Неприкосновенность [41]
Воскресенье прошло в гостиной. Продавленный диван, поскрипывающее кресло и низкий кофейный столик, с каждым часом заставляемый всё большим количеством хлама. Эндрю сидел на диване почти неподвижно, постоянно прислушиваясь. Он не хотел ждать и надеяться на возвращение Натаниэля, но ничего не мог с собой поделать. Абстрагироваться, занимаясь, как обычно, ничем – не получалось. Ни одно из предложенных Кевином занятий не привлекло внимание Эндрю. Он словно застыл в пространстве, ожидая, когда часы сменят друг друга, и Натаниэль покажется на пороге.
Кевин решил посвятить сегодняшний день, как и все предыдущие, уборке. Он не видел в ней особого смысла – книги и так хорошо стояли в шкафах. Переставлять их было той ещё задачей, казалось, что в их порядке есть какой-то смысл или правило, которое Кевин никак не мог уловить. Он собирался найти какую-нибудь интересную литературу для себя – других занятий попросту не было.
Стены дома давили, но Кевин предпочитал лишний раз не показываться на улице. Эндрю, хоть и пребывал в сознании, но оставлять его одного казалось плохой затеей. Входная дверь несла, скорее, декоративный характер, дополняя образ и без того почти заброшенного дома. Кевин не знал, возможно ли починить замок – Эндрю лишь пожал плечами.
Сон с открытой дверью в городе-призраке больше напоминал начало фильма-ужасов. Кевин не мог погрузиться в сон полностью, просыпаясь от каждого шороха и скрипа, по несколько раз за ночь проверял дом на наличие посторонних, но выглядывать на улицу не решался – мало ли с чем он мог столкнуться во мраке.
На все тревоги Эндрю лениво отмахивался рукой, напоминая:
– Ты никому не нужен – я никому не нужен.
– А что, если придут мародёры?
– Почему ты в этом так уверен? Этот дом выглядит лучше остальных на улице.
Эндрю устал тратить время на споры. Во второй раз объяснять, что мародёры предпочитают воровать из мест, где больше никто не живёт, казалось бесполезным. Кевин не понял с первого раза – так с чего бы ему понять со второго?
Взяв две диванные подушки, Эндрю положил одну, более потрёпанную, на кофейный столик, вторую относительно новую – себе на колени. Самый простой способ донести Кевину свою мысль – показать на практике. Может, тогда он начнёт видеть причину, почему мародёры стараются не приходить в места, где ещё живут люди.
– Тебе нужна подушка. Забирай, – спокойно произнёс он.
Кевин напрягся, недоверчиво глядя на Эндрю. Его лицо было расслабленным, словно он не представлял угрозы. Опыт подсказывал, что не стоит брать ни одну из подушек. Эндрю никогда не делился своими вещами и даже одной рукой мог сломать Кевину пару костей. Помедлив чуть больше, он всё же решил рискнуть и взять подушку со столика.
Быстро схватил её, прислонил к груди и вжался в кресло, ожидая борьбы. К его удивлению, за этим ничего не последовало – ни удара, ни немого предупреждения. Эндрю продолжил выжидающе смотреть, словно ждал чего-то ещё. Ещё одна подушка приглашающе лежала у него на бёдрах, ожидая своей очереди. Кевин не решался взять её – ни у Эндрю, ни ради какого-то странного эксперимента.
Вероятно, почувствовав сомнения, витающие в воздухе, Эндрю поднял руки, будто хотел сказать: я безоружен.
Это действие ничуть не успокоило Кевина, напротив, он напрягся только сильнее. В голове раз за разом повторялось слово «нельзя», возможные последствия мелькали перед глазами – трогать вещи Эндрю всегда было под запретом. Даже если ему это было не нужно, даже если он этим не пользовался.
Ники всегда по-мягкому называл Эндрю «ревнивым», обычно умалчивая о весьма жестоких проявлениях нездорового собственничества. Однажды спор из-за какой-то кружки закончился дракой и последнее, чего хотел Кевин – вновь сталкиваться с незамедлительной реакцией.
Эндрю продолжал выжидающе смотреть, так и не отбросив эту затею. В конечном счёте Кевин сдался и согласился на это предложение, мысленно готовясь получить по рукам – или лицу.
Пальцы не успели коснуться ткани подушки. Удушающий феромон окутал тело, разъедая горло. Кевин закашлялся и негнущимися руками попытался прикрыть лицо ладонью. Рот наполнил привкус металла, и он сглотнул, не зная, кровь ли это.
Во время гона феромон Эндрю хоть и был тяжёлым, но немного смягчался возбуждением. Сейчас этот запах был просто невыносимым. Кевин чувствовал себя подопытным животным, на котором тестируют сигареты. Феромон, как пары, был настолько насыщенным, что от него было невозможно укрыться. Сознание медленно покидало тело, он согнулся пополам и едва не упал на пол.
