Аврора

Неслучайная встреча.

Странная штука, жизнь. Живешь себе, ни шатко, ни валко. Учишься, работаешь, а потом раз… и в твою жизнь входит Ангел. Нет, никаких огненных кустов, трубных гласов и прочего антуража, конечно не было. Впрочем, как и чудес, всяко разных.

Хотя с чудесами… я, наверное, поторопился. Само появление этого существа, в твоей жизни, уже есть огромное чудо. Ты-то сам не приложил никаких усилий.

Ты, не покорял вершин и не опускался в глубины. Не побеждал полчища врагов и не падал сражённый на поле боя. Не бился в молитвенном экстазе, да ты даже десяток слов, в осмысленное предложение не сложил.

И вдруг, Ангел…

Настроение, весь прошедший день, было какое-то депрессивное. Беспричинно-тоскливое, я бы даже сказал. Один мой друг-детства как-то назвал такое состояние – тоской по ностальгии. Абсурдно, но достаточно метко. Еще одно неудачное описание – это будто у тебя умерла любимая кошка, которой у тебя никогда не было, да и по жизни ты вообще – собачник.

В общем я теперь уже и не смогу объяснить, зачем я попёрся через лес, на берег речки, что протекала неподалёку.

Вообще-то мне стоило поторопиться, таможня ждать не будет.

Ровно в 17-00 ворота областного таможенного управления, ведущие в чертоги повелителей международных перевозок, затворятся и ты бедолага будешь куковать до завтрашнего утра. А потом еще сутки, в автомобильной очереди - «колейке», на границе стоять.

Но из истории жеста не выкинешь, и вот я, подчиняясь малопонятному самому мне импульсу, продираюсь, сквозь мелкие кусты, на странный звук, напоминающий мелодичное звучание какого-то инструмента.

Нет, честное слово, я не слышал его, пока в кабине сидел. Я же говорю - настроение такое. Я просто проезжал по мосту, через небольшую речку и решил остановиться на обочине, выйти из машины и сходить на показавшийся мне очень привлекательным участок речного берега, просто для того, чтобы сделать пару фотографий на память. Мне вообще нравятся, такие вот случайные пейзажи. Типа – остановись мгновенье – ты прекрасно.

Вот, я и остановился. А когда пошёл в сторону берега, вот тогда и услышал эти странные, поюще-зовущие звуки. И пошёл на них. Благо звучали они приблизительно в той же стороне, куда я направлялся. Казалось, что где-то в лесу играет странный оркестр, в котором струнные и духовые инструменты, сливаются в едином звуке.

Негромкая, местами чуть печальная, а местами радостно зовущая мелодия пробирала до дрожи. Создавалось впечатление, что я слышу её не ушами, а всем своим существом. Хотелось раствориться в этих звуках, самому став одним из них. Звуки текли, рождая во мне непередаваемое ощущение внутреннего полёта.

Подобно мультяшному мышонку, летящему с закрытыми глазами на запах сыра, я также устремился к источнику этих звуков. Я ломился через кустарники не разбирая дороги, пока наконец не оказался на лесной опушке, выходившей прямо на обрывистый берег, тот самый, который я хотел запечатлеть как пейзаж.

Она сидела на высоком, невесть как попавшем сюда, валуне и играла. С первого взгляда, я понял, что она не человек. Казалось, она соткана из яркого солнечного света. Абсолютно гармоничные формы тела и лица, не могли оставить равнодушным, но вместе с тем, не порождали никакого эротизма или иного влечения. На неё хотелось смотреть, слушать эту музыку, что проникала в каждую клетку твоего естества и только. Словно абсолютно прозрачная, односторонне проницаемая стена отделяла её от окружающего мира. А ещё такая странная одежда, плащ будто сотканный из белого тумана. И совершенно белый подол её платья по щиколотку прикрывающий изящные, босые ноги.

Как-то машинально, я приблизился и сел на землю, рядом с валуном. А музыка всё лилась и лилась. Рождая впечатление, будто вся жизнь этого места, и неторопливый бег реки и пение птиц в лесу, шелест травы на слабом ветерке и даже облака, медленно плывущие по небу, всё было гармонично вплетено в эту мелодию. Внезапно мелодия стихла, вернув обратно звуки обычного мира.

— Привет! – вдруг раздался надо мной мелодичный голос. – Я ждала, что ты придёшь.

— Привет! – я даже удивиться не успел и, просто автоматически поздоровался в ответ. – Вы? Ждали меня?

— Я ждала того, кто окажется способен услышать эту мелодию. Он сказал, что кто-то обязательно придёт.

— А, кто это Он?

Девушка встала, и тут я с удивлением обнаружил, что её плащ, это вовсе не одежда, а четыре мощных крыла, полностью скрывающие обводы её тела. Я буквально остолбенел.

Она оказалась примерно одного роста со мной. Её глаза, мне сложно описать их. Вот сейчас, я помню их до последнего лучика, а спустя миг, будто ничего и не было.

Она встала и подошла к обрыву распахнув перед ним руки и расправив в воздухе пару крыльев, как будто собираясь отправиться в полёт или открываясь на встречу солнечным лучам.

— Вы зовёте его по-разному. Кто-то Творцом, кто-то Вселенским Разумом. Иные предпочитают звать просто Богом. На самом деле, Он тот, кто создал всё это. – она обвела рукой по кругу и спокойно посмотрела на меня – И не только это. Он создал эту Вселенную и не только её. Он создал законы, по которым стало возможно само существование этой Вселенной и ещё многих, с самого первого мига существования и до самого последнего.

— И он послал тебя ко мне? Я что, настолько крут? – я снова опустился на землю возле валуна. – Я конечно, в последнее время не следил за ситуацией, но последний из ангелов являвшийся к человеку с весточкой от Него, был, если мне не изменяет память, Архангел Гавриил. И являлся он Деве Марии, чтобы сообщить радостную новость. Надеюсь мне это не грозит?

— Ну, тут, ты слегка ошибся. - она улыбнулась. - В истории с Девой Марией был еще один Ангел, тот, который Иосифа успокаивал. Да и после того мы приходили не раз. Но в одном ты прав, детей рожать тебе не придётся. Хотя бы, даже потому, что ты мужчина. Да и не девственник уже. Трое сыновей и дочка, это серьёзный аргумент.

— Ну да, а еще и не монах, даже в церковь последнее время редко прихожу.

— Не это главное. Он сказал, что придет тот, кто способен услышать... И вот ты пришёл. – она снова повернулась к реке.

— Ну, я конечно польщён, чего уж там. Не каждый день Ангелы приходят с людьми разговаривать. Но всё-таки, почему именно я? Есть же монахи, священники, ну экстрасенсы на худой конец. А кто я? – простой водила-дальнобойщик. Ни умён, ни весел, ни богат…

— Не прибедняйся. Ты услышал мелодию, и пришёл. Значит в тебе что-то есть. То, что способно откликаться на зов. И тут уже всё равно, богат ты или беден. Дальнобойщик ты или священник, да хоть Далай Лама или последний из бездомных. Всё это, в данном случае, совершенно не важно.

