
Иногда в городе делали исключения. Иногда случались совпадения. Это были не их дети. Появлялось всё больше тел. Иногда для безопасности сжигали целые семьи.
Я спросил его, почему эти обджекты умирали.
Он рассказал мне, что Морриган передает своим детям своеобразную диету. Она питается не за счёт расщепления пищи в желудке, а за счет поглощения самой жизни. Растения и животные не могут прокормить ни её, ни её детей. Это стало ясно, когда дикие существа из окружающих районов интегрировались в общество и произошли эти необъяснимые смерти. У жертв не было ран, признаков болезни, явных причин смерти. Такого просто не бывает.
Затем Фроузен Боба встал и вручил мне лист бумаги. На нём была стенограмма допроса обджекта, которого подозревали в смерти двух других обджектов.
Поскольку я не мог оставить себе копию этой исторической записи, кратко изложу её содержание.
Подозреваемый, обвиняемый в двух убийствах, никогда не прикасался к еде. Его рацион отслеживался, но он никогда не забирал его. Подозрения усилились. В конце концов, его заперли и заставили есть. Его тошнило. Его заставили снова. Его снова тошнило. Он не мог даже воду пить.
Голодая, он слабел. Затем однажды утром охранник был найден мёртвым у решётки камеры, иссушённыы, как и другие. Заключенный был виновен вне всякого сомнения, хотя способ убийства оставался неизвестным.
Затем Фроузен Боба затем передал мне записи.
Описания ужасных экспериментов над обджектом. Мне становится плохо, когда я вспоминаю использовавшиеся ими методы. Они обнаружили, что он обладает регенерацией. Они сделали с ним всё, что можно было придумать. Потом он умер.
Фроузен Боба явно прочитал моё выражение лица и высказал своё первое и единственное утешение:
«Мы больше так не делаем».
Подводя итог, можно сказать, что Дети Ночи могут высасывать из человека энергию до самой смерти. Это временно усиливает регенеративные свойства Детей и является их пропитанием. Фроузен Боба отметил, что на протяжении поколений эти обджекты агрессивно эволюционировали, делая всё нужное, чтобы обеспечить себе «пищу» и гарантировать выживание.
Рука Боба упёрлась в спинку дивана, когда он навис надо мной, каркас заскрипел под его весом. Я наклонился назад, чтобы посмотреть ему в глаза, пока он объяснял. Он сравнил Детей Ночи с морскими черепахами: рождённые в этом мире и брошенные на произвол судьбы, они мчатся к спасению. Им повезёт, если они вообще выберутся из камня призыва, ибо их мать создает их только для того, чтобы съесть. Но природа, как всегда неумолимая, дала им шанс — камни призыва отчаянно компенсируют это странными адаптациями. Регенерация. Очарование. Манипуляция. Маскировка. С каждой мутацией они становились всё более похожими на жителей посёлка, настолько, что могли сойти за их собственных детей.
Он пронзил меня взглядом, его лицо было как каменное. Затем он сказал, что даже с помощью теста ДНК он не уверен, как долго между нами будет оставаться разница на молекулярном уровне. Что мы все произошли от одних и тех же камней, и что самим камням нельзя доверять. Наконец, он понизил голос и добавил: «Теперь любовь приходит сюда, чтобы умереть. Никто больше не хочет иметь детей. Прошу, помоги нам».
Я боялся, но у меня не было выбора.
Поэтому я спросил его прямо, что от меня требуется.
Он поставил три задачи. Во-первых, я должен выяснить, почему Морриган выбрала целью этот посёлок. Он объяснил, что её стражи иногда нападают на снежные туннели, и ещё раз подчеркнул её вездесущность - то, как она может разделиться на более мелкие части.
Словно моя кровь не могла застыть от ужаса ещё больше, я нерешительно согласился попробовать.
Я не хочу спать. Я не хочу, чтобы завтра наступило. По правде, это и есть причина, по которой я так долго задерживался на этой записи. Боюсь, что она может стать моей последней.
День 04 — 3-ий Сектор
Здесь ужасно холодно, но я спокоен. Пишу для вас из полярной палатки в 3-ем Секторе Ночи.
Ночь делится на четыре официальных сектора, каждый отличается по внешнему виду. 1-ый Сектор — это обширное ледяное поле. 2-ой Сектор — сеть ледяных пещер. В 3-ем Секторе под снежными куполами спрятаны рощицы, а 4-ый Сектор — это то, что мы ищем: горы.