Эндрю удержал Кевина за плечо и толкнул его обратно в кресло. Его взгляд был туманным, а дыхание быстрым и прерывистым. Лицо побледнело, сильнее выделяя тёмные круги под глазами от недосыпа. Эндрю похлопал его ладонью по щеке, не давая потерять сознание – в ответ Кевин прохрипел что-то невнятное.
Кажется, ему стало хуже от феромона, чем планировал Эндрю. За месяцы жизни с Натаниэлем он отвык, как большинство людей обычно воспринимают его феромон. Открыв окна и заднюю дверь, он впустил свежий воздух и вернулся обратно к Кевину. Тот всё ещё был бледным, но взгляд начал проясняться.
Кевин взял протянутую бутылку воды, сделал пару глотков и попытался избавиться от неприятного ощущения в горле. Легче не стало, но хотя бы пропал металлический привкус. Пальцы Эндрю сжимали его волосы, придерживая голову, и Кевин вздохнул, в очередной раз ощущая свою беспомощность. Даже такая мелочь, как феромон, выбила его из колеи.
– Мы никому не нужны, Кеви, а если понадобимся… У нас есть я.
Эндрю сжал темные пряди, заставляя Кевина посмотреть на себя. Тот качнул головой, словно хотел избавиться от чего-то ужасного, но поднял взгляд.
– Твой феромон чудовищный, – произнёс Кевин.
Отрицать было бессмысленно – Эндрю и не пытался. Осознавать свою силу оказалось приятно, и он ждал, когда восстановится полностью. Драться кулаками – или на ножах – всё равно было привычнее. Потерять контроль над феромоном и навредить сильнее, чем Эндрю того желал, принесло бы больше проблем, чем пара синяков и ушибов. Однако это оставалось хорошим запасным вариантом на случай безвыходных ситуаций.
Продолжая убираться на книжных полках, Кевин то и дело поглядывал на Эндрю. Тот сидел неподвижно, как кукла, уже около трёх часов, что заставляло чувствовать себя неуютно. Мотнув голову, Кевин вернулся к книгам. Предлагать Эндрю присоединиться к уборке казалось глупой идеей – он и так починил свет, плиту и воду.
Бойлер для воды, как оказалось, запускался одним поворотом вентиля, но последующих объяснений Кевин не понял. Он довольствовался результатом – теперь из кранов текла не только холодная вода, но и тёплая. В ограниченном количестве, только ближе к вечеру, а о горячей ванне не могло идти и речи. Раньше Кевин был бы недоволен таким решением, но теперь принял его с удовольствием.
Починка света стала для него своего рода подарком – возможно, самым ценным и приятным, который ему когда-либо дарили. Он внимательно смотрел, как Эндрю подключает генератор, и даже помог ему, но так и не понял в чём.
Кевин всегда знал, что Эндрю умён, хоть и усердно зарывает свой потенциал. Работа электричества была похожа на магию: что-то происходило и лампочки загорались. Вечером, когда зажегся свет, Кевин смотрел на потолок, как на рождественскую ёлку. После дней, проведённых в темноте, он не мог описать тот детский восторг, который испытывал при нажатии на выключатель.
Долго играться со светом не получилось – Эндрю быстро угомонил его.
В тот вечер Эндрю стоял, облокотившись о косяк двери, и наблюдал. Кевин, с виду взрослый и серьёзный парень, бегал по дому и включал-выключал свет. Не понимая принципов устройства физики, наверное, подобное действительно напоминало магию. Эндрю же, сменивший множество приёмных семей – большая часть из которых была не самая благополучная, – слишком хорошо помнил базовые принципы работы технически сложных приборов.
Он знал, как подключать электрогенератор, как заправлять его и обслуживать. Но с дизельным генератором столкнулся впервые. В одной из семей Эндрю «удостоился чести» на ежедневной основе помогать в мастерской в качестве бесплатной рабочей силы. Возможно, тот период был одним из самых полезных в его жизни – он запомнил много нового, читая различные брошюры и инструкции. Однако, тогда он бы с радостью предпочёл бегать на улице с другими детьми, а не сидеть в помещении, пропахшим машинным маслом и бензином.
Объясняя Кевину, как заправить электрогенератор, Эндрю успел в очередной раз пожалеть о переломе руки. Натаниэль приобрёл дизель с запасом, заняв канистрами добрую четверть багажника, но при безграмотном подходе топливо быстро закончится.
Сам того не желая, Эндрю осмотрел почти всё, что Натаниэль запихнул в багажник. Сумки с одеждой занимали необходимый минимум, без которого было нельзя обойтись. Всё остальное место было отведено под припасы, рассчитанные на два месяца, если не больше. Эндрю не потребовалось много времени, чтобы понять – они останутся в этом доме надолго. Скорее всего, без возможности регулярно выбираться ближе к цивилизации.
