Неприкосновенность [36]
Высокоскоростная магистраль сменилась грунтовой дорогой. Кевин мог разглядеть каждую неровность и шероховатость, словно это имело действительно большое значение. Скрип шин по камням оставался единственный привычным и неизменным, пока остальной мир вокруг разрушался. Кевин погружался в детали, которые всегда считал малозначимыми – занимал себя чем угодно, старательно не обращая внимания на самое главное.
Совсем недавно Эндрю корчился от боли и возбуждения, плохо справляясь с уходом Натаниэля. Сейчас же альфа с головой ушёл в лекарственную эйфорию. Кевин не мог понять его – и не хотел понимать. Решение Эндрю превысить количество морфина казалось крайне опасным, но так он хотя бы спал, не причиняя вреда ни окружающим, ни себе.
Несмотря на воцарившуюся тишину и призрачное умиротворение, Кевин испытывал только страх. Он сочувствовал Эндрю, боялся за Натаниэля, переживал за свою жизнь и свободу.
Как вообще можно пересечь границу между странами при таких обстоятельствах? Морфин, хоть и был лекарством, но всё равно являлся наркотиком. Состояние Эндрю было ужасным, и гон только усугублял происходящее. Ни один пограничник не пропустит машину дальше КПП.
Ставки возросли настолько сильно, что Кевин уже представлял, как будет отбывать срок в тюрьме. Всё попросту не могло пройти гладко. Рико разбрасывался деньгами, чтобы решить свои проблемы, но даже он не ходил по настолько тонкому льду.
Подъехав к КПП, Кевин зажмурился и сжал руль крепче. Сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Эндрю был важен для Натаниэля – возможно, даже слишком важен. Вся надежда Кевина была на эти запутанные отношения – и деньги, которые оставил Нат.
Лишь бы этот кошмар поскорее закончился, – повторил про себя Кевин и заехал в зону досмотра.
Протоптанная дорожка вела далеко загород, теряясь в сумраке пустошей. Раньше по этому маршруту проезжали машины, теперь же остались лишь глубокие отпечатки массивных ботинок, выдавленные в смеси влажного песка и глины. Каждый шаг Натаниэля встречал липкое сопротивление, словно сама природа пыталась утянуть его в свои глубины – или попросту хотела предостеречь от непоправимой ошибки.
В Детройте дождь прошёл несколько дней назад, но в этот район добрался совсем недавно… Натаниэль зажмурился, отгоняя воспоминания об Ичиро. Он должен был сосредоточиться на дороге и подметить все детали, которые могут сохранить ему жизнь.
Размякшая грязь хранила глубокие следы средних по размеру ботинок. Вряд ли это были простые обыватели. Группа людей несла тяжёлые грузы, вероятно, от туннелей. Натаниэль полагал, что по этому маршруту переносили контрабанду до ближайшего городка. Наркотики, вероятно, служили единственным развлечением в этом унылом месте. Нат прекрасно понимал желание развеять скуку, но для надёжной переправы наркотиков всегда требовалось оружие. Безопасность, контроль, разборки местных банд… Натаниэль был плохо осведомлён о тех, кто в последние годы боролся за власть в этом районе. Несколько лет назад клан Морияма заключил соглашение и имел доступ к сети туннелей, но отношения с местными преступными группировками оставались весьма натянутыми.
Повезёт, если удастся перебраться по другую сторону границы без лишнего шума. В любом случае, Натаниэлю больше не приходилось выбирать: теперь он всегда на стороне тех, кто выступает против клана Морияма – нравится ему это или нет.
Желая перестраховаться и быть готовым ко всему, Нат достал из рюкзака пистолет. Машинально проверил предохранитель и количество патронов, после чего убрал его за пояс. Опыт подсказывал, что тихо перебраться не получится – и на этот случай необходимо подготовиться.
Небольшая будка с американским флагом показалась спереди. Настала очередь машины Кевина. Он коротко выдохнул, крепче сжал руль и плавно опустил педаль газа.
За время ожидания, Кевин успел убрать всё, привлекающее внимание, с переднего сиденья. Каждый пустой дюйм салона теперь казался подозрительным, а спящий Эндрю на задних сиденьях не добавлял ощущения нормальности. За окном стояла ночь, но феромон предупреждал о присутствии альфы, как свет маяка на просторах бескрайнего моря – он не мог остаться незамеченным. Оставалось надеяться на удачу: как часто в силовых структурах работали беты?..
В бардачке Кевин нашёл два конверта с неприлично большими суммами наличных. Эта сумма станет важной на судебном заседании, где они неизбежно окажутся. В другое развитие событий Кевин просто не мог поверить, а то, как «заботливо» Натаниэль подписал конверты – для пограничников каждой из стран – лишь усиливало его панику и раздражение.
Кевин ни разу не давал взятки и не имел ни малейшего понятия, как происходит это действие. Он же не мог просто отдать конверт в руки вооруженного человека? Что он вообще мог предоставить пограничнику? Паспорт остался при нём, но никаких документов Эндрю не было. Порывшись в бардачке, Кевин обнаружил документы на машину, но не знал, можно ли их показывать. Натаниэль ничего про это не сказал.