— А что важно?

— Важно то, что ты способен услышать и воспринять. Если сможешь потом передать другим, это будет вообще прекрасно.

— А что, Он меня харизмой или ораторским талантом в виде бонуса не наделит?

— Разумеется нет. У тебя достаточно собственных сил. Что имеешь, тем и действуй. Развивайся, так сказать. А то придумал, - она улыбнулась. - плюшки на халяву получать.

— Ну вот, ничегошеньки не понял. Ладно, давай по порядку. Он – я многозначительно указал пальцем вверх. – отправил тебя сюда с неким заданием, чтобы передать его тому, кто услышит твою мелодию. Так? Так или иначе, мелодию услышал я, пришёл сюда, а тут ты. Кстати, а почему я вижу тебя как девушку, вы ведь, ангелы, вроде бы как бесполые.

— Ты меня воспринимаешь так, как меня хочет видеть твоё подсознание. Для меня, форма значения не имеет. Мне важно исполнить порученное, максимально эффективно.

— А если бы я был девушкой, ну или к примеру, голубым?

— В первом случае, я бы появилась в том виде, какой вызвал бы у неё наибольшее расположение, во втором, тебя бы здесь не было.

— А что так? Они же ведь тоже, вроде-бы, как-бы тоже люди. И, говорят, они очень чувствительные и тонко организованные.

— Именно, что вроде-бы, как-бы. Они - отработанная ветвь человеческой эволюции. Они те, кто сам, по своей воле решил прекратить своё существование и существование своего рода. Это сродни самоубийству, только растянутому по времени и с огромной помпой. Это как неизлечимая болезнь. Они гниют духовно, заживо. И своими миазмами отравляют окружающий мир. Выдавая это за особое мировоззрение. За некую норму отношений. Они, своего рода, плесневые грибы. А многие из тех, кто смотрит на них через призму материального достатка, те, кому всё на свете заменяют понятия –имидж и престиж и они готовы из кожи вон вылезти, чтобы соответствовать этим понятиям. Те, кто ставит под сомнение само существование бессмертной души, воспринимают этот запах, как аромат и сами, добровольно пополняют их ряды. А это есть прямое нарушение первейшей заповеди в этой вселенной.

— Постой, но ведь первая заповедь, если мне не изменяет память – Слушай Израиль, Я есть Бог твой … и не будет у тебя иного Бога кроме меня.

— Нет. Это первая заповедь Декалога, данная народу Божьему. А ведь мир существует гораздо раньше. Появлению Авраама предшествовал Потоп, и ещё до него люди существовали.

А первую заповедь, Он дал, когда создал людей и сказал им: — Плодитесь и размножайтесь. – а потом сразу и вторую. – И наполняйте Землю, и владейте ею. К сожалению, в Адаме преобладала, в тот момент, Ангельская составляющая – огромный творческий потенциал, вкупе с абсолютной пассивностью.

— Это как? Поясни пожалуйста. Всегда было интересно узнать, зачем создан этот мир.

— Зачем потребовалось создавать эту Вселенную, в таком её воплощении, Творец никогда и никому не говорил. Он вообще мало говорит. Он Творец, а значит - Творит. И сотворил он вначале Метафизическую Вселенную. После создания метафизической Вселенной ему потребовались те, кто будет её населять. Зачем? Опять отсылаю с вопросами к Творцу…

Первыми были созданы Ангелы, то есть мы. Но вот незадача, мы, имея огромнейшие силы и возможности для самостоятельного созидания или разрушения, оказались идеальными исполнителями, но по своей воле не способными сотворить хоть что-нибудь. Мы, даже не духи. Мы, воплощение Сил. При этом, мы абсолютно лишены собственных желаний. Хотя можем испытывать эмоции, например – гнев, ярость, симпатию,ревность. Но вот желаний у нас нет. У нас отсутствует, та часть естества, которая ответственна за побуждения, нам совершенно нечем желать. Мы способны только претворять в жизнь волю пославшего нас.

Итак, Ангелы оказались практически всемогущими, но ничего не желающими. А значит — относительно бесполезными для исполнения того, что Он задумал. Но, Слава Творцу, он оказался добрым хозяином и нашел-таки пути для нашего полнообъёмного использования.

Когда стала ясна ошибка, допущенная с нами, Он создал уже Физическую Вселенную. Кстати, скажу по большому секрету, своё участие в сотворении различных форм жизни на планетах, он ограничил, выражаясь вашим языком, составлением технического задания. Вспомни Книгу Бытия.

«И сказал Бог: да произведет земля душу живую по роду её, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их. И стало так…»

Воплощением же этого задания, занялись Ангелы, закреплённые за каждым отдельным Сектором или Планетой.

— А почему-же тогда не все планеты обитаемы? Прикольно было бы повстречаться с инопланетянами с какого-нибудь газового гиганта, типа Юпитера.

— Это практически невозможно. Ну, хотя бы потому, что законы, по которым существует известная тебе Вселенная, едины для всех. А это значит, что условия для возникновения живых форм тоже не сильно различаются. Следовательно, живые формы смогут возникнуть в, приблизительно, одинаковых условиях.

Я конечно не рассматриваю, допустим, кремнийорганические формы жизни. С ними вы вообще не сможете вступить в контакт. Хотя и тут возможны умопомрачительные вариации. Но это не важно.

Даже возникни иная форма углеродной жизни, на планете с намного более высокой гравитацией, иной температурой и атмосферой, развейся она до высоких пределов, вам и тогда, будет сложно объясниться между собой. Слишком разная, окажется, матрица мироздания. Причём все ваши отношения, так или иначе будут строиться исходя из животных принципов с большой долей стремления к познанию. То есть вы сперва посмотрите, кто из вас более развит, а потом сильнейший, в той или иной форме попытается доминировать над слабейшим.

Но тебе не о чем волноваться, лично ты, все равно, никогда не встретишься с представителями иных планет. Да и внуки твои навряд ли. Вы, современные люди, слишком пассивны, слишком заняты сиюминутным. И только единицы из вас смотрят в небо. Хотят туда, к звёздам. Но я опять отвлеклась.

Она прислонилась к валуну спиной. Гармоничные формы её тела, гордая посадка головы… Изумительная картинка, у меня аж дух захватило. Между тем, она продолжила.

— Итак, появилась Физическая Вселенная, а в ней, появились Живые Души. Или как вы их зовёте - животные. Самые различные. Наделенные инстинктами, подталкивающими их желания и телами для воплощения этих желаний. Вообще, была проделана огромная работа по созданию сбалансированной биосферы. Но и этот вариант оказался неудачным.

Животные хотели исключительно воплощения своих простейших, низменных инстинктов – есть, пить, размножаться. Большинство современных людей, кстати, тоже не сильно отличаются в этом от них.

