Древнерусское вече: легитимизация княжеской власти

Введение

Традиционно русская история начинается в VI в. с миграционных процессов славян на Восточно-Европейскую равнину. В этот период происходит постепенный распад племенных форм общественного устройства, а жизнь славян начинает приобретать административно-политические черты. В VI–IX вв. русские земли ещё не знали устойчивой княжеской власти, однако социальные и политические предпосылки уже способствовали формированию власти.

Дореволюционные историки уделяли внимание прежде всего становлению княжеской единоличной власти и междоусобной борьбе между князьями. В советский период исследования были сосредоточены на формационном подходе, в рамках которого власть на Руси рассматривалась преимущественно как феодально-эксплуататорская. В результате личность князя и пределы его власти в волости становились центральными объектами изучения, что нередко отодвигало на второй план изучение других значимых политических аспектов в истории Руси.

Основным источником, позволяющим оценить характер власти на Руси, является «Повесть временных лет» и её списки. В летописи князья представлены как фигуры с ограниченными полномочиями. Князь занимался организацией военных походов и определением внешней политики, обладал ограниченными судебными функциями и отвечал за сбор полюдья. Летописный текст многократно подчёркивает, что первостепенной обязанностью князя являлась военная служба: он должен был быть доблестным, верным своему войску, способным «мстить обиды» и обеспечивать безопасность.

Одними из первых, кто обратил внимание на проблему единовластия на Руси, стали историки И. Я. Фроянов и А. Ю. Дворниченко. В книге 1988 г. выпуска «Города-государства Древней Руси» они выдвинули концепцию, согласно которой единого Древнерусского государства в классическом понимании не существовало, а политический строй IX–XIV вв. представлял собой федерацию городов-государств полисного типа, где ключевая роль в управлении принадлежала волостным вечам. Именно вече выступало высшим органом власти и принимало решение о приглашении князя.

Народ, вече, князь

Начало древнерусской государственности связывается с 862 г., когда, согласно «Повести временных лет», племенные союзы обратились к варягам с призывом установить порядок на земле. «И сказали себе: поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву». И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готландцы, – вот так и эти. Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». Смысл этого известного фрагмента сводится к тому, что общины осознанно искали правителя, который «княжил бы и судил по праву». Уже этот эпизод указывает на существование коллективного органа, способного принимать решение о приглашении князя и определять условия его власти, что свидетельствует об избирательном характере политической организации.

В 997 г. летопись впервые прямо упоминает название «вече» как действующий орган власти. В условиях осады и голода именно вече собралось для обсуждения судьбы города Белгорода-Киевского и приняло решение о возможной сдаче врагу из-за отсутствия помощи со стороны князя. «И собрали вече в городе, и сказали: "Вот уже скоро умрем от голода, а помощи нет от князя. Разве лучше нам так умереть? Сдадимся печенегам - кого оставят в живых, а кого умертвят; все равно помираем от голода". И так порешили на вече». Этот эпизод показывает, что вече обладало правом решать важнейшие политические и военные вопросы, в том числе в обход княжеской власти. Следовательно, уже в X в. вече функционировало как самостоятельный институт управления, способный действовать наравне с князем, что подчёркивает ограниченный характер княжеской власти.

Я считаю, что легитимация власти на Руси во многом осуществлялась через вечевой орган власти. Анализ Лаврентьевской, Ипатьевской, Никоновской, Радзивилловской, Ермолинской, Софийской первой старшего извода, Новгородской Четвёртой летописей и Степенной книги позволяет утверждать, что вече существовало на всей территории Руси и действовало в пределах отдельных волостей автономно. В Новгороде и Киеве вечевые собрания были настолько регулярными, что определяли общественную жизнь. Смоленск также был организован на вечевых началах. Владимир, Галич, Суздаль и другие города не являлись исключением.

Князья в Киеве, стремясь утвердить свою власть, должны были не только принадлежать к роду Рюриковичей, но и заручиться поддержкой городской общины. Власть князя требовала признания со стороны «житья людей», без которого она оставалась нелегитимной. Так, Владимир Святославич, утвердившись в Киеве в начале своего правления, стремился подкрепить своё положение одобрением общины через религиозные обряды, опираясь на языческую традицию. Летописи сообщают: «И стал Владимир княжить в Киеве один, и поставил кумиры на холме за теремным двором: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, и Хорса, и Дажьбога, и Стрибога, и Симаргла, и Мокошь». Далее подчёркивается, что «приносили им жертвы, называя их богами», что свидетельствует о стремлении князя объединить город через общую ритуальную практику и тем самым укрепить свою власть в глазах общины.

