Письмо из космоса
"В твоих руках лежит моё письмо И это значит, что меня нет рядом, Что я сейчас безумно далеко, И мой корабль разбит метеоритов градом..."
Арсений с трудом попадает по нужным буквам на клавиатуре ноутбука. Слишком сильно трясёт судно корабля, слишком сильно волнуется рулевой за штурвалом и также же сильно этот юный и смышлёный рулевой старается увернуться от всевозможных столкновений с опасными острогранными метеоритами. Другие члены экипажа сейчас либо тоже, находясь в каком-то нечеловеческом сознании наравне с этим, считайте, мальчишкой, пытаются найти другие пути обхода своей и так неминуемой гибели, либо тихо молятся своим богам, либо, совсем отчаявшись, понимая, что смерть сердито дышит им в затылок, строчат свои последние мысли или смотрят прямо в огромное лобовое стекло корабля впереди себя, словно специально для того, чтобы понять, какой именно из этих небесных объектов заберёт их жизнь.
Арсений жуёт губы, кусает изнутри щёки в попытках красиво доложить о своей неизбежной смерти. Ведь ему ничто не помешает в случае счастливого конца удалить всё это, ну, а в противном случае, слезливые строки так или иначе долетят до адресата. Корабль резко наклонился и ушёл влево, из-за чего Попов вжался в противоположную сторону металлического кресла, крепко прибитого к полу, и несильно ударился головой о подголовник. Внутренняя вибрация от удара словно не нарочно выдавила из грудной клетки стон, больше похожий на собачий скулёж, и на глазах проявилась влага. Арсений тихо шмыгнул носом и продолжил писать:
"Надеюсь, мне удастся дотянуть До маленькой сверкающей планеты. Приборы говорят что, там в озёрах ртуть И светит солнце голубого цвета."
Об Элибете их старший учёный доложил буквально несколько минут назад, конечно предупредив о большом количестве летящих метеоритов вокруг этой самой маленькой планеты, к которой Арсений с экипажем летели по крайней мере неделю точно. Именно Элибета должна была стать последним пунктом в их экспедиции, после чего они бы взяли срочный курс домой - на Землю - к своим семьям, ну и обязательно получили бы какие-нибудь важные награды от правительства. Но, кажется, все эти ещё пока живые тела в скором времени будут похоронены в холодной пелене чёрного бесконечного космоса.
"Скорей всего, что этот странный мир, Станет последним из моих воспоминаний. Сквозь ткани времени с узором чёрных дыр К тебе летят слова мои прощаний.
Прости меня за то, что я был глуп И променял любовь на мелочность открытий. За то, что нежность алую, чуть влажных губ Унёс с собой за горизонт событий."
Нижняя челюсть Арсения задрожала, предвещая самые болезненные за всю его жизнь слёзы. Последние слёзы, которые он уронит на свой излюбленный синий рабочий костюм. В прошлый раз он впитал в себя слёзы тоски по дому и горечи от невозможности повтора самых тёплых воспоминаний, невозможности сиюсекундно оказаться там, дома, рядом с тем, кто его действительно ждёт и любит.
Кто-то из экипажа будто сошёл с ума от ожидания смерти, вскочил с кресла и закричал во всё горло: "Я не хочу умирать!". В этот момент рулевой отвлёкся, посмотрел на бедолагу и пропустил первый метеорит. Левый двигатель с ужасающим грохотом и скрежетом металла почти отвалился от корпуса, стальные крепления заставили его развеваться в вакуумном пространстве и стучать краями об ещё целые борта корабля. На всём судне заорала сирена, предупреждающая о серьёзной поломке, приборная панель заиграла цветами радуги, показывая в системе ошибку за ошибкой.
"Как жаль, что рай разбит на облаках Земли И Бог не покидает собственного дома. Душа моя останется вдали И будет без конца твоей душой искома.
А может я внутри твоей души? И потому мой путь так бесконечно долог. В прекрасном веществе сверкающей тиши, Летящий сквозь безвременье осколок."