Расходовать ресурсы как вздумается – и как делал Кевин – поставит их в крайне неудобное положение в ближайшее время. Жизнь в режиме выживания мало симпатизировала Эндрю, но чувство ответственности за близких людей одержало победу. Он был уверен, что Кевин не справится самостоятельно. Внутреннее чутьё подсказывало, что и Натаниэлю будет не до перераспределения ресурсов. Как бы Эндрю ни продолжал это отрицать, он хотел заботиться о своём омеге – чтобы тому не пришлось приходить в дом, где всё рушится без него.
Каждый день, порой отвлекаясь на бытовые дела, Эндрю ждал Натаниэля. Прошло не так много времени, но он весь извёлся. Кевин придумал себе развлечение в виде уборки – пусть и протирал пыль абсолютно неэффективно. Подобное не имело значения, пока он не пытался привлечь Эндрю к совместной деятельности.
Эндрю был занят более важным делом – вслушивался в каждый звук. Подъезжающая машина, открывание двери, скрип половицы – что угодно, что означало возвращение Натаниэля. Он чувствовал, как Кевин бросает на него недоумённые взгляды, но старался не отвлекаться. Времени осталось не так много, и, в случае его истечения, Эндрю собирался отправиться на поиски своего омеги.
– Здесь так много классики, – произнёс Кевин, рассматривая книги, – что-то из этого я читал в школе…
– По тебе не скажешь, – сухо произнёс Эндрю.
– По тебе тоже, – состроив гримасу, ответил Кевин.
Эндрю окинул беглым взглядом книги: стопки классической прозы, учебной литературы по подготовке к экзаменам, романы и пьесы, относящиеся к категории «обязательных к прочтению». Многие из этих книг также были в квартире Натаниэля, в более дорогих изданиях. Внимание Эндрю привлёк учебник по экономике и, недолго думая, он взял его.
Корешок был сломан, а края страниц потрепались от времени. В тексте не было пометок, в отличие от оглавления. Натаниэль проставил галочки карандашом около каждой темы, вероятно, отмечая их после прохождения.
Эндрю наспех просмотрел и другие книги, выделяя для себя системность. Учебные пособия и справочные материалы использовались по своему прямому назначению – вероятно, по ним занимался Натаниэль. Минимум пометок на полях, только «галочка» напротив пройденной темы. Художественная литература, выходящая за рамки школьной, читалась более аккуратно. Корешки были целы, но некоторые цитаты или диалоги были подчёркнуты. Понравившиеся главы были отмечены звёздочками, а длинные описания со сложными структурами в тексте выделялись вертикальной полоской. Текстовые пометки были оставлены на японском, и Эндрю с трудом подавил недовольный вздох. Если в них был какой-то смысл, то он о нём никогда не узнает.
– Думаешь, Натаниэль прочитал всё это?
– Никакой, – ответил Кевин, покачав головой, – просто… Теперь я лучше понимаю, почему ему не нравилось всё, что я писал. Интересно, когда он успел всё это прочитать…
Эндрю не стал продолжать разговор, но заметил, как напряглись плечи Кевина, словно тот сказал что-то неприятное. Это показалось странным, но он не подал виду – деталей, чтобы собрать пазл воедино, всё равно было недостаточно.
Количество книг, хоть и казалось большим, но период их прочтения оставался неизвестным. Натаниэль читал их после того, как выбрался из больничной койки, но до того, как переехал в квартиру в Детройте. Временной интервал оставался загадкой, а завеса прошлого Натаниэля была покрыта мраком – и Кевин как-то был связан с этим. Как и Рико.
Докапываться до правды, какой бы болезненной она ни оказалась, всегда было увлекательным занятием – узнать самостоятельно, добиваясь ответов, складывать маленькие кусочки прошлого в единую картинку. Эндрю хотел заниматься этим, пока не восстановит события от начала до конца. Натаниэль и Кевин были близкими ему людьми, и он жаждал узнать, что между ними произошло.
Несмотря на то, что Эндрю до жути желал провести своё небольшое расследование, он решил отложить его до лучших времён. В первую очередь нужно было дождаться или найти Натаниэля, убедиться, что тот цел и, по возможности, здоров.
Эндрю постарался вновь сосредоточиться на звуках, но его снова отвлёк Кевин, показывая книгу:
Эндрю коротко кивнул, считая, что диалог исчерпан. Кевин же был другого мнения.
– Когда я читал её в первый раз, то всё не мог понять – почему в тексте так много ошибок? Как в печать пустили книгу с таким количеством опечаток?
– Серьёзно? – изогнув бровь, спросил Эндрю.
– Да, блять, серьёзно. Будто ты сразу понял, что книга написана в формате личного дневника умственно отсталого.
– Она буквально начинается со слов: «1 атчет 3 марта. Док Штраус сказал што я должен писать все што я думаю».
Кевин нахмурился, словно не поверил в дословную цитату. Он открыл книгу, прочитал первые строчки. Недовольство на его лице стало более заметным, и, захлопнув книгу, кинул её на стол.