Натаниэль вообще не дал каких-либо чётких указаний, словно всё было чертовски просто, очевидно и не нуждалось в объяснениях.
Машина остановилась под навесом.
Мужчина в военной форме ритмично постучал по стеклу со стороны водителя.
Кевин не верил, что у них получится пересечь границу. Сомневался, что они с Эндрю смогут избежать тюрьмы. Кевин постарался довериться Натаниэлю – и его странной связи с Эндрю. Вероятность на успех была крайне мала, но тюрьма, возможно, была лучше смерти или жизни в постоянном страхе.
Спустя пару часов ходьбы Натаниэль дошёл до одного из туннелей. В темноте угадывался низкий холм, усеянный щебнем, и тёмный провал входа, замаскированный кучей сухой земли. Запах сырости бил в нос, намекая на близость подземелья.
Нат замер, заметив три мужских силуэта: двое вооружённых мужчин громко переговаривались между собой, решая судьбу третьего. Высокие, крупного телосложения, в кромешной тьме размахивающие оружием. Их движения были резкими, срывающими напряжённую тишину ночи.
Если рядом был кто-то ещё, он бы давно прибежал на эти крики и разрешил дилемму.
Ветер донёс отголоски горького и липкого феромонов, и Натаниэль слабо поморщился. Альфы продолжали спорить, их речь становилась всё громче и обрывистее… Решение о выборе удобной стороны пришло быстро: сильные, вооружённые, но неспособные договориться даже между собой – или заложник, который мог быть знаком с местностью.
Желание принять взвешенное решение, не спеша с выводами, взяло верх. Нат подкрался ближе, не издав ни звука. Он прислушался к словам, стараясь уловить нить диалога.
– И что мы будем делать, когда за ним придут остальные?!
Натаниэль слабо наклонил голову. Новички в своём деле? Пересечение туннелей без сопровождающих каралось незамедлительным расстрелом. Никто не выслушивал оправданий, не пытался разобраться в ситуации. Мог ли этот мужчина, стоящий на коленях с руками за головой, быть не простым нарушителем?
С расстояния Нат не смог понять его рост, но тот не казался большим. Феромона или хотя бы намёка на страх не было. Заложник либо осознавал ценность своей жизни, либо принял свою участь – сопротивление не имело никакого смысла.
Сделав ещё один шаг, Натаниэль наступил на ветку. Резкий хруст разорвал тишину громче любого выстрела. Все три фигуры замерли в напряжении, их взгляды метнулись в темноту – его присутствие обнаружили.
От света фонарика радужка вспыхнула алым, и Кевин отвёл голову в сторону. Времени на панику не осталось. Взяв себя в руки, он решил не проверять терпение пограничника. Кевин нацепил самую вежливую улыбку, на которую был способен, и опустил стекло.
Пограничник не отреагировал на феромон – он был бетой. На его лице читалась усталость, а в глазах стояла нескрываемая скука. Кевин хотел бы порадоваться удаче, но перестал питать надежды на благосклонность судьбы. Вопрос последовал прежде, чем он успел поприветствовать пограничника.
– Перевозите что-нибудь, подлежащее декларированию?
– Простите? – переспросил Кевин.
Кевин откинул солнцезащитный козырёк. Из узкого, почти незаметного кармана выступал край паспорта. Выудив его вместе с деньгами, предназначенными для пограничника, Кевин протянул документы мужчине. Тот почувствовал купюры, но выражение его лица осталось неизменным.
Сердце пропустило удар, а пальцы крепче сжали ткань брюк. Кевин старался выглядеть спокойным, не подавая виду. Он чувствовал, как футболка прилипла к телу от пота, пока нога нервно тряслась. Страх давно вышел за пределы мыслей и распространялся по всему организму, отравляя его как яд. Прятаться было негде, и ждать помощи неоткуда. Оставалось только надеяться.
Кевин не считал себя религиозным человеком, но в мыслях мелькали строчки из молитв, которые временами читала Рене. Они перемешивались с тюремной камерой, в которой он и Эндрю вскоре могут оказаться…
Пограничник не успел закончить фразу – позади послышался скрежет шин. Не глядя на Кевина, он быстро убрал деньги в карман, вернул паспорт и бросил короткое: проезжайте. Мужчина передал сообщение по рации и быстрым шагом двинулся в сторону чёрного внедорожника с тонированными стёклами.
Повторного приглашения не потребовалось. Бросив паспорт на колени, Кевин поднял стекло и проехал дальше. Он не знал, была ли это удача или заслуга Натаниэля, но предпочёл даже не задумываться – как и не думать, кто подъехал на КПП следующим. Деньги сыграли не последнюю роль в принятом решении, и Кевин на короткое мгновение испытал облегчение.
Первый пост КПП был пройден без особых трудностей, что вселяло надежду на лучшее. Остался последний шаг, и они будут в относительной безопасности – хотя бы без угрозы попасть за решетку.