Стоит отметить, что подобный феодальный порядок не был чужд и европейским государствам. Так, в Германском королевстве и затем в Священной Римской империи при Оттоне I Великом укрепление власти во многом осуществлялось через религиозное миссионерство: происходило обращение в христианство южнославянских и западнославянских земель, а в 959 г. на Русь был направлен Адальберт Магдебургский. Тем самым политическое устройство и процессы легитимации власти на Руси не были изолированными событиями, а вписывались в общий контекст европейского феодального развития.

Религия в средневековом обществе играла важную политическую роль. Принятие христианства на Руси, которое нередко мифологизируется в современных неоязыческих интерпретациях, носило добровольный характер и, согласно летописным источникам, было поддержано народным собранием. «Степенная книга» сообщает, что князь Владимир принёс христианские символы: «святыя иконы и честныя кресты, и священныя сосуды церковныя и прочую священную утварь и святыя книги. И вся сия взем на благословение себе». Вслед за этим в Киев были принесены мощи святых Климента и Фивы.

Летописное повествование подчёркивает активное участие общины в процессе христианизации. Жители Киева начали уничтожать языческих кумиров, внимая проповедям епископов и самого князя Владимира. При этом, как отмечает источник, «никто же противного не глагола ничтоже благочестивому его повелению, но вси, благодатию Святаго Духа осеняеми, люботщателно обратишася веровати истинному Богу, и вси радостными сердцы, вкупе же и усты, единомысленно обещашася креститися». Тем самым принятие новой религии предстаёт не как акт насильственного навязывания «огнём и мечом», а как процесс, осуществлённый при участии и согласии общины.

Роль веча проявилась в событиях 1068 г., когда после поражения от половцев киевляне сочли князя Изяслава Ярославича неспособным защитить землю. Лаврентьевская, Ипатьевская, Радзивилловская, Софийская и Никоновская летописи повествуют, что, когда Изяслав и Всеволод бежали, а Святослав ушёл в Чернигов, «киевляне прибежали в город и собрали вече на торгу». От имени общины они послали к князю с просьбой: «Вот, половцы рассеялись по всей земле, дай, княже, оружие и коней, и мы ещё раз сразимся с ними». Однако князь не внял этому призыву, чем вызвал недовольство горожан.

После этого люди «стали роптать» и, выйдя с веча, направились к двору воеводы Коснячка, а затем - к темнице, где содержался Всеслав Брячиславич. Часть собравшихся пошла к княжескому двору, где Изяслав в это время держал совет с дружиной. Несмотря на предложение дружинников расправиться с Всеславом, князь не решился на это, понимая, что после убийства Всеслава про великокняжеский престол он может забыть. Тем временем горожане освободили его из поруба (примеч. темницы) - «в 15-й день сентября» - и «прославили его среди княжеского двора». Княжеский двор был разграблен, а сам Изяслав, утратив поддержку общины, бежал в Польшу.

События 1068 г. показывает, что вече выступало не только как совещательный орган, но и как сила, способная решать судьбу княжеской власти. Признание или отказ в поддержке со стороны общины напрямую определяли, кто мог править городом.

Так, в 1099 г. вече во Владимире призывает князя Святополка после гибели его сына в междоусобной борьбе, подчёркивая тяжёлое положение города и угрозу сдачи врагу в случае его отказа прибыть. В 1204 г. жители Берестья обращаются к детям умершего князя Романа со словами, в которых ясно выражается идея взаимной принадлежности князя и города: община признаёт князя своим правителем, но лишь при его согласии принять эту власть.

Летописи тем самым содержат прямые свидетельства того, что власть князя легитимизировалась через вече - орган, имевший прежде всего общественный характер. Это позволяет утверждать, что на Руси князь не мог произвольно установить власть в любом городе: для правления ему было необходимо одобрение «житья людей». Силовой захват власти был исключением из правил, которое лишь подтверждает правило. Так, в 1150 г., как повествует Ипатьевская летопись, князь Вячеслав Владимирович зашёл в Киев на свободный княжеский стол. «Вячеслав же быше шестьдесят один год и вошёл в Киев. Когда же брат его отправился той стороной и, въехав, остановился на Ярославовом дворе, киевляне, услышав, что идёт Изяслав, вышли ему навстречу большим множеством и сказали Изяславу: «Юрий вышел из Киева, а Вячеслав сидит у тебя в Киеве, но мы его не хотим». После переговоров Изяслава и Вячеслава, а также протеста киевской общины, Вячеслав отступил и сел в Вышгороде под Киевом. Вече было способно остановить силовой захват власти.