Эндрю лишь усмехнулся. Его память имела свои недостатки, но порой несла неоспоримые преимущества. Необходимости читать что-либо повторно не было – он помнил расположение каждой строчки. Взяв «Цветы для Элджернона» со стола, он открыл первую страницу.
Каждая ошибка в тексте была аккуратно исправлена карандашом. Эндрю пролистал книгу и не смог сдержать слабой улыбки. Натаниэль исправил всё. Задний форзац был исписан японскими иероглифами. Интуиция подсказывала, что книга вызвала больше эмоций у Натаниэля, чем следовало, и он не удержался от отзыва.
– Ты понимаешь японский? – попытал удачу Эндрю.
– Не так хорошо, как ты думаешь, – отмахнулся Кевин, – я не разговаривал на нём уже лет пять.
– Сможешь прочитать и перевести?
Кевин тяжело вздохнул, но взглянул на протянутую книгу. Его лицо в миг стало сложным, а взгляд сосредоточенным. Эндрю почти слышал, как скрипели шестерёнки в его мозгу. Прошло не меньше трёх минут, прежде чем Кевин качнул головой.
– Слишком сложно написано. Я понимаю некоторые иероглифы, но они не имеют смысла. Скорее всего, это составные слова, которых я не знаю. Мне жаль.
– Почти, – Кевин присел на кресло и ткнул пальцем в текст, – это негативный комментарий, который написан для конкретного человека.
Эндрю не стал спрашивать для кого – это было слишком очевидно. Он бросил короткий взгляд в сторону двери, но вскоре вновь посмотрел на Кевина. Тот продолжал вчитываться в текст, словно мог вспомнить то, чего никогда не знал.
Взяв со стола книги, которые точно были в школьной программе, Эндрю пролистал их до заднего форзаца. На каждом был оставлен текст мелким почерком, написанным карандашом. Он не знал, по какой системе обучался Натаниэль – и почему просто не написал эссе в отдельной тетради – но поймал себя на мысли, что хочет знать перевод. Вряд ли за иероглифами скрывалось что-то полезное, помимо впечатлений, содержания или основной проблемы текста. Но Эндрю всё равно испытывал неподдельный интерес.
– Думаешь, я могу взять пару книг почитать? – спросил Кевин, отвлекая от мыслей.
Эндрю пожал плечами – у него не было ответа. Ему Натаниэль отдал всё, включая бумажник и ключи от дома, в первую неделю их знакомства. Тот всегда оставлял хорошие чаевые в ресторанах и любой бы мог решить, что парень разбрасывается деньгами. Но при этом он слишком хорошо разбирался в финансах, понимая ценность денег.
Я много работаю не для того, чтобы думать о ценниках в магазине, – отмахивался Натаниэль, забрасывая в корзину любые вещи, которые ему приглянулись.
Стоило Эндрю посмотреть на что-то дольше секунды, как оно уже было оплачено. Но он не был уверен, что такая гостеприимность распространяется и на Кевина. Решив не брать на себя никакую ответственность, Эндрю оставил вопрос без ответа.
Вдалеке послышался странный жужжащий звук. Эндрю навострился, пытаясь понять, от чего он исходит. С каждой секундой звук приближался, но Кевин, кажется, ничего не замечал. В его руках была книга, которую тот уже начал читать.
Дверь в гостиную распахнулась, со всей силы ударившись в стену. На пороге стоял Натаниэль с самой широкой улыбкой, которую Эндрю когда-либо видел на нём. В его руках была маленькая электрическая пила, которая издала раздражающий жужжащий звук.
– Господи, – вздрогнув, пробормотал Кевин.
– Зачем так официально? Можно просто Натаниэль.
Стук тяжёлых ботинок утонул в мягком линолеуме. Не дожидаясь встречных приветствий, он прошёл вглубь комнаты и уселся на диван рядом с Эндрю. Тот слабо поморщился, вероятно, почувствовав обильное количество нейтрализатора, которое насквозь пропитало одежду омеги. Натаниэль смотрел на Эндрю не больше секунды – тот выглядел живым и вполне здоровым. Синяки успели сойти с его лица, и Натаниэль хотел бы искренне улыбнуться, но попросту не мог это сделать. Уголки его губ дрогнули, когда он выключил пилу. Диск замедлил вращение, пока полностью не остановился – жужжание прекратилось.
– Подарок. Тебе, – выделяя каждое слово, произнёс Натаниэль и кивнул в сторону гипса, – еле достал, но я не мог прийти с пустыми руками.
Эндрю схватился за протянутую пилу, но его взгляд был направлен только на омегу. Тот сменил краску для волос на более тёмную, и теперь на его голове воцарилось чёрное, как смоль, гнездо. Новые линзы полностью перекрывали радужку и были настолько темны, что Эндрю засомневался – видит ли Натаниэль в них хоть что-то.