Сегодня утром меня отправили в экспедицию с гидом. Диалог даётся нелегко, но гид, кажется, достаточно охотно помогает мне ориентироваться и выживать.
Мы ещё не встречали диких обджектов — в этом районе очень тихо. Однако мы пересеклись с белыми кроликами и черными птицами. Гид всегда уводит нас подальше от них, возможно, из-за более глубокого понимания того, что не стоит беспокоить.
Пробираться сквозь глубокий снег – это, конечно, непросто. То, что раньше было терпимым в полевых условиях, теперь стало изнурительным. Погода безжалостна. Даже когда мы наконец останавливаемся, чтобы поесть, приготовление еды кажется испытанием на выносливость. Мы едим быстро, пока еда не замерзла, или же прибегаем к пеммикану.
Я спросил гида, что такое пеммикан. Он объяснил, что это пища для выживания, приготовленная из мёда, ягод, масла и куриного жира. В целом она сьедобная, но едва ли её можно назвать аппетитной. Тогда я подумал, что большая часть их продовольствия, вероятно, импортируется из порта или Колец.
Что касается достопримечательностей, то снег простирается до самого горизонта. Иногда монотонность нарушают карнизы, слово, которое я сегодня узнал, или слабые силуэты замёрзших сосен, погребённых под снежными куполами.
Я начал подозревать, что большинство бестиалов здесь живут в норах. Во время поиска ровной площадки для установки палаток мы обнаружили несколько давно заброшенных нор. Я исследовал несколько из них, некоторые больше, некоторые меньше. Похоже, что дикие обджекты этого округа не имеют других занятий, кроме поиска пищи и совершенствования ремёсел. Многие норы были заполнены опрокинутой мебелью и плетёными безделушками, сделанными из всевозможных найденных материалов. Не осталось ни крошки еды, но осталось несколько шкур, вероятно, применявшихся для согревания.
В Раю редко снимают шкуры с млекопитающих, поскольку аллигаторы дают их в изобилии, а в жару мех не нужен. Здесь же тепло жизненно необходимо.
Из-за неровной местности наши палатки пришлось разбивать на значительном расстоянии друг от друга. Хотя мы оставались в пределах одного снежного купола, после ужина мы теряли друг друга из виду до утра. Я забыл взять свою бутылку с водой у костра, где мы готовили еду. Нам посоветовали носить их с собой ночью, чтобы они не замерзли, когда мы проснемся. Я не выделяю тепло и не согреваю себя никаким другим способом, но моё специальное снаряжение определённо это делает.
Рядом с костром, за несколькими деревьями и сугробами, была видна палатка гида. Я заметил пару чёрных птиц, сидящих на палатке — глупо, что мы старались их избежать! Боюсь, что когда гид проснётся, его палатку покроет птичий помёт.
День 05 — Айскрим
Произошло что-то ужасное.
На самом деле, произошло многое.
Проснувшись сегодня утром, я ожидал, что меня разбудит гид, но меня встретила тишина. Я побрел к костру и подождал некоторое время, а затем пошёл проверить его палатку.
Я ждал несколько часом, надеясь на лучшее. Может, он ушел что-то забрать. В конце концов меня охватил ужас. Я не мог различить наши следы. Смогу ли я найти дорогу обратно в одиночку? Конечно, я мог бы проследить путь одного дня путешествия... но он оставил все свои вещи. Я его бросаю, или что-то уже похитило его?
Как будто почувствовав мое отчаяние, когда я задержался у края снежного купола, меня встретил мой самый первый обитатель Ночи. Ожидая увидеть зубы и когти, я вместо этого встретил просто Айскрима.
Из всех обджектов, которых я мог ожидать встретить в этом замерзшем и пустынном диком округе, гоминидный обджект не был одним из них. Он нёс припасы в плетеных корзинах, и внимательно осмотрев меня, спросил, один ли я.
Я объяснил, что произошло, или что, как мне кажется, произошло. Он мрачно кивнул, что, как я начинаю замечать, делают многие обджекты здесь.
Затем я объяснил, для чего я вообще здесь. Он предложил помощь. Я был очень удивлен, потому что, изучив записи Морриган с Фрозен Боба, я понял, что гоминиды здесь не любят бестиалов. К сожалению, это включает и меня.