Яркий луч света вынудил рефлекторно зажмуриться. Натаниэль интуитивно потянулся к пистолету – тьма больше не была надёжной защитой: убей или будь убитым.
– Эй, пацан, что ты здесь забыл? – выкрикнул один из альф.
Свет фонарика потух, но Натаниэль разглядел дуло винтовки, направленное на него. Одно неверное движение – и пуля пробьёт грудь. Времени на рывок или выстрел не было, и Натаниэль, не колеблясь, изобразил страх: опустил плечи, округлил глаза и медленно поднял руки над головой будто сдаваясь.
Его лицо не узнали. Возможно, свою роль сыграл полумрак – альфы не заподозрили, кто перед ними. Или – что было более вероятно – перед Натаниэлем стояли нерешительные болваны, которые приняли его за «подростка». Их сбивчивые окрики выдавали панику ярче любого феромона.
– Бога ради, перестань размахивать пушкой, – прошипел второй альфа.
Натаниэлю хватило пяти секунд, чтобы рассмотреть и оценить своих оппонентов. Не имело значения, насколько они новички: оба были глупцами. Пальцы одного дрожали словно он впервые держал заряженное оружие в руках. Второй же всё время пытался остудить пыл первого и убрал винтовку за спину. Крайне жалкий пример командной работы. О какой охране сети туннелей могла идти речь, когда один не решался убить нарушителей, а второй сам себя обезоружил?
Их разделяло не больше десяти шагов – даже в кромешной тьме омега не промахнётся мимо целей.
Внимание привлёк пленник, который лишь укоризненно покачал головой. Небольшая перепалка между альфами вызвала у него такую же реакцию, как и у Натаниэля. Мужчины были настолько поглощены личным конфликтом, что из их внимания полностью ускользнул заложник.
Взгляды пересеклись всего на секунду – и этого хватило для немой договорённости. Ловким движением пленник вытащил нож, а Натаниэль незамедлительно достал пистолет.
Всё произошло в одно мгновение: вооружённые альфы даже не успели понять, что их жизням пришёл конец. Заложник резко развернулся и вонзил острие ножа в мужчину. Хруст сломанных рёбер остался неразличимым – он утонул в эхе выстрелов. Натаниэль дважды спустил курок и попал точно в цели.
Тела упали на землю с глухим грохотом. Кровь медленно растекалась по пыльному грунту, стремясь оказаться у ног омеги. Её запах смешивался с ночной прохладой, пока феромоны рассеивались.
Проезд второй зоны контроля должен был пройти спокойнее. Кевин пытался расслабиться, убеждая себя: Натаниэль бы не стал подвергать Эндрю риску. Взятка помогла избежать лишних вопросов на первом контрольно-пропускном пункте, и это должно было сработать во второй раз.
Всё те же вопросы, всё то же предъявление документов.
Пограничник уже получил деньги, но вместо того, чтобы пропустить машину вперёд, осматривал её со всех сторон. Светил фонариком, делал заметки на бланке.
Кевин держался уверенно, повторяя про себя: это обычная проверка, так и должно быть. Существуют какие-то протоколы, и пограничник соблюдает их, несмотря на взятку. На первом пункте контроля им попросту повезло – всё прошло слишком легко. Здесь удача не сработала во второй раз.
Пока пограничник осматривал машину, Кевин направил взгляд вперёд. Он старался не смотреть на Эндрю – тот продолжал спать. Не реагировал на разговоры, не приходил в сознание, не двигался и, казалось, что даже не дышал. Такое поведение вызывало лёгкую панику, но было настолько привычным, что тревога быстро отступила. Феромон Эндрю продолжал заполонять салон – он был жив, хоть и без сознания.
Кевин невольно вспомнил, что у Эндрю всегда были «особенные» отношения с лекарствами. Принимал ли он их хоть раз по рекомендации врача, следуя курсу? Даже во время «лечения» антипсихотиками Эндрю умудрялся регулярно нарушать требования суда. Пропускал приём лекарств, когда хотел, а затем «догонял» пропущенные таблетки, принимая по несколько за раз.
Ни решение суда, ни собственное здоровье не заботили Эндрю. Раньше Кевин не понимал такого поведения, но теперь смирился. Так было лучше для них обоих: спящий альфа во время гона безопаснее для окружающих, чем бодрствующий. Однажды Эндрю проспал больше суток из-за передозировки антипсихотическими препаратами, возможно, и сейчас проспит достаточно долго под действием морфина.
Отсутствие Натаниэля и бессознательное состояние Эндрю накладывали на плечи такой груз ответственности, что Кевин чувствовал себя физически раздавленным. В любой другой ситуации он бы начал судорожно искать помощи и поддержки. Попробовал бы снова спрятаться, лишь бы не ввязаться в нечто насколько опасное.
Своим решением Натаниэль попросту не оставил выбора: ни Кевину, ни Эндрю. Прятаться было негде, как и рассчитывать на чью-либо поддержку. Единственное, что оставалось – взять на себя ответственность, дождаться решения пограничного контроля и принять последствия.