Даже со слоем грима кожа казалась слишком бледной, словно тот не спал последние несколько дней. Может, любого другого человека и напрягла бы только широкая улыбка, но Эндрю видел её достаточно часто, чтобы понимать: прямо сейчас Натаниэль находится на грани нервного срыва. Или, что более вероятно по мелкому подрагиванию тела и бегающему взгляду – тот уже давно перешёл черту.
– Чем занимались? Я ждал более радушного приветствия, – с наигранной обидой произнёс Натаниэль.
Не дав времени на ответ, он потянулся вперёд и выхватил книгу из рук Кевина. Покрутил её в руках, кивнул сам себе, затем поднял взгляд и продолжил:
– За время моего отсутствия вы успели организовать читательский кружок? Вау. Вы вдвоём… хорошая команда. Пожалуй, я присоединюсь к вашей встрече. Дайте мне минутку, я освежу память по этой книге. Вы же сейчас её обсуждаете, ведь так?
Эндрю чувствовал на себе напряжённый взгляд Кевина. Кажется, тот даже не пытался скрыть панику – Натаниэль попросту не мог этого не заметить. Кислый от страха феромон стремительно наполнял комнату, вызывая желание открыть окно. Эндрю продолжал держать лицо равнодушным, как и Натаниэль, который, казалось, вовсе не замечал никаких изменений.
– Да. Мы остановились на «Отчет №11». Там про любовный интерес.
– Отлично, – Натаниэль кивнул, – я быстро прочитаю.
Эндрю видел, как Натаниэль опустил взгляд в текст, внимательно вчитываясь в буквы. Он не стал ему говорить, что тот держит книгу вверх ногами – кажется, это не имело значения.
Натаниэль прикрыл глаза всего на секунду – и сразу послышался скрип пружин. Резко проснувшись, он рефлекторно достал пистолет и направил его в сторону звука. Кевин, пытавшийся тихо подняться, замер. Натаниэль застал его врасплох и, не желая проверять, что конкретно хотел сделать Кевин, он качнул пистолетом вниз.
– Сядь на место, – сквозь зубы произнёс Натаниэль, – мы не договорили.
Кевин медленно сел и сжал пальцами подлокотники кресла. Он чувствовал, как с каждым вдохом воздуха становилось всё меньше в комнате. Паника, сжимающая грудную клетку, была настолько сильной, что он просто хотел исчезнуть. Раствориться в пространстве и оказаться в безопасности. Натаниэль явно был не в себе; то улыбался, то засыпал. Тот продолжал направлять на него пистолет и был готов выстрелить в любой момент.
Судорожно выдохнув, Кевин послал взгляд, полный мольбы, Эндрю. Тот должен был что-то придумать. Как-то повлиять на омегу и спасти их. Но, по равнодушному выражению лица, было тяжело предположить, что его хоть немного беспокоит оружие и возможная смерть.
– Ты прочитал? – напомнил Эндрю.
Натаниэль быстро закивал и отложил пистолет в сторону. Он вновь вернулся к тексту, только теперь казалось, даже не пытался сделать вид, что читает. Шелест страниц был настолько быстрым, что он невольно порвал край некоторых из них.
Вскоре сосредоточенное лицо исказила нервная улыбка. Натаниэль разразился смехом – острым и режущим.
До сего момента Эндрю не смотрел на Кевина, замечая того только периферийным зрением. Наконец, он взглянул на друга – тот побледнел от страха. Чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, Эндрю произнёс:
Кевин вскочил с места и под громкий смех Натаниэля выбежал из комнаты. Как только дверь за ним захлопнулась, книга упала на пол. Трясущимися руками Натаниэль потянулся к своему лицу, желая заставить себя замолчать. Когти прорезались, разрывая грубую ткань перчаток, а следом оставили и тонкие царапины на лице. Он не помнил, когда спал в последний раз, как и не был уверен, что на этот раз действительно находился в гостиной. Был ли это его дом, или очередной заказ, который Карлос подкинул в честь взаимовыгодного союза – Натаниэль не знал. И, что хуже, практически ничего не видел. Плотные чёрные линзы практически не пропускали свет, создавая тёмную, мутную пелену перед глазами.
Внезапно его схватили за волосы, сжав пряди так сильно, что на секунду у него перехватило дыхание. Он начал вырываться из цепкой хватки, как раздался низкий, глубокий голос.
– Успокойся, – произнёс Эндрю, пытаясь убрать руки Натаниэля от его же лица.
– Блять. Сними эти грёбаные линзы.
– Я не могу, – с нажимом повторил Натаниэль, сильнее сжимая пальцы.
Эндрю мысленно выругался, бросив короткий взгляд на свою сломанную руку. Толку от неё было немного. Он никогда не держал линзы в руках и, скорее всего, не смог бы решить эту проблему Натаниэля. Сам Натаниэль, с выпущенными когтями, вряд ли бы смог снять линзы – не повредив глаза.
Резкий смех стал сдавленным, и Эндрю понял, что больше медлить нельзя. Он притянул Натаниэля к себе и ослабил контроль над феромоном. Это могло помочь – или усугубить ситуацию.