С нерешительностью я собрал то, что считал полезным, и оставил немного на всякий случай. Этого должно хватить, чтобы гид, если он вернется, смог хотя бы добраться домой.
Айскрим не сильно отличался от Фрозен Боба по характеру. Он был информативным, мягким в разговоре и немного мрачным. Однако, в отличие от Боба, он более охотно беседовал на самые разные темы, что меня очень порадовало! Он шёл по снегу босиком, одетый лишь в бумажную обертку своего предмета. Я спросил, не холодно ли ему, и он ответил, что предпочитает, чтобы было холодно. Полагаю, для рожка мороженого это вполне естественно.
Я спросил, сам ли он плёл корзины. Он ответил, что сделал несколько, но большинство своих вещей приобрел путём торговли. Мы начали обсуждать торговую экономику Ночи.
В Раю есть Рынок Оникса, один из крупнейших официальных рынков в мире, уступающий только торговым центрам в Анхе.
Хотя внутри общества доминирует валюта, торговля остается глобальным языком. Айскрим подтвердил, что он торгует предметами из диких округов, чтобы получить многое из своих припасов, и большую часть времени проводит в поисках ценных вещей.
В Ночи к таким ценным товарам относятся меха, еда, мебель, кости, сырье и, иногда, произведения искусства. Он подтвердил мои теории о том, что большинство обитателей диких округов живут под землёй, и не слишком агрессивные. Это очень отличается от Влажных Дебрей в Раю.
Я предположил, что это различие может быть связано с нехваткой здесь бестиалов, относящихся к верхушке пищевой цепи. Во Влажных Дебрях существует конкурентная экосистема, в которой обитают очень агрессивные хищники.
Однако, по словам Айскрима, большинство хищников в Ночи довольно маленькие и сдержанные. Он объяснил, что более крупные хищники в основном питаются грызунами и рыбой, а некоторые из них впадают в спячку на большую часть года. Самые крупные из них, как говорят, живут на «айсбергах» далеко на северо-востоке, за 4-ым сектором и ближе к арктическому морю. Для нас это неизведанная территория — честно говоря, я и не знал, что здесь вообще есть океан.
Судя по всему, моря усеяны плавучими ледяными образованиями, на которых обитают некоторые бестиалы. Меня завораживают эти обджекты, которые могут плавать в ледяной воде и, в некоторых случаях, проводят всю свою жизнь под водой.
Я решил отложить вопросы о Морриган до тех пор, пока мы не дойдем до жилища Айскрима. Подобно берлогам и норам, которые я видел раньше, это была полость под землей в конце длинного туннеля. По мере того как мы приближались к жилищу, воздух становился теплее. Не тёплым, но теплее.
Гордо подняв руку, он сказал, что написал её сам. Затем он объяснил, что тёмные пигменты были получены из почвы, где всё разлагается медленно, а более теплые оттенки — из снежных водорослей и минералов. Действительно, у него много свободного времени.
Больше всего меня заинтересовал сюжет картины.
Мы с Айскримом сели на два деревянных пня по обе стороны от низкого каменного стола, и он рассказал мне о ней, не отрывая глаз от картины. Мне придется пересказывать его слова, но я постараюсь как можно точнее передать его рассказ:
«Когда я впервые оказался здесь, я бродил по северо-востоку в сторону Северного Ледовитого океана, полный обиды. Я был готов отдать себя природе, хищникам, готовящимся к зимней спячке у воды. Я хотел, чтобы я был кому-то нужен, и я больше не хотел жить.
Когда я достиг берега, я вошёл в ледяную воду, погрузившись по пояс, и стал ждать. Когда мимо проплыли большие льдины, я в конце концов залез на одну из них, с любопытством ожидая увидеть, какого хищника пошлёт мне море.
Я свесил ноги с края, в воду, пока плыл прочь от берега. В конце концов, хищник действительно нашел меня, но он не разорвал меня на части и не съел целиком.
Что-то медленно поднялось из глубин, протянуло ко мне щупальце и потянуло под воду.
Сначала я был напуган смертью. Потом напуган её красотой».
«Бестиальный обджект северного моря. Первый и единственный на моей памяти. Я не мог понять, что она такое, и она, похоже, тоже не была уверена в отношении меня.