Если животному, требовалось привлечь к себе внимание противоположного пола, то самцы приобретали всяческие атрибуты для собственного украшения – пышные хвосты, рога, яркий окрас. Самки же, занятые выращиванием и защитой потомства, старались быть как можно неприметнее, но выбирали всегда самых сильных самцов. Чтобы и их потомство стало сильным.

И тут люди до недавнего времени сохраняли свою схожесть с животным миром. Но опять это проклятое «но». Ни одно животное, не продвинулось в части соответствия конечному замыслу Творца. Они желали только низменного. И ничего более. Ни одно животное не смогло соучаствовать в Творении.

Вот тогда, Творец и подошел вплотную к созданию Человека. Я имею в виду – в твоем мире. Как дело обстоит в других, я не знаю. Волею Творца я неразрывно связана только с этим миром. Но, как мне кажется, и в этом случае отличия должны быть незначительными. Всё-таки баланс во Вселенной сохраняется неизменно.

Но, вернёмся к истории появления человека.

За основу были взяты самые развитые из имевшихся животных. И именно с ними, была произведена операция симбиоза, даже не симбиоза, а смешения или даже слияния двух сущностей. Животной души, имеющей силу желать, и Ангела, духа способного Творить. Под воздействием Ангельского Духа животное тело претерпело некоторые изменения. Один из ваших ученых назвал этот процесс – эволюцией.

Таким образом, животное эволюционировало в человека. С одной стороны - огромный потенциал Ангела, усиленный сильнейшим животным стремлением - с другой стороны. Кстати человеческая лень, это тоже остатки Ангельской сути, не подавленные в ходе смешения сущностей, специально для ограничения животных стремлений.

Именно поэтому больше ни одна обезьяна не смогла стать разумной. Хотя они и способны копировать повадки и действия людей. Но вот творить, увы…

— А как же могущество? Где же оно у людей? Нам отнюдь не удаётся двигать горы движением правой брови.

— А могуществом ещё овладеть надо. Как ты думаешь, если младенца посадить за штурвал суперлайнера, он сможет взлететь? Так и с могуществом. Сперва надо дорасти, до него, потом научиться им владеть и только потом пользоваться.

А так, оно, ангельское могущество всё в вас, пока сокрыто. Вспомни, Христос вам говорил об этом: - истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: “перейди отсюда туда,” и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас…

Трудитесь над собой, развивайтесь, веруйте и у вас всё получится. Но я отвлеклась.

Итак, Эксперимент был закончен. Его итогом стал дивный гибрид – Человек. Животное, способное Мечтать, Постигать, Творить. Именно такие Души-Духи, прошедшие по пути самосовершенствования, завершая свой цикл развития здесь, на Земле, уходят туда, к Престолу Творца, как вы это называете. А не завершившие, или точнее пошедшие по пути самоуничтожения, например, такие, как эти вот несчастные - «голубые», как вы их называете - полностью уничтожаются. Обычным грешникам, угодившим в Ад, и то лучше.

Скажу по секрету, большинство тех бедолаг, что попали в Ад, можно вызволить силой молитвы живых. Это еще один непостижимый секрет Творца. Он так решил. И стало так. И я убеждена, что это очень хорошо.

Молитва заключает в себе несколько действий одновременно. Это и обращение к Создателю, и самосовершенствование молящегося, в духовном плане, и изменение мира с использованием взаимодействия Ангельского потенциала и силы Творца. Это - со-творение.

— Как это?

— Очень просто. Ну вот, на пример, умер близкий тебе человек, и ты берешь в руки молитвослов или по памяти, начинаешь творить молитву за усопшего. Заметь, не читать, а именно творить. Это правильное обозначение производимого действия. Что происходит в этот момент?

— Ну, как мне кажется, я открываю своё сознание для контакта с иными сферами.

— Да, отчасти это так. Тут всё зависит от твоего отношения к молитве. К тому действию, которое ты совершаешь. Если ты, как китайский болванчик, просто механически проговариваешь предписанные слова, механически совершая предписанные ритуалом действия. То ответа или результата не будет. Потому, что механика, в этом случае бесполезна. Тут совершенно иные условия взаимодействия.

А вот если ты подходишь к этому же действию с уверенностью и осознанием того, что ты просишь, тогда ритуальные действия, служат своего рода усилителями для взаимодействия твоей воли, направленной на совершенствование или облегчение участи души усопшего, напомню, мы обсуждаем молитву об усопшем, и воли Творца, который устраивает всё в соответствии с необходимым, конечным планом. С каждой такой молитвой, душа покинувшая этот мир, приводится во все более полное соответствие с тем образом, который изначально задуман Создателем. Вот потому и нужна молитва, ведь не каждый угодивший в Ад, настолько плох. Гораздо чаще, он просто недостаточно хорош. И требуется один маленький, но очень субъективный аспект, чтобы он развился в нечто большее.

В Физической Вселенной, постоянно ощущается его недостаток. Этот аспект - Время. Оно очень субъективно. Это очень странная величина. Способная произвольно удлиняться и укорачиваться в зависимости от обстоятельств. Но даже мы, Ангелы, не можем обернуть его вспять. Я, становясь бесплотной, могу в единый миг оказаться на каком угодно, невообразимо удалённом расстоянии от того места, где только что находилась. И в следующую долю секунды перенестись ещё в пару мест. Но вот вернуться во времени назад, я увы не в силах. И отменить уже совершённое действие тоже. Впрочем, даже Сам Творец, никогда не прибегал к такому.

Так вот, именно времени и не хватает для полноценного развития таких душ. И молитва живого, совершённая с полным осознанием её необходимости и действенности, даёт душе, находящейся по ту сторону бытия, столь необходимое время и ресурс для приведения себя в необходимую форму. И Ад служит именно тем горнилом, в котором, из ущербного, в общем-то сырья, выковываются души огромной чистоты и силы. Либо уничтожаются. Из глубин Ада, в прежнем виде, обратно не выходит никто. И если сравнить души, вышедшие из Ада с изначально светлыми душами, попавшими в Рай, то это как будто сравнивать чистейшие рубины чистых душ и прекрасные и крепкие стальные слитки, вышедшие из Адского горна. Но зачем, для чего Творцу понадобилось всё это, не знаем даже мы – Ангелы.

-  Хорошо. А как же остальные молитвы? Почему они, не действуют, у обычных людей? А если и действуют, то так незаметно, что не каждый может в это поверить.

-  Ну смотри. Сколько молитв, у обычного человека, направлены на самосовершенствование? Хорошо если одна из тысячи. Даже при условии, что он прилежно придерживается правил предписанных культом. Так? Я не говорю сейчас о правильности религиозных воззрений. Это, в принципе, универсальный показатель.

Все остальные молитвы, сводятся, в той или иной мере, к одному желанию, получить что-либо, с минимальным приложением усилий. Боже –дай мне это! Боже – дай мне то! Вот поэтому и не действует. Действует, это когда - Господи помоги!

Если, творя молитву, ты согласен отдавать нечто своё, например свои внутренние, духовные силы, и просишь у Творца помощи в правильном приложении своих усилий, то ты обязательно получишь эту помощь, став в результате гораздо сильнее, чем на старте, так сказать.