Немедля ни секунды, Натаниэль рванул к ближайшему телу и выхватил винтовку из безвольных рук. Пленник действовал с той же стремительностью. Его глаза горели холодной решимостью, пока он ловко отстёгивал карабин и забирал оружие из-под второго безжизненного тела.
Мгновение – и их винтовки уставились друг на друга. Натаниэль сжал рукоять, чувствуя, как пульс бьёт в висках. Перед ним оказался не случайный заложник, а достойный соперник, который не побоится спустить курок. На секунду он усомнился в своём решении: было надёжнее пристрелить ещё и пленника. Теперь возможность была упущена, а сомнения могли стоить ему жизни.
– No te enojes, pequeño [Без обид, малыш/мальчик, с акцентом на возраст], – сказал мужчина с виноватой улыбкой.
Натаниэль проглотил горькое недовольство. Он не знал испанский достаточно хорошо, чтобы свободно разговаривать на нём, но без сомнений был уверен – бета не видит перед собой угрозы [прим. дословный перевод pequeño – «маленький, небольшой»]. С этим нужно было смириться и извлечь выгоду, несмотря на возрастающее раздражение.
Улыбка мужчины казалась всего лишь маской, и Нат ничуть не снизил бдительности. Винтовки были направлены крайне невыгодно – в область живота. Если один спустит курок, то у второго останется возможность совершить ответный выстрел.
– Señor, вы говорите на английском? – произнёс Натаниэль, крепче сжимая рукоять.
– Mis chicos ждут [Mischicos может означать как «мои дети», так и «мои друзья», «люди из моего близкого окружения»], – бросил мужчина небрежно, но в его тоне промелькнула тень тоски.
Натаниэль приподнял бровь, скрывая вспышку раздражения. Для него не имело значения, к кому идёт едва знакомый мужчина. Важной была конечная точка – в Мексику или наоборот из неё.
На лице беты появилась дружелюбная улыбка, а его плечи заметно расслабились. Теперь он точно перестал видеть в Натаниэле реальную угрозу, хоть и продолжал держать палец на спусковом крючке.
Нат крепче сжал винтовку, чувствуя, как металл нагревается в его руках. Этому человеку нельзя доверять – он будто играл в добряка, что плохо укладывалось в голове.
– Hacia México [В сторону Мексики], – мужчина едва наклонил голову в сторону туннеля, – ты?
– Алекс, – соврал Натаниэль, даже не моргнув, – а ваше?
– Карлос, – его улыбка стала шире, но взгляд оставался настороженным, – Bueno, kid, идём вместе? [Хорошо, мальчик/ребёнок]
С каждой минутой внешнего осмотра машины Кевин всё больше смирялся с безвыходностью ситуации. Если их пропустят дальше – хорошо. Если нет, и они окажутся в тюрьме…
C'est la vie [Такова жизнь], – пронеслось в голове с боли знакомым французским диалектом.
Всего на миг, но Кевин позволил губам расплыться в досадливой улыбке. В груди вспыхнуло ноющее чувство и тут же погасло. Французский язык неразрывно был связан только с одним человеком, имя которого тесно переплеталось в сознании с тёплой болью. Кевин потянулся к пластырю на скуле, под которым совсем недавно была татуировка с цифрой два. Вопреки рекомендациям тату-мастера, он аккуратно прикоснулся большим пальцем к припухшей коже.
Кевин не был уверен, испытывает радость или грусть. Знал лишь, что вопреки всему остался последним выжившим из Свиты. Натаниэль лишил его и этого статуса, оплатив перекрытие «клейма».
Ритмичный стук по стеклу привлёк внимание.
– Покиньте, пожалуйста, машину, – спокойно произнёс пограничник.
Нацепив профессиональную улыбку, Кевин вышел на улицу. Он не ждал ничего хорошего, как и не готовился к чему-то плохому. Плыть по течению было в разы проще, чем оказывать сопротивление.
Без споров и с всё той же выученной улыбкой, Кевин прошёл вслед за пограничником в зону для досмотра.
Комната была тесной, с голыми бетонными стенами и ярким светом флуоресцентных ламп, гудящих над головой. В углу стоял металлический стол с громоздким компьютером, который выделялся среди кипы бумаг и пластиковых контейнеров. Запах дезинфицирующего средства смешался с пылью, въевшейся в потёртый линолеум, но Кевину уже было всё равно.
Он не вслушивался в слова мужчины, пока тот зачитывал его права, а затем послушно поднял руки над головой, позволяя проводить обыск.
– Кевин Дэй… тот самый Кевин Дэй? Нападающий команды Лисов, ранее играющий за Воронов.
Кевин оцепенел, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. В тесной комнатке, кроме него и пограничника, проводившего обыск, был ещё один мужчина. Он не заметил его ранее – тот активно работал за компьютером. Его пальцы быстро стучали по кнопкам, изредка прерываясь на щелканье мышки.