Думаю, я сам был первым и единственным гоминидным обджектом северного моря».
Он рассказал мне, что эта встреча вдохновила его двигаться дальше, начать видеть ту же красоту во всём. Он понял, что может создавать искусство, чтобы сохранить эти моменты, дать им вечность там, где память может подвести. Хотя за эти годы он продал большинство своих картин, эта всегда останется с ним. Это был его способ запомнить её на случай, если однажды летом, когда он вернётся в арктическое море, её уже не будет.
Я поделился своим пеммиканом с Айскримом, который настаивал, чтобы я взял что-нибудь взамен. Он предложил мне несколько вещиц, которые считал культурно значимыми, также маленькую плетеную корзинку, сделанную незнакомцем, и свою собственную художественную печать. Я постараюсь хранить их при себе, чтобы они сохраненились в Раю как часть истории исскуства.
Он объяснил, что делает бумагу из отмерших волокнистых растений и вырезает деревянные штампы, чтобы многократно воспроизводить одно и то же изображение. По его словам, этому ремеслу он научился у одного из тех самых хищников, от которого когда-то пытался избавиться.
Каждый год возвращаясь в одно и то же место, чтобы увидеть свою музу, он обрёл больших товарищей, которые были плодовиты в искусстве.
Устраиваясь на ночь, я обнаруживаю, что в темноте вижу достаточно хорошо, чтобы писать. Я достал спальный мешок и скоро буду отдыхать, хотя моя голова полна мыслей о том, что есть любовь и жизнь, и чего я смогу достичь в своей.
Мне есть о чём рассказать, и я рад сообщить, что пережил ещё один день в Ночи.
Айскрим привел меня во 2-ой Сектор — обширную сеть ледяных пещер под слоем снега. Этот путь привёл нас прямо к 4-му Сектору, где мы, скорее всего, встретим Морриган.
Несмотря на то, что туннели были погребены под снегом, они были достаточно светлыми, чтобы в дневное время мы могли передвигаться по ним без фонариков. Айскрим объяснил, что некоторые бестиальные обджекты охотятся на грызунов на поверхности и ныряют в снег в погоне за ними. Они часто роют достаточно глубокие норы, чтобы добраться до верхнего слоя льда, через который проникает солнечный свет. Это создает бледные лучи света вдоль ледяных потолков, освещая пути, по которым в результате проходит наибольший поток обджектов.
Он сравнил ледяные туннели с жилым кварталом, сказав, что многие обджекты предпочитают жить здесь, особенно те, у кого их предмет охлаждён или заморожен, поскольку эта холодная среда наиболее комфортна для них. Кое-где проходы были заблокированы толстыми ледяными плитами с вырезанными на них сложными узорами, что указывало на то, что кто-то живёт в этом туннеле. Они выглядели как украшенные двери.
Айскрим привёл меня к одной из них, расположенной на его обычном маршруте, и кого-то позвал. Вырезная ледяная глыба сдвинулась в сторону, открыв вид на огромного бестиала, которую он поприветствовал как «Сэм».
Я пожал руку Сэм, или, вернее, её коготь, который был настолько велик, что я мог обхватить его только частью своей руки. Она спросила Айскрима, которого она называла «Клифф», что ему нужно, и он представил меня как исследователя с юга. Он описал Сэм как одно из чудовищ, которых он встречал на северном побережье. Сэм рассмеялась и подразнила его по поводу того, как они познакомились, о том, как он хотел, чтобы она его съела.
Пока мы продолжали путь по ледяным туннелям, Айскрим объяснил мне правила именований 2-го Сектора. Поскольку многие обджекты здесь называются «замороженное что-то» или «ледяное что-то», жители обычно обращаются друг к другу по вторичным или более уникальным именам внутри сектора.
Например, Сэм технически должна была бы называться Айскрим Сэндвич или просто Айскрим, что вызвало бы очевидную путаницу, поскольку Айскрим, с которым я путешествую, тоже Айскрим. Как это было бы забавно!
После целого дня ходьбы мы достигли конца ледяных туннелей. Они были гораздо лучше освещены внешним светом и выглядели красиво, поэтому я сделал фотографию. Ещё через несколько часов путешествия мы наконец прибыли к краю 4-го Сектора, где укрылись в скалистой пещере.
