Русско-византийский договор 911 года: документальный памятник Руси

Развитие государства связано с изменением его правовой практики. Постепенно устные договорённости между правителями государств начали заменяться письменными договорами. Возникновение письменных соглашений ознаменовало переход к документальной фиксации правовых отношений. Документ становился главным носителем материальной информации, основной задачей которого было установление и распространение межгосударственных актов [1, 19-24].

Одним из таких документов является русско-византийский договор 911 г., заключённый между Древнерусским государством и Византийской империей по инициативе киевского князя Олега Вещего. Этот акт впервые закрепил политические и экономические основы мирных межгосударственных отношений и стал важнейшим свидетельством ранней письменной практики на Руси [2, 60-90].

Анализ договора 911 г. включает решение следующих исследовательских задач:

Во-первых, факт фиксации соглашения между суверенными государствами X в., который отражает становление письменной международно-правовой практики на раннем этапе развития Древнерусского государства;

Во-вторых, установление византийской традиции составления аналогичных дипломатических актов, предположительно сохранившихся в имперских книгах византийской канцелярии. Это позволяет реконструировать юридико-канцелярские формы и понять возможные источники текста договора;

В-третьих, изучение Средневековья периода IX–X вв. необходимо для анализа состава договора 911 г., понимания политических решений и условий принятия актов. Такой подход позволяет выявлять хронологические несоответствия и ошибки в копиях летописных сводов, а также уточнять источниковедческий контекст документа;

В-четвёртых, анализ пути передачи текста договора, который мог проходить через византийские архивные копии или через деятельность русских книжных мастерских и летописных монастырей, что обусловило появление переводных и адаптированных версий документа в древнерусских летописях;

В-пятых, в первых летописных списках, таких как Лаврентьевский, Ипатьевский, Радзивилловский и Московско-Академический своды, а также в Хлебниковском списке, договор 911 г. представлен в изменённом и интерпретированном виде. Это требует детального текстологического анализа источников.

Единственный письменный вариант договора 911 г. известен исключительно через «Повесть временных лет» [3, с. 17-21] и её первые производные списки – Лаврентьевский [4, с. 8-10], Ипатьевский [5, с. 29-36] и Радзивилловский [6, с. 42-46] и т. д. Эти памятники литературной письменности стали основным каналом передачи текста договора и важнейшими объектами источниковедческого анализа.

В летописных списках договор представлен как переложение византийского оригинала, включенное в повествование и снабженное формулой о «двух хартиях», то есть написанием на двух языках, греческом и славянском. Это указывает на осознание юридической функции документа и существование письменной фиксации.

По мнению филолога А. А. Шахматова, «только сравнительное изучение различных списков и редакций может привести исследователя к точному определению состава памятника» [7, с. 207–209]. Советские и российские историки (Д. С. Лихачёв, И. Н. Данилевский, М. Н. Тихомиров) подчёркивают, что текст договора сохранился исключительно в составе ПВЛ и не имеет иных самостоятельных источников [8, с. 8–17].

Можно предположить, что оригинальный текст договора хранился в «Византийской императорской канцелярии» в составе сводов международных актов IX–X вв. Но документ до нас не дошёл, вероятно, вследствие разрушений византийских архивов после IV крестового похода (1204 г.) и падения Константинополя (1453 г.). Также возможен процесс перетирания документов [9, с. 291-347].

При исследовании мы сталкиваемся с проблемой «временного барьера», в невозможности прямого обращения к подлиннику документа. Утрата оригинала через время детерминировала сложность дальнейшего исследования.

Славянский текст, известный нам по копиям «Повести временных лет», вероятнее всего, является переводом или устным пересказом, выполненным в обоих случаях книжниками-монахами. Следовательно, сам оригинал документа не попал на территорию Руси, но был реконструирован по памяти или копии, возможно, из посольских архивов.

Историк М. Н. Тихомиров вводит понятие архивного контекста, подчеркивая необходимость изучения условий создания, хранения и передачи подобных документов. Он отмечал, что договор 911 г. представляет собой пример трансформации официального акта в литературно-летописный текст, что характерно для эпохи зарождения русской документальной традиции [10, с. 96-97]. Летописи представляются нам, как отмечал Д. С. Лихачёв, «историческим и юридическим» повествованием [11, с. 226].