Старший капитан буквально махнул рукой в сторону рулевого и подошёл ближе к лобовому окну судна, чтобы следующий метеорит, что летел на расстоянии пары километров, убил его первым.
Капля за каплей слёзы образуют густую пелену и делают взгляд Арсения до невозможности мутным. Всю свою осознанную жизнь он желал одного - чтобы когда он медленно терял рассудок, растворяясь в тонком матрасе больничной койки, рядом с ним был тот, кого он всю эту жизнь любил, порой, даже сильнее, чем родную мать. Смахивая слёзы уже насквозь промокшим рукавом рабочей одежды, Арсений пишет последние строки:
"Прости, корабль меняет курс. Мы входим в плотную густую атмосферу. Я так тебя люблю, я больше не боюсь И не надеюсь и не обретаю веру."
Видневшийся только недавно ещё вдалеке метеорит быстро приблизился, смерть взмахнула косой, и Арсений словно очень быстро заснул без возможности проснуться. Ни боли, ни горечи, ни радости. Он не успел почувствовать ни-че-го, после того, как нажал кнопку "Отправить".
В очередной раз прогуливаясь по уже давно заросшему саду, Антон бесшумно плакал, давал слезам спокойно течь из его орбит, даже не пытался остановить их или как-то препятствовать их появлению. Безжизненным взглядом он снова и снова рассматривал каждую травинку под ногами, каждый листочек на дереве в надежде отвлечься хоть на секунду. Но не получалось. Совсем. За последние две недели он сильно похудел, уволился и бесцельно существовал в их когда-то общем с Арсением доме. Он постоянно вспоминал, как они вместе с ним долго его выбирали, ухаживали за ним, как за ребёнком, хотя казалось бы, что это всего лишь дом, который теперь только и делает, что ежесекундно напоминает о болезненной утрате.
"Мне не хватило слёз тебя забыть. О, если бы ты знал, как я старался. Как сердца своего распускал я нить, Как приручал бешеную старость.
Нет, ты не знаешь, что такое ждать И быть к земле дождя летящей влагой. В желании перестать существовать. И быть наполненным предсмертною отвагой."
Теперь он так хочет, чтоб в одну прекрасную ночь всё вспыхнуло яркими красками огня, чтоб уже никогда он сюда не смог вернуться. Чтоб не смог вспоминать трепетные объятия перед сном и перед работой, нежные мокрые поцелуи, которые то заводят, то расслабляют. Ему больно находиться здесь, воспоминания съедают его изнутри, и он где-то в глубине души до сих пор не верит, что всё случилось именно так. Что глупая упёртость и чрезмерная самоуверенность могла погубить столько жизней. Нет, Антон действительно не может поверить в это. Верит он только в то, что всё это лишь затянувшийся горький сон, из которого он всё никак не может выйти, и что однажды он точно проснётся, а рядом с носом тёмная макушка, на талии рука с россыпью родинок на плече, и тихое, приятное и родное слуху уставшее сопение. За Арсением остался идеальный порядок, который Антон старался всё время его экспедиции поддерживать, но после письма и печальной вести когда-то живой, цветущий и яркий дом медленно умирал и тускнел вместо с его оставшимся наедине хозяином.
"Забытой вишни белые цветы, На тонкой проволоке чёрных веток. Я чувствую исчезновение красоты, В буквальном смысле, отмирания клеток.
Я чувствую, что я всегда один И даже, если есть со мною кто-то рядом. Мне кажется, что с неба перевёрнутого дна Ты смотришь на меня, всех звёзд холодным взглядом."
Антон уходит также неожиданно, как его любимый человек. Никому ничего не сказав, он просто исчезает. Умирает. И встречается снова, только уже совсем далеко от прежнего места.
"Фарфоровые бьются дни В руках без помощи усталых. Жизнь, проведённая в тени Цветов, печали тёмно-алых.
Жизнь, как обязанность вдыхать Тобой покинутой планеты атмосферу. Прости меня, я так устал ждать, Я больше не хочу, я потерял веру."