Айскрим устроил себе спальное место из принесённых с собой вещей. Кажется излишним спрашивать, не холодно ли ему, но эта мысль все же приходит мне в голову.
Мои нервы снова на пределе, когда я думаю о том, что мы можем найти завтра. На всякий случай я запечатал этот дневник в пластиковый контейнер.
Если я не вернусь, я не хочу, чтобы мои находки были потеряны из-за повреждения водой или разбросаны вместе с моими вещами — утеряны вместе с моей жизнью.
Я вернулся. Не могу поверить, что вернулся.
Моя термоодежда была на грани поломки, когда я наткнулся на Форт Бланкет. Я всё ещё дрожу. Не могу понять, от холода это или от того, что я увидел.
Моменты возвращения как в тумане. Долгий путь назад, охранники туннеля, кричащие и поднимающие оружие, Фроузен Боба, мчащийся по снежным туннелям, чтобы вовремя подхватить меня, когда я рухнул от изнеможения. Всё, что я знаю наверняка, это то, что теперь у нас есть нечто очень ценное, и оно будет сохранено навсегда.
Айсскрим и я поднимались по заснеженным горам. Как только мы достигли подножия хребта, ветер изменился. Он хлестал по поверхности с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Он щипал глаза и жёг горло, как и в день моего прибытия, но мы продолжали идти вперёд в погоне за знаниями.
Мой новый гид шёл впереди уверенной походкой, но оставался начеку, зная об опасностях этого места. Он сказал мне, что если мы и найдем её где-нибудь, то это будет рядом с запретным камнем.
Запретные камни, объяснил он, являются её местами кормления. На картах Форт Бланкет они отмечены как недоступные камни призыва, высоко в горах 4-го Сектора, которые Морриган захватила для себя. Иногда она захватывает новый камень в более низком секторе, и тогда картографы вынуждены обновлять свои карты.
Пока мы шли, мы миновали поваленные мёртвые деревья. Посреди поляны была неглубокая яма — гигантский идеальный круг, который ещё совсем недавно должен был быть заполнен снегом от бушующих ветров. Айскрим предупредил меня, чтобы я сохранял бдительность, сказав, что мои инстинкты в таком месте сильнее, чем его.
Я вспомнил, что Рогоз однажды рассказал мне о чувстве опасности.
Что-то большое завыло, стуча по снегу и заставляя мою кровь стыть в жилах.
Огромный бестиальный обджект — без сомнения, Лжецарь — пробирался сквозь снег, запрокидывая голову, чтобы завыть. Звуки были жуткими, и я чувствовал, как моё тело вибрирует от каждого громкого вопля.
Его глаза ледяного-голубого цвета были устремлены на серое небо, как будто требуя от чего-то. Длинная белая шерсть колыхалась на ветру. После каждого воя он оскаливал зубы, обнажая чёрные десны, а уголки его рта дергались от эмоций, когда он кричал.
И впервые я стал свидетелем того, как Лжецарь заговорил.
Низким и хриплым голосом он сказал:
«Гнилой мир».
И затем небо обрушилось на нас.
Облака расступились, и что-то невидимое закричало со всех сторон одновременно. Ветер заглушился, задушился тем звуком.
Почти в одно мгновение, нас сковала сила притяжения, которую я могу сравнить только с тяжестью всего мира, и я боялся, что это продлится вечно.
Крики усилились, сконцентрировавшись на пронзительной ноте, пока Лжецарь продолжал смотреть в небо.
Из дыры в облаках высунулся длинный чёрный коготь и опустился. Он коснулся Лжецаря под подбородком и поднял его голову выше. Только тогда страх в моем теле сменился адреналином. Нам нужно было бежать.
Я схватил Айскрима за руку и потянул его. Растерянные и напуганные, мы оба пробирались через густой снег, не слыша собственных криков из-за шума.
Когда мы наконец отдалились, я набрался смелости и обернулся. В тот момент, когда я оглянулся, крики прекратились. Вместе с ними утих и ветер. Внезапная тишина была оглушительной.
Яркий свет заполнил мое зрение, переходя в мягкое голубое сияние. Спустя всего несколько секунд земля начала дрожать, и дрожь становилась всё сильнее и сильнее, пока ударная волна ветра и снега не отбросила нас назад.