Если же нет, то все твои усилия уйдут в пустоту.

Вы, люди, пока еще очень юны, что такое несколько сот тысяч лет вашей истории, по сравнению с эонами лет существования Творца. С триллиардами лет существования нас, Ангелов. Так, пшик. Вам предстоит ещё долгий путь, к вашему могуществу и только от вас зависит как долго вы будете по нему идти.

Знаешь, если всё-таки когда-нибудь Творец решит, что ваше дальнейшее существование бесперспективно или вы, сами себя приведете к полному уничтожению, что быстрее, я буду очень об этом жалеть. Наверное, я всё-таки слишком долго была в контакте с этим миром.

— Так зачем, таки, было посылать тебя с зовом. И что я должен сделать? Я простой водитель. Живу, работаю, детей ращу. Вот рассказики бывает для друзей писать пытаюсь. Не ахти что, на серьёзную литературу не тянет, но мои друзья народ не взыскательный.

— Ну вот и пиши. Описывай то, что увидишь, услышишь, придумаешь. Глядишь, кому надо и прочтёт. И что-то для себя поймёт, и дальше пойдёт. Не пытайся кого-то учить. Учителей для народов, и без тебя хватает. Ещё одна секта никому не нужна. Просто пиши. Про себя, про меня тоже можешь, - она улыбнулась. – про мир вокруг себя и каким бы ты хотел его увидеть. Нужные слова, со временем, сами придут. Тут работает тот же принцип, что и в молитве – Отдавай, чтобы разбогатеть.

Главное про ответственность не забывай. И никогда не называй черное белым, пусть даже тебе за это горы денег сулят. И зло добром тоже не зови. Помни, Там, она многозначительно кивнула головой, когда ты закончишь свой путь, ты ответишь за каждое слово, что сказал или написал. Пиши, как умеешь. Пусть это будет, своего рода, летопись этого мира.

— Ага, эдакий Нестор-летописец…

— Ну да, где-то так. И поверь, это не самая худшая участь – быть летописцем. До встречи!

Протянув руку, она, как-то по-матерински, взъерошила волосы у меня на голове… и растворилась, будто её и не было. Оставив после себя только парадоксальное чувство щемящей, но радостной грусти.

Просидев возле валуна ещё минут пять, я поднялся и поплелся через лес обратно к своей машине.

Бессмертный.

Доктор Нечаев задумчиво сидел на подоконнике у раскрытого окна и перелистывал толстенный фолиант истории болезни. Обычно он это делал в те минуты, когда остальные пациенты оставляли его в покое. Что случалось нечасто. Работа в двух больницах одновременно, почти не оставляла свободного времени. Череда пациентов разного пола, возраста и уровня доходов (смешно и грустно, уровень доходов превратился в отдельную характеристическую особенность) почти не оставляли времени, даже на личную жизнь, не говоря уже о каком-либо полностью свободном времени. Даже во время отпуска. Он уже привык к тому, что звонки пациентов, могли разбудить его даже среди ночи.

Но если всё же выдавалась свободная минутка, он приходил в этот кабинет, доставал из сейфа папку, в которой как в древних летописях, первые, уже сильно пожелтевшие страницы, были писаны ещё церковно-славянским языком. Садился прямо на широченный подоконник, у окна, выходящего на парковую зону и с завидным упрямством ломал голову над тайной своего пациента.

История болезни. Можно ли назвать описанием того, что он сейчас держит в руках – болезнью? Вряд ли. Чудо? - Да. Это несомненно чудо, и повторить его, практически невозможно. Хотел бы он, оказаться на месте своего пациента? - Нет. Такую участь не пожелаешь и самому злейшему врагу.

И это всё-таки не болезнь. От всякой болезни, есть хоть слабенький, но шанс найти лекарство. А какое лекарство может быть использовано здесь?

Этот пациент оказался в этом месте уже очень и очень давно. Именно из-за своего состояния, он содержался в закрытом и строго засекреченном спецблоке, ведомственной больницы ФСБ России.

Нет, сюда он попал конечно не сразу. Как ценнейшая реликвия он передавался в наследство от одной власти к другой. Над его загадкой бились виднейшие умы страны, но никто не смог ни доказать, ни опровергнуть его личность.

Если верить первой записи в папке, он был найден поздней осенью 1480 г. от Р.Х. после того, как войска хана Ахмата отошли с берегов Угры.

Этот человек был найден в том самом состоянии, в котором пребывает и по сей день.

Сейчас он имел вид мужчины, лет сорока пяти - пятидесяти, среднего роста, худощавого, но крепкого. Он был абсолютно лысым и черноглазым. С явно семитскими чертами лица и к тому же обрезанным. Некоторое время его состояние ухудшалось, вернее он визуально старел, например, на фотографиях 1985 года он выглядел как девяностолетний старик, а затем, в конце девяностых, он снова, практически мгновенно помолодел. И на фотографиях 1999-2000 годов он выглядел, как молодой человек, лет тридцати – тридцати двух.

Его состояние можно было назвать – состоянием ожившего манекена. Это не была кома или кататония. Больше всего он напоминал спящего с открытыми глазами человека. Все попытки исследовать его организм не давали абсолютно никакого результата. Даже сейчас, имея самую продвинутую аппаратуру, все попытки исследовать его, оканчивались неудачей.

Он лежал совершено без движения и никак не реагировал на происходящее. Только равномерно вздымающаяся грудь и изредка моргающие, реагирующие на свет глаза говорили о том, что он жив. Но при этом, никаких повреждений тканей или пролежней у него не появлялось.

Томографы и УЗИ демонстрировали наличие внутренних органов и движение крови, хотя для этого хватало пощупать пульс и послушать сердцебиение. Ровно шестьдесят ударов в минуту. Будто дьявольский метроном. И неизменная температура тела в 35,8°C. Попытки исследовать его кровь, оканчивались полным провалом. Кровь или другие жидкости, просто не набирались в шприц и не вытекали из ран.

За столетия наблюдений, чего с ним только не делали. По началу монахи, к которым его принесли местные жители, нашедшие его грязного и оборванного, лежащего на берегу подмерзшей Угры.

Некоторое время они пытались поставить его на ноги, но безуспешно. Тогда его сперва отправили в Новгород, а оттуда он попал уже в Москву, где им занялись уже Великокняжеские лекари. С тех пор, он Москву больше уже не покидал.

Лежал, дышал и смотрел в одну, только ему видимую точку пространства. Пищу и воду он так же не принимал. Вернее, вода или бульон проходили в его горло, как-бы самотеком, не вызывая никаких, пусть даже минимальных рвотных позывов. А вот более твёрдую пищу он не принимал вовсе. Как оказалось, позже, если его забывали кормить, он вполне нормально обходился и без этого. Где его организм брал силы на поддержание собственной жизнедеятельности, оставалось загадкой и по сей день.

