V.I.P. в его палате псих больницы. Часть 2/2
— Вот. И он сказал мне уйти. И я ушёл, — Антон заканчивает повествование о походе к Арсению на следующей сессии у психолога.
Он думал уже отказаться ходить на них, потому что ему быстро стало лучше, но после слов Арсения он снова забился в своей квартире и начал серьёзно сомневаться в ясности собственного разума. Психолог что-то говорит в ответ, но Шастун лишь смотрит ему куда-то за спину и иногда кивает, погрузившись в свои мысли.
Спустя двадцать минут Антон уже курит на крыльце бизнес цента, где располагался кабинет психолога. Ещё еле тёплый ветер ерошил отросшие волосы и сдувал первые опавшие листья. Курит парень, чтобы морально настроиться, заставить себя сесть в грёбаный автобус и поехать к Арсению снова. Ведь какое-то время уже прошло, значит заявиться можно.
В недолгой поездке в расшатаном городском автобусе с бабушками на задних рядах сидений Антон слушает музыку, стараясь представить себя героем грустного романтичного клипа. Нечасто накатывает такое настроение. Хотя какое ещё может быть настроение, когда едешь к родному человеку в псих больницу.
На нужной остановке он выходит и сразу чуть не попадает в лужу, но, благо, вовремя замечает её и отступает. Шаг за шагом старое четырёхэтажное обшарпанное здание делалось всё ближе и ближе. Интересно, а каково жить рядом с таким дурно знаменитым местом?
При входе в больницу Антона останавливает та самая женщина из регистратуры, что принимала в ту роковую ночь Арсения.
— Я двести кусков заплатил, чтобы видеть своего друга чаще, чем никогда, — как-то слишком грубо отвечает Шастун на возражения женщины. Получив испуганный взгляд и положительный кивок, он отправился в сторону лестницы.
Перед дверью с номером "406" Антон останавливается и осматривает коридор. Никого. Выдохнув, он нажимает на ручку и входит в палату. Арсений сидел на стуле спиной к двери и смотрел в окно, чуть задрав голову.
— Арс, — он оборачивается на голос и чуть улыбается.
— Привет, — Попов встаёт со стула, торопливо подходит к Антону и обнимает его, когда тот закрыл за собой дверь.
— Ты как здесь? Какие-нибудь прогнозы говорят? — Шастун чуть отстраняется и берёт в ладони скулы Арсения, поглаживая их большими пальцами.
— Эм, нет. Говорят только пока полный курс таблеток не пропью и тесты нормально писать не стану я отсюда не выйду. Принеси мне в следующий раз хоть какую-нибудь еду. Здешнюю стрепню невозможно есть, — пошарив по карманам ветровки, Антон достаёт два зерновых батончика, которые он украл из магазина пару дней назад.
— Есть батончики, — Арсений тихо рассмеялся и взял их.
Дальнейший диалог протекает сухо и с долгими паузами. Впервые Антону сложно что-то сказать, казалось бы человеку, который стал роднее матери, а уж тем более ответить ему. Уже через полчаса он спускается на первый этаж и, проходя мимо регистратуры, даёт свой номер той самой женщине. "Надо, мало ли с ним случится что", — лепечет она на вопрос о том, зачем Шастун даёт свой номер. "Да не дай бог с ним что-то случится здесь. Всех вас перезакопаю заживо", — мысленно отвечает ей парень, но в реальности лишь угукает и выходит из мрачного здания.
И эта женщина то ли что-то знала, мало ли она экстрасенс, то ли наоборот напророчила, то бишь накаркала по-народному. Ровно три дня спустя в разгар рабочего понедельника Антону звонят и в панике сообщают, что Арсений сбежал. Куда? Как? Не сообщают, но советуют как можно скорее идти домой, а за беглецом уже выслали поисковый отряд. Хладнокровно ответив, что он и так приедет домой вечером и что в этом учреждении скоро не останется живых, Шастун сбрасывает вызов и выключает телефон.
Остаток дня проходит на нервах и бесконечно долго, но наконец он заканчивается. Антон выходит из маршрутки на остановке рядом с домом и уже издалека понимает, что это худший из всех понедельников, что ему представлялось пережить. От небольшого деревянного домика, купленного когда-то у пенсионеров, осталось несколько обугленных балок. От его дома остались руины. Уголь, зола и сожаления соседей смешались воедино в противную пресную кашу из детского сада.
У Антона просто нет слов, чтобы хоть как-то попытаться выразить эмоции. Он заходит на свой участок через выпеленную пожарными калитку, осматривает остатки былого прошлого и выходит обратно на улицу. Добродушные соседи предлагают ему остаться на ночь у себя в доме, но Шастун отказывается и остаётся тупо стоять около ворот. Он закуривает и начинает рассматривать обугленные ветки его любимой ели, что была посажена, когда парень переехал сюда.
В голове что-то гудит. И очень громко. Это что-то даже не даёт подумать о чём-то. В моменте Антон вспоминает об озере, что находилось в трёх километрах от дома, и то ли случайно, то ли нарочно подумал утопиться в нём. Он смотрит то на небо, то на асфальт под ногами и курит, медленно затягиваясь. Улица опустела сразу, как только пожар потушили. Правда, было бы неплохо узнать его причину.
А причина проста, как пожелтевший и упавший лист клёна. Она выходит из-за угла переулка и стремительным шагом направляется к Антону. Становится рядом, рассматривает его лицо, покачиваясь с мыска на пятку.
— Только не говори, что это сделал ты, — безэмоционально говорит Шастун в пустоту.
— Я, — как-то слишком довольно отвечает Арсений. — Хочешь шутку?
— Валяй, — выкинув окурок, Антон достаёт пачку и поджигает вторую сигарету.
— У меня оказывается не биполярка была, а шиза конкретная, — Арсений по-настоящему громко рассмеялся. — Смешно, правда?
— Нахуй ты мой дом спалил, идиот?! — наконец нервы Шастуна сдают, он срывается и начинает кричать на друга.
— Чего кричишь сразу? Зачем-зачем... потом спасибо мне скажешь, — Попов наигранно обижается и отворачивается к сгоревшему дому. — А не хочешь узнать как?
— Не хочу, — уже отчаянно отвечает Антон.
— Да знаю, что хочешь. Коктейль молотова. Представляешь, кассирша в той пятёрке даже ничего не заподозрила, — Арсений снова рассмеялся, да аж до такой степени, что согнулся пополам.
Антон же молча докуривает, выбрасывает бычок и начинает уходить.