Я спрятался в своём пагцире. В ней время всегда кажется замедленным, и, как обычно, я не мог не переосмыслить каждый жизненный выбор, что привел меня к этому моменту.
Когда я вылез наружу, её уже не было. Только тогда ветер снова начал усиливаться. Как будто гора затаила дыхание. Мы с Айскримом, сначала колеблясь, решили выяснить, что произошло.
Осторожно шагая по снегу к тому месту, я снова начал чувствовать беспокойство. Найдём ли мы там Лжецаря? Останутся ли хоть какие-нибудь следы?
К нашему ужасу, в центре идеального круга — ещё одной неглубокой, заснеженной яме — был силуэт шатающегося бестиала, который поднялся на ноги и уставился прямо на нас. Лжецарь остался в живых после взрывного удара. Однако его внешний вид заметно изменился.
Он сделал хриплый вдох и издал ещё один вой, резко дернувшись вперед, когда его челюсть разверзлась. На этот раз звук был пронзительным и мучительным. Ледяной ветер вырвался из его горла, как будто сама гора, как будто Морриган, поглотила его. В этом теле не осталось души.
Я сделал несколько шагов назад, затем развернулся и побежал, а Айскрим последовал за мной.
В последующие дни мы возвращались в Форт. Айскрим остановился в отмеченном месте на тропе и попрощался. Он указал мне направление к ближайшему снежному туннелю, заверив, что я доберусь до него за час. Он сказал, что не может следовать за мной дальше.
Очевидно, что взять интервью у Морриган было невозможно, но здесь происходит что-то грандиозное и очень сложное. Сегодня я отдохну. Завтра я обсужу свои находки с Фроузен Бобой, и, если повезет, наконец-то смогу вернуться домой.
День 10 — Восстановление
Обсудив свои находки с Фроузен Бобой, я сажусь в поезд домой. Это долгая поездка прямо в Рай, где меня будут ждать друзья и семья, и я не могу дождаться.
Боба поздравил меня с результатами моих исследований, и вместе мы добились нового прогресса, который может принести пользу Форту Бланкет на долгие годы. Когда мы обсуждали встречу с Лжецарём, Боба объяснил, что об этом явлении ходили только слухи среди охранников и молодых пар, путешествующих к камням, захваченным Морриган.
Они называли шатающихся оболочек «гулями». Когда Морриган захватывает камень призыва, некоторые сообщают, что вблизи этого места на них нападают эти существа. Мы пришли к выводу, что гули должны быть Лжецарями, пережившими нападение Морриган. Мы полагаем, что они были настолько сильно повреждены в процессе высасывания жизни, что потеряли себя и превратились в ходячие оболочки.
Фроузен Боба подозревает, что это изменение может быть необратимым. Некоторые стражники сообщали, что видели одних и тех же гулей на протяжении многих лет, всегда враждебных и бродящих возле запретных камней.
Мы можем только гадать о том, кого и что Морриган решает оставить в живых в этом мире и почему. Лично я не могу не задаться вопросом, не пытается ли она сохранить какой-то баланс.
У неё, должно быть, есть способность любить что-то, даже если оно гнилое. Если бы у неё не было любви, камни не приняли бы её прикосновения, и она бы наверняка умерла от голода.
Мне щедро заплатили за то, что я подверг свою жизнь такому риску. Мой гид ещё не вернулся домой. Мои находки были скопированы, и они настояли, чтобы я забрал произведения искусства с собой в Рай.
Фроузен Боба заверил, что мои усилия не были напрасными, но я чувствую, что не достиг многих из его целей. Он сказал мне, что мои услуги, вероятно, не понадобятся еще сто лет, и пошутил, что я должен когда-нибудь завести детей, чтобы в мире появилось больше обджектов, готовых пойти на такие жертвы ради открытий. Как глупо.
Тем не менее, я всё ещё думаю о Порте Маршлайт. Может быть, я куплю там небольшой домик на пляже. Даже если у меня никогда не будет собственных детей, возможно, однажды я буду учить кого-то, кто любит мир настолько, что готов следовать за его тайнами, куда бы они ни привели.
А пока я буду много думать о том, чему я научился в этом месте.
До новых встреч!
Автор комикса:
Честер Фернандез
Над переводом главы работали:
,fulfy - перевод, вёрстка
LarvaTeam 2025