Осознание ударило под дых, а тело бросило в холодный пот: его рассекретили. Кевин умудрился дать взятку людям, которые его знали…
Натаниэль едва наклонил голову, пытаясь разгадать загадку. Этот бета вёл себя так, словно они давние приятели, которые встретились в баре после многих лет разлуки. Только в глазах Карлоса Натаниэль оставался «ребёнком», случайно зашедшим в место для взрослых. Желание всадить пулю в живот мужчины преобладало над остальными, и Нат коротко выдохнул, возвращая самообладание. Любые эмоции были излишни.
Безопаснее было застрелить Карлоса, но преодолевать систему туннелей было удобнее с сопровождающим. Бета шёл к «Mischicos», в Мексику, значит, должен был знать дорогу. Натаниэль и не надеялся, что встретит такого человека. Он собирался по памяти блуждать в катакомбах: если запоминать повороты и развилки, оставлять насечки, то рано или поздно он бы добрался до выхода. Привычка рассчитывать только на себя не позволяла довериться новому знакомому в полной мере – действовать в одиночку всегда было безопаснее.
Но было ли у него время на поиск нужного пути? Натаниэль хотел как можно скорее добраться до Эндрю, а не блуждать по подземелью. К тому же, если он столкнётся с охраной или людьми, переносящими контрабанду, будет проще разобраться с ними вдвоём.
– Зачем тебе напарник? – прищурившись, поинтересовался Натаниэль.
– Tú disparas… стреляешь хорошо, – Карлос кивнул на пистолет, который Нат ранее машинально спрятал за пояс, – я с ножом. Buena команда [Хорошая команда].
– Ладно, – процедил Нат, – на счёт «три» опускаем оружие. Один…
Натаниэль крепче сжал винтовку, но не сдвинулся с места. Карлос тоже остался неподвижен.
– После тебя, – огрызнулся Натаниэль, делая шаг ближе. Грунт хрустнул под ногами.
Карлос тоже шагнул навстречу, и их винтовки почти соприкоснулись. Дуло оружий были направлены друг в друга – теперь ни один из них не рискнёт стрелять. Медленно кивнув, Натаниэль дождался ответного кивка.
Они опускали винтовки плавно, движения Карлоса зеркально повторяли движения Натаниэля. Щелчок затворов, разрезал тишину. Теперь они оба были практически безоружны. Оба облегчённо выдохнули, но напряжение осталось, как и запах крови в воздухе.
О доверии не шло и речи, но временные союзники, как знал Натаниэль, бывают на редкость полезны.
Дар речи вернулся, когда чужие пальцы сомкнулись на талии. Пограничник, проводивший обыск, выглянул из-за спины Кевина и щелкнул пальцами, привлекая внимание коллеги:
– Конечно, он тот самый Кевин Дэй. Это лицо, эта улыбка, это… тело. Да, это он на все сто процентов. Я же прав?
– Да, – медленно кивнув, ответил Кевин, – я нападающий команды Лисы, Университет Пальметто.
– Я же говорил! – произнёс пограничник, – меня зовут Алехандро, и я ваш большой поклонник.
Он обошёл Кевина, потянулся к его руке и принялся энергично трясти её.
– Мне так приятно с вами познакомиться, я бы никогда не подумал, что увижу вас настолько близко! Ох, извините, я немного волнуюсь…
– Ничего страшного, всё хорошо, – ответил Кевин и заставил себя приветливо улыбнуться.
Алехандро продолжал рассказывать об экси, об играх, которые он посетил, а также тех, которые смотрел в записи. Кевин слышал слова, но их смысл растворялся, не достигая сознания. Кровь стучала в ушах, заглушая всё, кроме гнетущего чувства стыда.
Он – тот самый Кевин Дэй – дал взятку не простому пограничнику, а своему фанату. Алехандро узнал его, и Кевин не представлял, что делать теперь. Он чувствовал себя стюардом в падающем самолёте: скрывал панику за вымученной улыбкой.
Внезапно Алехандро заговорил о последних событиях в мире экси, упомянув снятие Лисов с чемпионата и смерть братьев Миньярдов и Ники Хэммика. Кевин сдержанно кивнул на принесённые соболезнования, но не смог выдавить из себя ни слова.
Ком застыл в горле. Перед глазами возникла перестрелка: оглушительный шум автоматной очереди, безжизненные тела Аарона и Ники с пулевыми ранами, кафельный пол, залитый кровью… Кевин чувствовал, как лёгкие жгло от недостатка воздуха, а во рту появился металлический привкус. Стыд уступил место скорби, пока память неумолимо возвращала его в тот злополучный день.
– Эй, Алехандро, оставь его в покое, – выкрикнул пограничник, – у нас уже пробка образовалась, а тебе лишь бы поболтать.
– Ой, прости-прости, – отмахнулся мужчина, смущённо улыбнувшись, – Кевин, а вы можете… оставить мне автограф?
– Конечно, – стараясь скрыть дрожь в голосе, ответил Кевин.
Не глядя, он расписался на протянутой бумажке:
С наилучшими пожеланиями, Кевин Дэй.