А затем, уж лекари-исследователи разгулялись не на шутку. Его пытались разрезать и вводили различные лекарства, пропускали через него электрический ток такой силы, что хватило бы на казнь десятка преступников одновременно. Во время революции, пытались растворить его тело в концентрированной кислоте и негашеной извести. Рубили топорами и жгли автогеном. В общем испробовали всё, на что хватило самого извращённого воображения всевозможных естествоиспытателей. И всё с одним единственным результатом. То есть полным его отсутствием.

Его тело нерушимо хранило свою тайну. Словно кисель расступаясь под режущими инструментами и мгновенно смыкаясь обратно, не потеряв ни кровинки. Отторгая от себя все яды, кислоты и прочее.

Даже использование самой современной аппаратуры не сдвинуло его состояние ни на микрон.

Доктор Нечаев закрыл папку и посмотрел на улицу. Приближалось то единственное мгновение, когда пациент проявлял активность. Каждый раз доктор старался оказаться, в этот момент, у его постели.

Это продолжалось каждый год, ровно в полдень и длилось ровно три секунды. В это время пациент поднимал голову, выкрикивал всего одну фразу на арамейском языке и снова валился назад, чтобы вновь отправиться поэтому, страшному, замкнутому кругу.

Доктор Нечаев смотрел на улицу, наполненную предвкушением Великого События, в достоверности которого он, уже на раз убедился, столь нетривиальным образом.

Он смотрел на пробуждающуюся, весеннюю природу и вспоминал давным-давно услышанную легенду. Легенду о некоем человеке, прогнавшем от своих ворот, Христа, нёсшего на Голгофу свой крест, и который без сил остановился отдохнуть. Прогнавшего его со словами - "я дам тебе отдохнуть на обратном пути, жду твоего возвращения...".

На что Христос ответил ему, что он то дойдёт. И отдохнёт, а вот прогнавший его, встанет и пойдёт, не находя более отдыха…и ещё сказал ему Христос - "И не будет у тебя дома родного и везде будешь ты чужим и гонимым отовсюду, где бы ты не находился ..."

И теперь, каждый год. Ровно в полдень последней пятницы перед Пасхой, той самой, что ещё называют Страстной, этот человек поднимал голову со своего ложа и громко кричал на арамейском языке:

- Прости меня Господи!!!

Нечаев подошёл к сейфу и положил обратно толстый фолиант истории болезни, где на титульной странице, под грифом – Совершенно Секретно, значилось только одно слово – АГАСФЕР.

Неизбежность.

— К сожалению, я вынужден констатировать, что наши усилия не возымели того эффекта, на который мы рассчитывали, м-да, - доктор Нечаев подошел к окну и посмотрел вдаль, с высоты седьмого этажа, нашей окружной больницы. – всё-таки мы не боги. Совсем не боги. Вы слишком долго тянули, прежде чем прийти к нам, а мы, уже ничего не смогли исправить. К сожалению, всё зашло слишком далеко.

— Сколько мне осталось? И как это, примерно, будет происходить? Я имею ввиду насколько долго, я смогу обходиться без постороннего участия. – я ещё не успел, до конца осознать слова доктора. Но руки уже предательски задрожали.

— Вы знаете, никто в мире не сможет назвать вам точную дату. Но из опыта могу сказать, что при том развитии вашего заболевания, что мы наблюдаем. Если ничего не изменится в сторону резкого ухудшения, то речь может идти где-то о двух месяцах. Может немного больше. Что касается трудоспособности, тут может быть по-разному. Во многом это будет зависеть от вас. Фактор человеческой силы воли ещё никто не отменял. Но я бы, всё-таки, отказался от работы, связанной с возможной опасностью для других. Например, управление автомобилем. А дальше, на всё воля божья. Как повезёт. Вот как-то так.

— Понятно. Спасибо доктор. Спасибо за всё. – Я поднялся. Голова как в тумане, перед глазами всё плывёт. Ноги будто ватные, немного постоял, собираясь с силами и направился к двери.

— Простите меня, - донеслось мне в след. – Я сделал всё, что было в моих силах. И если вас это утешит, я знаю человека, который бы вам люто позавидовал бы, если бы смог.

Звук мягко закрывшейся за спиной двери, прозвучал словно хлопок крышки моего гроба.

Два месяца… Всего два месяца. А я ведь совсем ещё не стар. Нет, конечно уже не мальчик. Дети уже все большие. Младшему, вон, двенадцать стукнуло. Самое тяжелое время начинается. А мне два месяца осталось. Хочется сесть прямо на землю, и заплакать от жалости к себе любимому.

Я брёл по улице, почти не замечая ничего вокруг. Только, как пульс в голове – два месяца, это шестьдесят один день или тысячу четыреста шестьдесят шесть часов. Всего-то.

Зашел в первое попавшееся кафе, взял чашку кофе у стойки и забился в самый глухой угол. Надо было подумать и решить, что делать. Времени больше нет. На то время, что мне ещё осталось, наверное, надо составить план. Хотя, о чём это я, а? Какие, в задницу, планы? Я отродясь не был способен к методичному исполнению чего бы то ни было. Вся моя жизнь – сплошная импровизация. С двумя исключениями. Это я о женитьбе и выборе профессии. Это было сделано вполне осознанно и подготовлено.

В голове, колоколом звучали слова доктора: - два месяца, если не будет изменений в худшую сторону…

Напиться, что ли? И что тогда? Прийти с залитыми глазками к жене, мол у меня новость, настолько херовая, что даже напился, до усрачки…

Да, кстати о жене. От неё я правду скрывать, наверное, не буду. С одной стороны, это конечно сильный удар будет, но с другой стороны, она успеет привыкнуть к мысли о предстоящем, и потом ей будет легче. А вот говорить или нет остальной родне и детям? Это мы уже вдвоем решать будем. Или всё же промолчать, и сделать вид, что всё нормально. М- да, та ещё задачка. Как там у Пушкина? - … какое жуткое коварство, полуживого забавлять. Ему подушки поправлять, печально подносить лекарство, вздыхать и думать про себя, когда же чёрт возьмёт тебя… Нет. Пожалуй, жене я ничего не скажу, незачем её жизнь в Ад превращать. Ей и так потом тяжко придётся.

Ну вот, с одним вопросом определился и как-то вроде отпустило. Теперь про работу. Легко сказать, воздержитесь от управления автомобилем, и что мне тогда делать? Я с машинами с пелёнок. Больше тридцати лет общего стажа. А он - воздержитесь. И чем мне тогда заниматься? Ладно, хоть лекарства государство, напоследок, таким как я бесплатно выделяет. А не будут помогать, к вашим услугам центр паллиативного ухода. Кстати раньше никогда не задумывался над двойным смыслом этого термина – паллиативный уход. То ли за тобой ухаживают, то ли тебе уйти помогают.