Через мгновение гостиная наполнилась оглушающей тишиной. Лишь неравномерное дыхание Натаниэля нарушало её, пока вскоре не успокоилось. Эндрю чуть потянул его за запястье, и тот безвольно уронил обе руки.
Прикрыв глаза, Натаниэль прижался щекой к щеке альфы и принялся считать до десяти. На счёте пять он с трудом подавил разочарованный вздох – скорее всего, Эндрю ослабил контроль над феромоном, желая успокоить его. Но единственное, что сейчас чувствовал Натаниэль – запах едкого стирального порошка, смешанного с нейтрализатором.
Он всё равно немного потёрся о тёплую щеку альфы, стараясь унять нервозность. Слегка отросшая щетина уколола его, и Натаниэль не смог сдержать слабой улыбки. Рядом с ним точно был его Эндрю – живой, собранный и такой же сильный, как и всегда.
– Ты колешься, – тихо пробормотал Натаниэль.
– Бриться одной рукой без пены, зато с переломом носа неудобно, – спокойно ответил Эндрю.
– Чёрт… В багажнике должно было лежать мыло для бритья.
Натаниэль медленно кивнул и, не удержавшись, ещё раз потёрся о щеку Эндрю. Хоть он и не чувствовал феромон, но всё равно хотел окружить себя им полностью.
Пальцы, до этого момента сжимающие волосы, расслабились. Эндрю повторил движение за Натаниэлем и тоже прикрыл глаза. Эти действия продолжали казаться ему бесполезными, несмотря на зарождающееся в груди тепло. Эндрю списал его на сдержанное обещание, хоть и знал, что ошибается.
Минуты в успокаивающей тишине длились вечность. Натаниэль хотел остаться в этом мгновении навсегда, расслабиться и, наконец, отпустить все тревоги. Он уже отдал всё, лишь бы Эндрю был жив – и был готов заплатить ещё больше, если потребуется.
Каждый день, работая вместе с Карлосом и проживая у его семьи, Натаниэль напоминал себе, ради кого он этим занимается. Эти мысли помогали ему держаться, сталкиваться с ночными кошмарами и – если не давать отпор – не сходить с ума.
Натаниэль едва не уронил голову на плечо Эндрю – он практически задремал. Отстранившись, он открыл глаза и не увидел перед собой ничего. Лицо альфы было настолько затуманенным, что, выругавшись, Натаниэль быстро вытащил линзы.
Эндрю на секунду напрягся, когда Натаниэль, не убрав когти, полез пальцами в глаза. Он знал, что подобное – навык, и омега освоил его в совершенстве. Вскоре линзы оказались сняты и небрежно приклеены на стол. Натаниэль усердно потёр глаза, коротко выдохнул и, забросив локоть на спинку дивана, посмотрел на Эндрю. На его лице расцвела слабая улыбка, а взгляд, несмотря на расширенные зрачки, был полон тёплой усталости.
– Думаю, тебе пора снимать повязку с переносицы.
– Что с тобой произошло? – спросил Эндрю, игнорируя предложение.
– Ничего особенного: нашёл новую работу, – отмахнулся Натаниэль, – к слову о ней. Я всё решил и договорился. У меня и у Кевина будут новые документы.
– Ты успел разобраться с этим за неделю?
– На изготовление моих ушло больше времени.
– Я и не сказал, что документы готовы, – усмехнулся Натаниэль, – я нашёл человека, который за определённую плату изготовит их. И уже внёс предоплату.
– Не припомню, чтобы у тебя с собой были деньги.
– В моих карманах не было ни цента, – подтвердил Натаниэль, – но, знаешь, такие специалисты, как я, востребованы во всём мире.
– Дай угадаю: днями и ночами сидел над отчётами, параллельно заполняя налоговые декларации?
– Не думал, что когда-нибудь скажу это, но… К сожалению, не над ними. Вы с Кевином нашли мой ноутбук?
– Отлично. Тогда с ним точно всё в порядке, – Натаниэль сглотнул, упрямо игнорируя сухость в горле, и продолжал говорить, – как твои рёбра?
Эндрю отвёл взгляд в сторону всего на мгновение, собираясь пропустить вопрос мимо ушей. Его здоровье не заслуживало такого внимания, в отличие от состояния Натаниэля.
Тот случайно стёр часть косметики с лица, обнажая тёмные круги под глазами. Эндрю не знал, что скрывалось под остальным слоем макияжа и одеждой, но был уверен – ничего хорошего. Натаниэль выглядел крайне утомлённым и истощённым и прямо сейчас ему требовался только отдых, а не забота об остальных.
Натаниэль щёлкнул пальцами, привлекая к себе внимание – Эндрю лишь сильнее отвернул голову, словно избегая вопроса. Его терпение закончилось несколькими днями ранее, и, раздражённо выдохнув, Натаниэль протянул руку. Пальцами сжав подбородок Эндрю, он повернул его к себе.