Пальцы мелко дрожали, а стены давили. Желание выбежать из замкнутого пространства, вдохнуть свежего воздуха и убедиться, что Эндрю жив, перерастало в необходимость.
Каждый удар сердца отдавался выстрелом, эхом того дня. Тело оцепенело от страха, и он не мог выбраться из своего кошмара. Он слышал, что пограничники продолжают разговаривать между собой, но слова сливались в бессмысленный гул. Скулы сводило от вымученной улыбки, и Кевин впился пальцами в ладони, пытаясь вернуть самообладание.
– Так... я могу проехать? – едва слышно произнёс Кевин.
– Проехать? Конечно, проезжайте, – ответил Алехандро, – извините, что задержал вас. Понимаете, я всегда хотел с вами поговорить, и тут выдалась такая возможность…
– Алехандро, ради всего святого, отставь его в покое! Твоя навязчивость раздражает. Если мне опять придётся задержаться на работе из-за твоей болтовни...
– Да-да, сам Кевин Дэй. Я услышал. Готов спорить, что услышу об этом ещё не один раз, – пограничник взглянул на Кевина, – я поднял шлагбаум. Проезжайте.
Туннель сменялся туннелем, а за каждой развилкой открывалась новая, ещё более узкая и глубокая. Чем дальше они продвигались, тем тяжелее становился воздух, пропитанный смрадом. К запаху сырости Натаниэль мог привыкнуть, но зловоние разлагающихся останков цеплялось за горло. С каждым шагом он всё больше тосковал по запаху «свежего мяса», с которым успел свыкнуться за время работы.
Натаниэль шёл осторожно, стараясь не думать о липкой почве под ногами – под подошвой ботинок скрывалось нечто похуже грязи.
Наступив на крысиные кости, он тихо выругался. Хруст эхом отразился от влажных стен, но тут же растворился в низком смешке Карлоса.
– ¿Primera vez, amigo? [В первый раз, друг?] – его голос был пропитан насмешливой теплотой, словно он дразнил младшего брата.
– Нет, Señor, – Натаниэль бросил на него острый взгляд, подавляя вспышку раздражения, – не люблю хруст костей под ногами. Часто здесь ходите?
– Ay, amigo, hoy no es tu día [Ох, друг, сегодня точно не твой день].
Карлос хмыкнул, но его взгляд был направлен на тёмный проход впереди. Он будто знал, что их ждёт дальше. Впервые Натаниэль полностью поверил этому мужчине – предчувствие не предвещало ничего хорошего.
Они остановились у края сточных вод – чёрной и вязкой жижи, от которой разило гнилью. Натаниэль слабо поморщился и мысленно выругался. Он уже представил, как холодная вода пропитает кроссовки, носки и джинсы… На миг он позавидовал Карлосу: тот стоял в длинных резиновых сапогах, словно заранее готовился к этому болоту.
Карлос достал из кармана аккуратно сложенные мусорные пакеты и кивнул на ноги Натаниэля.
Натаниэль приподнял бровь, сомневаясь в эффективности этого решения, но промолчал. Других вариантов всё равно не было. Он принял пакеты, натянул их до середины бедра и туго завязал, надеясь, что это хоть немного защитит от грязи. Кивнув в знак благодарности, Натаниэль получил очередную улыбку от Карлоса. Он вновь смахнул раздражение, хоть и не мог отделаться от ощущения, что бета воспринимает его как ребёнка, которому нужна помощь. Снисходительность злила, и Натаниэль напомнил себе: он готов терпеть такое отношение, пока бета полезен.
– Дождь был недавно, – произнёс Карлос, – воды много теперь.
– Сомневаюсь, что здесь только вода, – с досадой произнёс Натаниэль, осторожно ступая в жижу.
Карлос шёл спереди, и Нат следовал за ним. Пакеты, шурша, замедляли шаг, но пока не пропускали влагу. Оставалось надеяться, что в зловонной жиже не было острых предметов.
Вернувшись в машину, Кевин не медлил: завёл двигатель и поехал дальше. Тело мелко трясло, а глаза начало щипать от слёз. Он ненавидел, что остался жив, не в силах вернуться в прошлое, чтобы всё исправить. Но что он вообще мог изменить?
Бесчисленные напоминания от Натаниэля лишь укоренили мысли о собственной бесполезности. Кевин не знал, смог бы он поступить иначе – ни в одной из тех ситуаций. Всепоглощающее чувство вины разъедало изнутри, скручивая внутренности, а затем расщепляя их на мелкие частицы.
Кевин попытался успокоить себя едким феромоном Эндрю, но это не помогало. Альфа мирно спал на задних сиденьях, явно не собираясь просыпаться в ближайшее время. Натаниэль был далеко и вряд ли находился в безопасности. И только Кевин бодрствовал, боролся с внутренними демонами и впервые ощущал бремя ответственности.
Безвольный. Нерешительный. Жалкий.
До скрипа сжав руль, Кевин зажмурился, пытаясь смахнуть жгучие слёзы. Было ли у него право плакать? Он живой и здоровый, пока остальные расплачиваются за его ошибки.