Да, теперь уже можно даже на генеральную исповедь подготовиться. Хорошо бы отец Сергий для меня время нашёл. Старенький он уже, сколько времени прошло… он ещё моего старшего сына крестил. А уже тогда и.о. настоятеля в храме был. Всегда мощный, с гривой седых волос, и очень душевный. Давно я у него не был. Да и благодать ему особенная досталась. Им, священникам, всем благодать дана, но каждому своя. Вот отец Сергий, к примеру, больных исцеляет. Как? Он и сам этого не знает. Вон, к примеру, моя сестрёнка после инсульта, три недели в больнице пролежала, никакая была. Через пятнадцать минут, на прогулке, сидя в инвалидной коляске, сознание теряла. А он к ней пришёл, посидел, поговорил, лоб ей перекрестил и ушёл. А она, три дня спустя, своими ногами по лестнице забегала. Да и теперь, сколько уже времени прошло, а анализы такие, что хоть в космос отправляй. А вот другой священник, отец Валентин, это совсем иное. Отец Сергий, его обычно к безнадёжным посылает. Тот придет, поговорит, происповедает, причастит и бедолага в те же три дня и отправится на встречу со Всевышним. В моём случае и не знаешь, что лучше… болезнь неизлечима, даже приди я к эскулапам раньше, ну накинули бы, на возможность исцеления, процентов с десять и что? Чуть больше надежды и многократно сильнее облом в случае неудачи? Ай, всё происходит, так как должно происходить. Пусть так и останется.

Ладно, кофе допит, план составлен, пора идти выполнять. Времени осталось мало. Боюсь не успеть.

Происповедовал меня, таки отец Валентин. Что ж, значит так тому и быть. А знаете, стало намного легче на душе. Я теперь точно знаю, что обратной дороги нет. И я благодарен Всевышнему за то, что я до последнего дня, практически, дожил в трезвом уме и силах, никому не стал обузой. А теперь меня, даже ставшая уже привычной, боль оставила. Так легко и спокойно. Пойду, приму ванну, полежу, возьму томик любимых стихов - иеромонаха Романа, почитаю…

«В минуту скорбную сию прости меня, Господь,

Что я сегодня отпою свою живую плоть.

И да не будет мне виной безумие моё.

В местах, где лечь мне суждено, никто не отпоёт.

Не завезут из этих мест в церковные врата.

Ведь там один лишь только крест - созвездие Креста.

Ну а пока я расчешусь, умоюсь в роднике,

Соборным маслом освящусь, зажгу свечу в руке.

Поклон глубокий положив, расстанусь с суетой,

Открою на исход души канон ко Пресвятой.

Тоской предсмертною объят, твержу, твержу, как стих -

Избави, Радосте моя, от прежних дней моих.

Я все обеты преступил, неправде послужив,

Одну лишь истину открыл, что даром жизнь прожил.

И даже истины одной и той не понести.

Прости меня, Создатель мой, за все меня прости...

Ночь развела густую тушь, сосною заскрипев,

Мою последнюю мечту исполнив на себе.

Никто у Бога не забыт, никто не сирота.

Всех неотпетых озарит созвездие Креста.»

А в голове крутится строчка из последнего стихотворения Владимира Маяковского, которую он использовал в своей предсмертной записке. — «... Как говорят - инцидент исперчен, любовная лодка разбилась о быт. Я с жизнью в расчёте и ни к чему перечень, взаимных болей, бед и обид...»

И пусть моя любовная лодка всё так же целёхонька, не смотря на все шторма и бури, с этой жизнью я тоже в расчёте…

Посмертие.

Интересное дело. Сегодня произошло то событие, о котором я знал, что оно точно произойдёт. Хотя, как и все на свете люди, я надеялся, что случится оно когда-нибудь потом, но только не сегодня. Но оно случилось именно сегодня. Причём прямо сейчас — Я умер.

Хорошо, хоть успел напоследок сходить в церковь. А то, так бы и умер без отпущения грехов. Обидно было бы до соплей. Правда соплей у меня теперь тоже нет и уже не будет. Какая радость.

Теперь, я навсегда забуду про насморк. Ура! Хотя, о чём это я? Мне теперь не о насморке думать надо.

Говорят, в момент или сразу после смерти, ты видишь всю свою прошедшую жизнь, всё что ты сделал хорошего или плохого, в этот момент на некие весы, кладут все твои дела, мысли, желания и в зависимости от того, какая чаша весов перетянет, таково и будет твоё посмертие…

А я почему-то никаких весов не увидел. Я и почувствовать- то ничего не успел, а может быть просто не помню, как меня прихватило. Но, вот я только что был там, лежал на кровати. В последние несколько часов, мне уже было - не подняться. А теперь я уже здесь. Понять бы ещё, где.

Мне говорили, что душа, в посмертии, отправляется по пути на Небеса. Но на этом пути, сидят бесы-мытари и спрашивают с души плату, за каждый совершённый грех. Этот путь называют – мытарствами и продолжается он 40 дней.

Я не знаю, правда это или нет. Но оглядевшись вокруг, я увидел только странный туман. Даже скорее не туман, а просто нечто бесформенное и, я затрудняюсь с определением, бессмысленное, что ли. Этакое ничто, которое уже не пустота, но ещё не наполнено содержанием. Оно не имело ни формы, ни цвета, ни запаха. Оно не было ни теплым, ни холодным. Ни влажным, ни сухим. Оно было - никаким, ну вот вообще никаким. Клубящееся, туманообразное ничто.

И вот в этом ничто, вдруг стали проступать очертания красивого, большого грузовика. Он стоял, мигая аварийками на обочине дороги, которая появилась под его колёсами и уходила вдаль к горизонту, сливаясь в этой дали со звёздами Млечного пути.

И я вдруг понял. В его кузове, в этой огромной фуре, лежит вся моя жизнь. От первого и до последнего вздоха. И этот грузовик - это просто моё восприятие себя.

Сколько себя помню, или, наверное, всё-таки, чуть позже. Лет так с пяти-шести, я хотел водить большой грузовик. И ездить на нём, далеко-далеко. И я, даже, исполнил свою мечту. Я некоторое время действительно прожил жизнью водителя-дальнобойщика. Я исколесил почти всю Западную Европу и Скандинавию. Даже в Африке побывал, пусть и недалеко. Я вообще много попробовал. И вот теперь, этот красивый грузовик, готов умчать меня вдаль по Млечному Пути. Всё так, как я и хотел. И да, я готов ответить там, на Дьявольских Таможнях, за все свои грехи, я согласен вспомнить все свои Поступки и Проступки, только пусть будет этот грузовик и эта дорога. И может на ней, я снова встречу тех, кого любил и тех, кого ненавидел, и ещё многих, тех, кого не знаю.

Я знаю, что я грешен перед Творцом. Да и кто я в сравнении с ним? Я знаю, что больше всего в жизни я боюсь предвкушения боли. Именно предвкушения, а не самой боли. Нет для меня большей муки чем ждать… Именно этот страх, всегда толкал меня на поступки, за которые мне порой бывает стыдно. И сейчас совершенно не важно, что это были за поступки. Они были и точка.