– Сейчас мы снимаем с твоего лица повязку, а после… – начал Натаниэль.
Эндрю лишь усмехнулся. Сжав запястье Натаниэля, он убрал его руку от своего лица. Недолго подумав, Эндрю не особо бережно отклеил пластырь и отбросил его в сторону. Натаниэль вновь потянул руки к его лицу, намереваясь помочь, но Эндрю жестом отмахнулся.
Он знал, что может справиться со своими проблемами сам – так и произошло. Убрав всё лишнее, он впервые за несколько дней смог дышать носом. Эндрю многозначительно посмотрел на Натаниэля, но на лице омеги появилась лёгкая усмешка. Тот наклонил голову вправо и влево, после чего удовлетворённо закивал.
– Ты спал на боку с переломом носа? – произнёс Натаниэль, – впрочем, неважно. Получилось неидеально ровно, но заметно только если приглядываться. Хочешь, пройдём к зеркалу? Взглянешь на себя.
– Жаль. Ладно, я и так отдыхал достаточно, теперь прошу меня простить – работа не ждёт.
Натаниэль поднялся, собираясь отправиться в гараж за ноутбуком. Пол ушёл из-под ног, а голова закружилась. Он едва не осел на пол, но вместо этого выждал пару секунд, напоминая себе – впереди его ждала новая работа. Очередная бессонная ночь, новая установка связи с Карлосом и, наконец, отчёты. Легальной частью семейного бизнеса занималась сестра Карлоса, София, и она обещала щедро заплатить, если Натаниэль немного поможет ей с документами.
Внезапно пальцы Эндрю впились в его запястье.
Натаниэль перевёл недоумённый взгляд на альфу. Тот выглядел серьёзным и начал сжимать руку так сильно, что шансов вырваться почти не было. Чем была вызвана такая реакция, он не понимал, но решил посмотреть, к чему это приведёт. Натаниэль сел на диван и изогнул бровь, ожидая вопрос. Его не последовало. Эндрю просто смотрел на него, прожигая взглядом насквозь.
– Если тебе нечего сказать, я… – произнёс Натаниэль, но закончить не успел.
– Когда ты спал больше четырёх часов подряд в последний раз?
Натаниэль быстро заморгал, пытаясь избавиться от помутнения перед глазами, и сосредоточился на вопросе. Его голос прозвучал чуть тише, когда он произнёс:
– Тогда можешь оставить жалобу в письменном виде. Я обязательно рассмотрю её в порядке очереди и дам ответ. Твоё письмо будет очень важным для нас, я и мой организм крайне ценим…
– Заткнись, – перебил Эндрю и сжал ворот рубашки, – от недосыпа у тебя уже случилась истерика.
– Они у меня и просто так случаются.
– Ты уже дважды чуть не отключился.
– Туше. Но я всё равно не могу позволить себе спать, когда…
Натаниэль открыл рот, собираясь рассказать о новой подработке, но сам вспомнил слова Софии: «Это не срочно, но было бы здорово, если бы ты взглянул на бумаги». Их с Кевином документы будут готовы не раньше, чем через два месяца, а до того момента ему были не нужны деньги.
От осознания количества свободного времени силы окончательно иссякли. Он так долго игнорировал своё состояние, полностью погрузившись в проблемы, что практически не замечал, насколько плохо начал себя чувствовать. Натаниэль почти списал внезапную слабость на феромон Эндрю – даже если он его не чувствовал, не значит, что тот его не окружал.
Альфа видел его состояние и, кажется, намекал на отдых. Натаниэль мог сопротивляться сонливости сколько угодно, но мысли начинали путаться только сильнее. Вряд ли София будет довольна отчётом, составленным из бессвязных фраз.
– Знаешь, – чуть замявшись, произнёс Натаниэль, – кажется, я правда могу отдохнуть. Сколько?
– Сколько потребуется… – эхом повторил Натаниэль, – это сколько? Я не понимаю.
– Полностью отдохнуть?! Это займёт слишком много времени!
– Нам теперь некуда спешить, – спокойно ответил Эндрю.
Он смотрел на Натаниэля долгую минуту, замечая, как быстро сменяются эмоции на его лице: неверие, недовольство, сомнения, грусть и принятие.
За время жизни, когда он был признан «официально мёртвым», Эндрю привык, что порой приходится просто ждать. Бездействовать без необходимости стремиться к чему-то, растрачивая время на всякие мелочи. Не имело значения, будешь ли ты что-то делать – или пролежишь неделю на диване. Всё равно это ни на что не повлияет, не повлечёт за собой никаких последствий.
Натаниэль, вероятно, никогда не жил в таком медленном и размеренном ритме. Тот всегда работал, а редкие выходные дни раз за разом вытаскивал Эндрю из дома – прогуляться, покататься на машине, полюбоваться красивыми видами за чертой города. Скорее всего, ему даже не приходило в голову, что он может просто неделю, а то и две, абсолютно ничего не делать – и мир от этого не рухнет.