Если бы он только не рассказал Рико о вторичном поле Натаниэля… Если бы не сбежал из Гнезда… Если бы попытался защитить Аарона и Ники в магазине… Если бы не бросил Эндрю, спасая свою шкуру… Если бы, если бы, если бы.
Мысли кружились, возвращая Кевина к событиям, в которые он мог бы вмешаться, поступить по-другому, помочь и спасти. Лёгкие жгло. Кевин забыл, как дышать, и не мог вспомнить, как делается вдох. Тело бросило в холодный пот, а в глазах начало темнеть. В ушах стоял только шум выстрелов, и Кевин рефлекторно сжался, пытаясь скрыться от несуществующих пуль…
На дорогу выскочило дикое животное. Лис или койот – Кевин не смог разобрать в свете фар. Выученным движением он сбросил скорость и повернул руль, объезжая живое препятствие. Животное не сдвинулось с места, словно его вовсе не пугала смерть. По спине пробежал холодок, и Кевин готов был спорить: лис или койот провожал машину взглядом.
Небольшой стресс разорвал бесконечный цикл самообвинений – Кевин наконец смог судорожно вдохнуть. Он принялся жадно глотать воздух ртом, пытаясь вдыхать как можно больше кислорода. От этих действий лишь закружилась голова, но едкий феромон, наполнявший салон машины, вернул в реальность.
Кевин взял себя в руки и напомнил себе: он, тот самый Кевин Дэй, сейчас находится в машине вместе со своим живым другом. У него есть только одна задача, которую необходимо выполнить любой ценой – доставить Эндрю в безопасное место. Его личные переживания были не так важны, когда речь шла о выживании.
Он знал, что не может вернуться в прошлое и всё изменить. И, хоть и продолжал испытывать сожаления, сосредоточился на дороге.
Чем дальше Натаниэль и Карлос продвигались, тем выше становился уровень воды. Пакеты были на удивление надёжной защитой, но жижа стала подходить к их краю, так и норовя намочить хотя бы часть джинсов. За спиной у Натаниэля был рюкзак и, хотя в нём не было чего-то ценного или невосполнимого, он не хотел выбрасывать всё содержимое.
– Держи так, – Карлос указал пальцем на рюкзак, а потом поднял руки над головой.
Натаниэль кивнул и, осторожно сняв рюкзак, стараясь не намочить его, поднял над головой.
– Испанский – твой основной язык?
– Sí [Да], – Карлос кивнул, словно ждал этого вопроса.
– Я знаю несколько фраз на нём. Скрасим эту неприятную прогулку полезным времяпровождением?
– Я могу попробовать говорить на испанском.
– Bueno, kid, vamos a hablar [Хорошо, мальчик/парень, давай поговорим].
Карлос сразу перешёл на испанский язык, и его слова хлынули стремительным, живым потоком. Натаниэль улавливал лишь обрывки: что-то о дороге, о доме, о том, как mis chicos [мои дети, близкие] любят его рассказы. Остальное оставалось загадкой – незнакомых слов оказалось так много, что он то и дело просил объяснить их значение.
Натаниэль трижды пытался выучить испанский, но так и не ушёл дальше минимальной базы. В клане Морияма общались на японском, работа велась на английском, а деловые партнёры предпочитали немецкий или, реже, французский. Словарного запаса на испанском хватало, чтобы купить продукты или спросить дорогу, но точно было недостаточно, чтобы угнаться за болтливым бетой.
Карлос, к счастью, объяснял все новые слова с энтузиазмом, будто его призвание – учить этого «мальчишку». Натаниэль подметил, что уровень английского у мужчины достаточно высок. Его разъяснения были понятны, хоть и не всегда последовательны. Карлос точно не был учителем, но хорошо владел обоими языками – вероятно, он просто не хотел общаться на английском.
Непринуждённые разговоры расслабляли. Натаниэлю нравилось изучать что-то новое – это помогало отвлечься. Может быть, на этот раз у него получится расширить свои знания.
Тишина туннелей, нарушаемая лишь плеском воды и болтовнёй Карлоса, не давала покоя. Всё казалось слишком простым, слишком лёгким – слишком далёким от суровой реальности, к которой так привык Натаниэль. Карлос был чересчур дружелюбным для человека, идущего по туннелям для контрабанды.
Натаниэль машинально коснулся рукояти пистолета, напоминая себе: с доверием нужно быть осторожнее.
Часы за рулём слились в одно мгновение. Пустая дорога, едва освещённая фарами, держала Кевина в постоянном напряжении. Он то и дело косился на бумажную карту, покрытую заметками Натаниэля. Резкие линии и небрежные пометки больше путали, чем помогали ориентироваться.
Вскоре асфальт закончился, и началась разбитая грунтовка, теряющаяся во мраке. Только тогда Кевин понял, почему Натаниэль спрашивал о времени, которое он может провести за рулём – следующие часы поездки больше напоминали испытание.