Но теперь, увидев этот грузовик и этот путь, я готов держать ответ.

Я подошел к негромко урчащей машине, погладил по блестящей лакировке двери, привычно стукнул по скату ногой. Затем открыл дверь и забрался за руль. Красота. Так комфортно, я не чувствовал себя никогда. Здесь всё так, как должно быть в моём представлении.

Секунду повертевшись в кресле, чтобы устроиться поудобнее, я отпустил стояночный тормоз, потом выключив аварийки и включив поворотник, я включил передачу и положив руки на самый удобный в мире руль, сказал вполне сакраментальную фразу:

— Поехали!!!

И Млечный путь, послушно рванулся на встречу.

Я – Призрак.

Вот надо же было такому случиться. Я прошел почти все мытарства, я смог разобраться почти со всеми своими грехами. Расплатиться за них. И вот, на тебе. Всё произошло на последней таможне.

Бесы долго смотрели в мою декларацию, которая уже готова была превратиться в индульгенцию, и никак не могли найти, к чему бы придраться. А я в тайне от них, уже потирал руки в ожидании того, что сейчас откроются последние ворота, за которыми меня ждет долгая и радостная поездка – вдаль по Млечному пути.

— Ну что, придется его пропустить. – сидящий за столиком бес, чью голову украшал целый гребень самых разнообразных рогов, между некоторых даже молнии проскакивали, наполняя таможню запахом озона, от чего мелкие бесы кривились и кашляли в кулачок специально приставленного к ним грешника. – Я совершенно не нахожу причины его задерживать. Он уже сполна расплатился, на предыдущих таможнях.

— Простите Всетемнейший. – к столу, заискивающе повиливая хвостиком и мелко дрожа, приблизился какой-то, даже не бес, а так – бесёнок. – Если позволите, может позовём моего дальнего родственника – Моисея? Он конечно давно отошел от дел, но имеет большой опыт… Как-то даже сорок лет ораву грешников-людей по пустыне таскал, обучая их всяким гадостям, за что имеет посмертную благодарность от Самого…- бесёнок боязливо ткнул пальцем вниз.

— Ты действительно считаешь, что если я не смог найти в этом списке, - бес-мытарь ткнул пальцем в мою декларацию – ничего достойного для взыскания, то этот Моисей сможет найти.

— Униженно прошу прощения, но Моисей именно и прославился, как мастер интерпретации фактов. Он даже Декалог так интерпретировал, что его долгое время считали написанным только для определенного народа.

— Хм. – большой бес, задумчиво почесал грудь. – Ладно, зови своего Моисея, посмотрим на что он годен.

Мелкий бес, буквально растворился в пространстве, чтобы спустя миг появиться в сопровождении старого беса, с почти до самого черепа стёртыми рогами, и свисающей вниз рыжеватой, кучерявой шевелюрой, отдаленно напоминающей хасидские пейсы.

Моисей неторопливо, переваливаясь как утка и опираясь на корявый посох проковылял к столу и подрагивающей рукой взял со стола декларацию. Он долго изучал её, смешно шевеля губами в такт читаемым словам, долго и задумчиво почёсывал затылок, потом небрежно подчеркнул черным, корявым когтем какую-то строчку и пошаркал обратно в угол, где был расположен, как я понимаю – телепорт.

Бес-мытарь взглянул на подчеркнутое место и рявкнул: - И что? Он в этом ещё при жизни раскаялся.

— Он раскаялся в том, что не пришёл на помощь другу, тогда, когда тот в нём так нуждался. – Моисей чуть насмешливо посмотрел на мытаря. – Он так же раскаялся в том, что не услышал просьбы в словах своего друга. Но он не раскаялся до конца в том, что не смог остановить своего друга, совершившего тот самый глупый в его жизни шаг… В этом его вина.

— И какую плату он должен будет за это платить?

Моисей остановился и развернулся в мою сторону. Его сгорбленная спина, вдруг распрямилась, в глазах полыхнул отблеск Адского пламени, а кривой посох с кривым навершием, напоминающим атакующего ворона вдруг полыхнул молнией такой силы, что искры посыпались даже со шкуры грешника, много-много лет назад приколоченного к стене.

— Да будешь ты призраком, тысячу лет. И будешь являться ко всем самоубийцам своего родного города в их последние минуты. И будешь стараться их отговорить. И за каждого отказавшегося от этого шага, да будет тебе наградой уменьшение срока на год. И будешь ты слышать вечные муки тех, кого не смог или не захотел отговорить. – Он воздел посох и так грохнул им об пол, что всё здание таможни содрогнулось до основания. – Я сказал!

И Моисей развернувшись шагнул в телепорт.

— Да будет так! – бес-мытарь взял со стола большую круглую печать и плюнув на неё концентрированной серной кислотой, припечатал мою декларацию.

В тот же момент, я почувствовал, как остатки моего естества начинают трансформироваться заново, приобретая определенную форму. Сначала стало жарко, до изнеможения, затем до жути холодно потом ещё и ещё, и наконец я почувствовал, будто меня влечет бешенным потоком по огромной, тёмной трубе. Спустя несколько мгновений, а может лет, а может… да не важно сколько, меня просто выкинуло на Рижской набережной 11 ноября. Прямо возле Вантового моста. Где по вантам, наплевав на все защиты, замазки и колючки, наплевав на всё и всех, карабкался очередной несчастный. Желающий, таким вот идиотским образом, решить разом все свои проблемы. Не понимая, что там, за последней, как ему кажется чертой, его встретят бесы и насмехаясь отправят в самые мрачные круги Ада, а затем, вдоволь насладившись его мучениями, снова отправят на землю, заново переживать все те оскорбления, обиды и сложности из-за которых он решился на такой шаг. И будут повторять и повторять, до тех пор, пока он не найдет в себе силы решить эти проблемы, но и потом, они его еще долго не отпустят. Потому, что его мучения – это их радость, это их неописуемое наслаждение. А кто-же откажется покайфовать еще чуток. Особенно когда платит чужой дурак.

С тех пор, прошло уже много лет. Я почти смирился с тем, что не смогу отговорить хоть кого-нибудь. Были за это время пара-тройка человек, что изменили своё решение, но на фоне общей картины, они не в счёт. Как бы то ни было, но я не позволяю себе впадать в уныние, хотя очень часто хочется, от бессилия, завыть на луну по-волчьи. Потому, что моё уныние и есть та самая вожделенная плата, что ждут от меня бесы. А вот хер вам, рогатые…

Аура Кадавра

Не знаю помните ли вы конец второго, начало третьего десятилетия двадцать первого века, когда вялотекущий и тщательно замаскированный экономический кризис резко вошёл в острую фазу. Вызвав обрушение всей мировой экономики и приведший к практическому развалу последней мировой супердержавы – США. К этому добавились несколько следующих друг за другом пандемий, выкосивших почти четверть населения планеты.