– Ты уверен? – уточнил Натаниэль.
Он знал, что для «полного отдыха» ему потребуется явно больше одной ночи. Даже если ему повезёт, и он не проснётся ни разу – этого времени всё равно будет недостаточно.
Натаниэль кивнул и, хоть его и не покидало беспокойство, положил голову на спинку дивана. Он прикрыл глаза всего на мгновение, пытаясь убедить себя, что ничего страшного не произойдёт – обычный сон рядом с Эндрю. Всё будет в порядке…
Десять минут спустя Натаниэль уснул. Эндрю смотрел на него, замечая, как у того едва подрагивают ресницы, а челюсть то сжимается, то расслабляется, словно он не мог полностью успокоиться.
Тихо поднявшись, Эндрю отправился в спальню. Взял покрывало, подушку и вернулся обратно в гостиную. Его не было всего секунду, а Натаниэль уже успел подтянуть ноги к груди и крепко обнять колени. Он выглядел на редкость уязвимым, и Эндрю замер, держа вещи в руках.
Только сейчас Эндрю осознал, что абсолютно не испытывает ни злости, ни раздражения. Несмотря на то, что Натаниэль бросил его в машине, в груди не было ни тени обиды. Давно забытая, если когда-то вообще испытываемая эмоция, окутала Эндрю.
Он стоял около дивана, продолжая сжимать одеяло и подушку в руках, не зная, как объяснить для себя то тепло, исходящее прямо от сердца. Это казалось настолько важным, что Эндрю хотел разобраться с этим прямо сейчас, но, как бы ни старался, не мог понять, что испытывает.
Укрыв Натаниэля покрывалом и положив подушку рядом, он слабо нахмурился. В Детройте они спали в разных комнатах, но сейчас у него не возникло желания уйти в свою спальню.
– Посидишь со мной? – тихо прошептал Натаниэль.
Выключив в комнате свет, Эндрю сел на диван, заметив, как омега поспешил спрятать улыбку. Он ничего не сказал, когда Натаниэль опустил ноги, придвинулся к нему ближе и положил голову на его плечо. По-странному приятное чувство усилилось, и Эндрю прикрыл глаза, пытаясь понять – почему он не испытывает такой привычной и понятной злости, хотя у него на это были все причины.
Такое явление, как «радость» практически не появлялось в жизни Эндрю, но это было нечто другое – гораздо более интенсивное. Он хотел часами слушать Натаниэля, даже если бы тот говорил без остановки. Желание оставаться рядом ощущалось ещё сильнее, чем обычно…
Попытки разобраться в себе ни к чему не привели, и Эндрю мысленно махнул на них рукой. Ему было приятно находиться рядом с Натаниэлем. Зачем ломать голову, если это тепло, исходящее из груди, ощущалось правильным? Он не хотел ничего менять – точно не сейчас.
– Ты не ответил на вопрос про рёбра, – неожиданно сказал Натаниэль.
Эндрю слегка повернул голову, встретившись с взглядом омеги. Зрачки были расширены настолько, что виднелась только ярко-голубая окантовка радужки. Но даже в полумраке гостиной Эндрю видел, что Натаниэль беспокоится о нём. Схожее напряжение он испытывал, когда Натаниэль ворвался в комнату на грани нервного срыва. И, после недолгих раздумий, всё же решил дать честный ответ:
– Хорошо, – тихо выдохнул Натаниэль, и в этом слове было столько облегчения, что Эндрю невольно задержал дыхание.
Натаниэль устроился удобнее, обратно опустив голову на плечо альфы.
Лёгкое касание волос щекотало кожу, а холодное лицо Натаниэля ощущалось даже сквозь ткань футболки. Омега прижимался ближе, словно пытался согреться, и Эндрю приобнял его, желая поделиться теплом. В тишине комнаты мягкое дыхание Натаниэля казалось спокойным и умиротворяющим, словно тот наконец обрёл покой.
Сквозь тонкую грань сна Натаниэль почувствовал, как Эндрю осторожно обхватил его запястье и переложил его ладонь на свою талию. Он не знал, связано это доверие с желанием доказать выздоровление рёбер – или альфа попросту хотел уснуть в обнимку. Натаниэлю нравились оба варианта, и он искренне улыбнулся, погружаясь в глубокий, спокойный сон.
В этот момент внутри Эндрю что-то сместилось – словно пазл, который он давно собирал, обрёл целостность. Попытки отдалиться и рассмотреть картину целиком делали её нечёткой и бессмысленной, но как только он оказался достаточно близко, то смог рассмотреть все детали.
Пальцы Натаниэля, лежавшие на его талии, мягко сжались, будто тот хотел убедиться, что альфа никуда не ушёл. Эндрю прикрыл глаза и расслабился, пытаясь принять всеобъемлющий восторг, смешанный с наслаждением. Он наконец чувствовал себя на своём месте – и мысль о разрушении этой гармонии даже не посетила его голову.