Исследования показывают, что древнерусские акты редко сохранялись в виде оригинальных хартий. Их текст переходил в летописный свод, где документ приобретал новую форму – архивную фиксацию через переписанный текст.

Историк Н. И. Платонова отмечала: «Методически неверно смешивать известия договоров и летописей – договоры сами по себе являются источниками для ПВЛ» [12, с. 165]. Это подчеркивает, что летописи не дублируют акт, а включают его в общую историко-идеологическую систему повествования.

Таким образом, договор 911 г. демонстрирует типичную судьбу средневекового документа: включение в литературное повествование, утрата оригинала, сохранение через копии. Это свидетельствует о переходе от канцелярской культуры к книжно-летописной, где функции архива выполняет текст летописи.

Русско-византийской договор заложил основы для развития межгосударственных отношений и сохранился в летописях как памятник ранней дипломатической письменности. Он отражает становление архивной культуры, способы перевода и передачи текста, а также роль летописей как источников документального наследия.

Литература

1. Кушнаренко Н. Н. Документоведение: Учебник. – 7-е изд., стер. – К.: Знания, 2006. – 459 с.

2. Пчелов Е. В. Олег Вещий. Великий викинг Руси / Евгений Пчелов. – М.: Молодая гвардия, 2018. – 261 с.

3. Повесть временных лет / Подгот. текста Д.С. Лихачева; Пер. Д.С. Лихачева и Б.А. Романова Под ред. чл.-кор. АН СССР В.П. Адриановой-Перетц Акад. наук СССР. Ч. 1-2. – 1-е изд. Часть 1. Текст и перевод. – М.; Л., Изд-во и 1 я тип. Изд-ва Акад. наук СССР в Л., 1950. – 407 с.

4. Лаврентьевская летопись: [цифровая копия] [Электронный ресурс]. – СПб.: Российская национальная библиотека, 2012. – Электронные текстовые данные (350 файлов, 1 файл: 6362,7 Мбайт). – Оригинал: рукописная книга из фонда РНБ, 1377 г.

5. Ипатьевская летопись: [цифровая копия] [Электронный ресурс] // Полное собрание русских летописей. – Т. 2: Текст III. Ипатьевская летопись. – СПб.: В типографии Эдуарда Праца, 1843. – С. 1–227. – РГБ.

6. Радзивилловская летопись : [рукопись] / XV в. – 618 л. : ил., киноварь. – Бумага, полуустав. – Размер 32 × 20 см. – Место хранения: Библиотека Российской академии наук (Санкт-Петербург), Отдел рукописей. – Шифр хранения: 34.5.30 (прежний Осн. 130). – Происхождение: из собрания князей Радзивиллов, Кёнигсберг; поступила в БАН в XVIII в. – Экземпляр полный.

7. Шахматов А. А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах: [С прил. 2 вариантов текста «Начала земли Русьсте»]. – Санкт-Петербург: Тип. М. А. Александрова, 1908. – XX, 687 с., 1 л. табл. – Отт. из т. 20 «Летописи занятий Археогр. комис.»

8. Данилевский И. И. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX-XII вв.); Курс лекций: Учебное пособие для студентов вузов. – М.: Аспект Пресс, 1998.– 399 с.

9. Харрис Д. Византия: История исчезнувшей империи / Джонатан Харрис ; Пер. с англ. – М.: Альпина нон фикшн, 2021. – 386 с.

10. Тихомирова М. Н. Источниковедение истории СССР / Вып. первый. С древнейшего времени до конца XVIII века. Учебное пособие. М., Соцэкгиз, 1962. – 495 с.

11. Лихачёв Д. С. Человек в литературе Древней Руси : [сборник] – М.: Издательство АСТ, 2024, – 288 с.

12. Платонова Н. И. Договоры Руси и Византии и социальные верхи русского общества X века. – 1999. 164-168 с.