Показателен и пример Владимира Мономаха. Даже после успешных походов в степь в 1111 г. он не мог претендовать на великокняжеский престол, поскольку власть утверждалась не военной силой, а общественным призванием. Лишь после смерти Святополка Изяславича в 1113 г. Мономах был приглашён на княжение в Киев. Летописи подчёркивают, что решение исходило от киевлян, которые направили к нему посольство с призывом занять «стол отцовский и дедов», что ещё раз подтверждает решающую роль общественного согласия в процессе легитимации.

Заключение

Доказательством концепции, что власть на Руси устанавливалась через вече, служит сам процесс последующей централизации власти и одновременное исчезновение вечевых собраний. Монголо-татарское нашествие разрушило прежний механизм легитимации княжеской власти: теперь князь получал право править не в результате призвания, а на основании ярлыка, выданного ордынским ханом. Тем самым вече утратило свою ключевую роль в утверждении княжеской власти.

С 1237 г. вече постепенно стало органом внутреннего обсуждения, где собравшиеся «житьи люди» нередко перекрикивали друг друга в попытках решить насущные вопросы.

Одновременно с этим Московское княжество, начиная с правления Ивана Калиты, всё в большей степени приобретало черты централизованного государства. Проводя политику так называемой «тихой экспансии», Москва последовательно присоединяла соседние земли и формировала модель единокняжеской наследственной монархии. Этот процесс неизбежно вступил в прямое столкновение с вечевой традицией, прежде всего в Новгороде. Итогом стало подчинение Новгорода Москве в 1478 г., а символом окончательной победы единоличной власти стало снятие вечевого колокола и его вывоз в Москву.

Литература:

1. Лаврентьевская летопись. (Полное собрание русских летописей. Том первый.) - М.: «Языки русской культуры», 1997.
2. Ипатьевская летопись. (Полное собрание русских летописей. Том второй.) - М.: «Языки русской культуры», 1998.
3. Радзивилловская летопись : [рукопись] / XV в. — 618 л. : ил., киноварь. — Бумага, полуустав. — Размер 32 × 20 см. — Место хранения: Библиотека Российской академии наук (Санкт-Петербург), Отдел рукописей. — Шифр хранения: 34.5.30 (прежний Осн. 130). — Происхождение: из собрания князей Радзивиллов, Кёнигсберг; поступила в БАН в XVIII в. — Экземпляр полный.
4. Новгородская четвертая летопись. (Полное собрание русских летописей. Том IV. Часть 1). - М.: Языки русской культуры, 2000.
5. Софийская первая летопись старшего извода. (Полное собрание русских летописей. Том шестой. Выпуск 1.) - М.: Языки русской культуры, 2000.
6. Никоновская летопись: рукопись с дополнительными статьями; составная. — [Б.м.], XVII в.. — 1601 л.
7. Степенная книга царского родословия по древнейшим спискам: Тексты и комментарии: В 3 т. / Отв. ред.: Н. Н. Покровский, Г. Д. Ленхофф. — Т. 1. Житие св. княгини Ольги. Степени I—X I Подгот. под рук. акад. Н. Н. Покровского. — М.: Языки славянских культур, 2007.
8. Повесть временных лет / Пер. Д. С. Лихачева, О. В. Творогова ; Коммент. А. Г. Боброва, С. Л. Николаева, А. Ю. Чернова при участии А. М. Введенского и Л. В. Войтовича ; 129 ил. Мюда Мечева. - Санкт-Петербург : Вита Нова, 2012. - 507, [2] с. : ил., табл., цв. ил. (Библиотека Всемирного клуба петербуржцев). / Повесть временных лет (По Лаврентьевскому списку 1377 г. ; Пер. Д. С. Лихачева). 5-170 с.
9. Лихачёв Д. С. Человек в литературе Древней Руси / Д. С. Лихачёв. - М.: «Наука», 1970.
10. Сергеевич В. И. Вече и князь. Русское государственное устройство и управление во времена князей Рюриковичей / В. И. Сергеевич. - М.: Вече, 2023.
11. Фроянов И. Я., Дворниченко А. Ю. Города-государства Древней Руси. Л. Изд-во Ленинградского университета. 1988.
12. Карпов А. Ю. Великий князь Владимир Мономах / А. Ю. Карпов. - М.: Молодая гвардия, 2015.