Натаниэль нарисовал маршрут от руки, отметив конечную точку «домиком». Смысла в этом было немного: рядом с «домиком» на карте не было ни одного города в качестве ориентира. На дорожные знаки тоже не приходилось рассчитывать – Кевин не знал испанского и привык к другой метрической системе.
Он вглядывался в темноту, пытаясь разобрать, где они находятся и куда ехать дальше. Во мраке был единственный плюс – тяжёлые мысли рассеялись, уступив место тревоге, но с ней Кевин хотя бы знал, как справляться. Он успокаивал себя, что опасность уже миновала: они с Эндрю были в безопасности, без угрозы попасть за решётку.
В глубине души Кевин отчаянно надеялся, что путь Натаниэля пройдёт легче: гладко и безопасно. Возможно, даже без угрозы для жизни, но эта надежда была зыбкой, лишённой уверенности.
Натаниэль, несмотря на безумие, казался чертовски умным. Его планы всегда были сложны, и Кевин абсолютно не понимал их. Даже небрежные заметки на карте были с ноткой недосказанности, словно не предназначались для чужих глаз.
Вопреки всему, Натаниэль не рассчитывал на собственное выживание. Он рисковал жизнью ради Эндрю. Кевин боялся даже думать о том, что происходит на работе омеги – Господин Морияма никогда бы не допустил подобного своеволия.
Количество угроз для жизни Натаниэль было бесчисленным, и Кевин стиснул зубы, вглядываясь в пустоту впереди. Неважно, что Натаниэль не верит в свой успех – Кевин будет верить за него. Эта мысль подталкивала двигаться дальше, сохраняя хрупкую надежду на лучшее.
Воздух становился легче, а стены туннеля расширялись. Натаниэль прикоснулся ладонью к груди, убеждаясь, что может сделать полный вдох. Они приближались к выходу, и Нат хотел оказаться на поверхности так сильно, как никогда прежде.
Карлос подошёл к стене, привстал на цыпочки и начал шарить пальцами по её поверхности. Вскоре раздался тихий щелчок. С широкой улыбкой он издал радостный возглас и дружески хлопнул Натаниэля по плечу.
Натаниэль ответил лёгкой улыбкой и понимающе кивнул, хоть и не знал, чем вызван восторг. Через пару секунд проход слева озарился тёплым светом, мягким и приглушённым. Он высветил узкую лестницу, ведущую наверх, и улыбка Натаниэля стала искренней.
– Mis chicos ждут! – воодушевлённо воскликнул Карлос и уверенно двинулся вперёд.
Натаниэль поспешил за ним, щурясь от неожиданно яркого света. Мужчину ничуть не смутило освещение, и он едва не перешёл на бег. Натаниэль на секунду позавидовал его энтузиазму – собственных сил осталось немного. Они прошли не больше десяти километров, но треть пути омега шёл пригнувшись, не желая касаться головой потолка. Нагрузка на позвоночник оказалась слишком сильной – теперь каждое движение причиняло боль. Натаниэль надеялся, что его спина сможет выдержать ещё немного.
Он не совсем понял, что для Карлоса значит «Mis chicos», но, кажется, за прогулку по туннелям омега теперь тоже входил в их число. Трудности сближали, и Натаниэль оценил свои возможности как никогда трезво: Карлоса ждали минимум двое людей, а он, с едва сгибающими ногами, не смог бы ни убежать от них, ни вести перестрелку.
Играть в дружбу было внове, но Натаниэль решил попробовать. Карлос болтал без умолку и не произнёс ни одного злого слова: семья, дети, еда, телевизионные передачи – всё было хорошим. Несмотря на то, что Натаниэль понимал едва ли четверть от всех слов, он узнал о мужчине столько же, сколько и о Феликсе за год совместной работы. Возможно, даже больше.
Семья Карлоса, по его словам, состояла из бет и была настолько большой, что Натаниэль запомнил всего пару имён. Все ждали возвращения Карлоса, и тот с радушной улыбкой пригласил его присоединиться к празднованию.
Соглашаться было крайне рискованно, но Нат решил действовать, исходя из ситуации. По словам Карлоса, один из его братьев занимался изготовлением поддельных документов. Натаниэль был крайне заинтересован познакомиться и наладить контакт с этим человеком – новые имена были жизненно необходимы и ему, и Кевину.
Как бы Натаниэль ни хотел поскорее встретиться с Эндрю, голос разума одерживал верх. Беспечность уже стоила ему двух близких людей, и он не собирался рисковать вновь. Он не знал, может ли доверять Карлосу, но других союзников всё равно не было.
Натаниэль остановился, ожидая, пока Карлос поднимается по лестнице. Наверху слышались ликующие голоса. Смотря на спину мужчины, Нат чувствовал, что тот улыбается, и тоже слабо улыбнулся – наверное, приятно, когда кто-то настолько рад твоему возвращению.
Пришла очередь Натаниэля. Он коротко выдохнул и крепко ухватился за холодные перекладины лестницы. В сердце тлела надежда на тёплый приём и выгодные связи, но разум готовился к худшему.