Я не стану, сейчас, обвинять кого-либо (я имею ввиду правительства того времени) в том, что эти пандемии были делом их рук. Об этом мы можем только подозревать и догадываться, а подозрения и догадки, как известно, можно изложить на бумаге, затем скатать её в трубочку и пихать себе в… вплоть до получения полного, морального удовлетворения.

В общем, эти события послужили неким катализатором той реакции, что выгнала так называемое «теневое правительство» на свет Божий.

Как бы то ни было, но люди, тайно управлявшие процессами, в мире XXI века, были вынуждены в открытую заявить о себе, выйти из тени и заявить своё право на трон, так сказать.

Взяв власть в свои руки и используя уже отработанные схемы воздействия на психику людей, имеющие полный контроль над необходимыми ресурсами такими как Интернет, СМИ и далее по списку, новая власть, принялась внедрять в жизнь программу - «Золотой миллиард» и весьма в этом преуспела. Ну ещё бы, почти шестьдесят лет предварительной подготовки народных масс, где «голубые теории» дополнялись рекламой, отвергающей всяческие семейные ценности, и личную ответственность за будущее, перед своими детьми. Ибо какую ответственность может нести семья, живущая под лозунгом «Чайлд Фри».

В общем в этом, я имею ввиду промывку мозгов, они практически преуспели. Население, сократилось, ну конечно не до столь вожделенного ими миллиарда, но еще на треть, в той части света, что ещё древние греки называли -Ойкуменой. Но оставался ещё неподконтрольный «теневикам» мир

Например, выходцы с Африканского континента, воспользовались случаем и вместе с представителями Арабского мира, огромными толпами хлынули на территорию Западной Европы, что привело к достаточно кровопролитному конфликту, итогом которого стало полное исчезновение «классических Европейцев» на территории почти всей современной им, Западной Европы. И замещением их представителями народов «победителей».

Хотя войну с арабами и африканцами, можно в расчет и не брать, ведь исходя из теории «золотого миллиарда», совершенно неважно каков цвет кожи или вероисповедание ваших слуг. А население, снова ненамного сократилось. Всего-то на полсотни миллионов человек.

Россия, так же утратила довольно крупную часть своей территории, благодаря хорошо прозомбированным «детям интернета» (некоторые современники называли их жертвами ЕГЭ), свято верующим в то, что все люди одинаковы и в иные «общечеловеческие, либеральные ценности» типа толерастии, политкорректности, экуменизма, сексуальной свободы и т.п. при этом, совершенно не умеющим создать в собственной голове законченную логическую картинку окружающего мира, но свято верующим в то, что на Западе жизнь лучше и уж кто-кто, а они-то… устроятся лучше всех.

Вот именно они, вместе со многими другими «старыми европейцами» и пополнили ряды первых, не совсем добровольных участников проекта - «Аура Кадавра».

Проект «Кадавр» не разрабатывался специально под какие-то цели. Он плавно переродился из случайного открытия шведского профессора судмедэкспертизы Кнута Роберта Йоханссона. Профессор Йоханссон занимался исследованиями тел умерших либо убитых людей, и пришел к своему открытию из весьма благих побуждений. Коими, как известно вымощена дорога в… ну вы и сами знаете.

Так вот, уж какой бес научил нашего светилу медицины, но он открыл способ, при котором можно ненадолго вернуть к жизни тело умершего (представители практически всех религий тут же заявили, что душ, в этих телах уже нет. Я, как призрак, со своей стороны могу подтвердить этот вывод. Я видел, как души покидали тела, а затем не могли отправиться дальше, наполняя окружающий эфир своими криками и стонами.). Воздействие осуществлялось при воздействии крови живого донора на мозг умершего, главное, чтобы процесс автолиза мозга не зашел слишком далеко.

Умерший возвращался к жизни тихим, спокойным, практически безэмоциональным, но слышал, видел, был способен передвигаться, исполнять простейшие поручения, принимать пищу и воду, но при этом мог есть хоть жгучий перец, хоть горчицу и не морщиться. Что говорило о том, что вкусовые рецепторы не работают. Помимо этого, от нормальных людей, кадавры отличались обвисшими нижними веками и сильно опущенными вниз уголками губ и щеками. Что говорило о том, что мелкие мышцы лица кадавра, так же не работают.

На первом этапе, они стали идеальными, практически бесплатными, исполнителями, слугами, работниками низшего звена. Везде, где для выполнения тех или иных работ, не требовалось усиленной работы мозга.

Существование кадавра продолжалось около года, обычно даже меньше, всё зависело от состояния тела извлеченного из холодильника в морге. После чего, кадавр просто падал там, где застала его окончательная смерть и далее следовала многократно ускоренная реакция разложения, как будто тело, насильно возвращенное к жизни, само стремилось завершить то, что по какой-то причине не произошло естественным путём.

Итак, разразившийся экономический суперкризис в сопровождении нескольких мощных пандемий, заставили теневое правительство выйти на свет и заявить свои права на мировое господство, с чем не согласились в Азии и России и некоторые страны Центральной и Южной Америки.

И хотя недовольство стран, Американского континента, было быстро подавлено, в джунглях Бразилии и Колумбии продолжали укрываться многие отряды повстанцев. По большей части примкнувшие к рядам наркокартелей.

С окончанием Афро-Европейской войны, все силы объединенной Европы и Америки, получившей общее название Ойкумена, были брошены на ослабление и подчинение непокорных. Но Азиаты и как всегда Русские, оказались достаточно крепким орешком. Хотя их территориальное положение и достаточно сильно ухудшилось.

Благодаря поддержке прозападно настроенных слоев населения, Всемирному Правительству (ВП) удалось откусить почти четверть Европейской части России. Азиаты же утратили контроль над Кореей и частью Индокитая и Индии, где новая граница простиралась от Бангалора до Патны и далее рассекала надвое Непал, немного не доходя до Катманду. Чтобы, развернувшись в районе Тибета, вернуться обратно к морю прихватив в пользу Ойкумены всю южную часть Вьетнама, Сингапур, Таиланд и остальные страны, расположенные внутри этого клина.

Если вы думаете, что ребята из ВП на этом успокоились, то зря. Постоянные провокации и атаки, продолжались вплоть до самого падения ВП. Но до этого момента необходимо было ещё дожить.

Итак, в момент открытия профессором Йоханссоном – эффекта Кадавра, никто не заметил один маленький нюанс, а именно то, что живая человеческая кровь, необходимая для оживления кадавра, имеет одно побочное действие. А именно то, что в организме человека, чья кровь использовалась для манипуляции, так же стремительно нарастают негативные процессы. И с каждым условно реанимированным кадавром, донор стремительно стареет или вернее дряхлеет на некий срок, в разных случаях по-разному. Да и кому было замечать? До определённого момента, это был просто, почти курьёзный эффект. Более двадцати лет, с момента открытия, исследование профессора Йоханссона, невостребованным пролежало на полке, пока за ним, не пришли ребята из ВП, которых заинтересовал описанный профессором эффект.

С момента официального одобрения программы «Золотой Миллиард» и прошло не более десяти лет, когда оказалось, что население Нового Мира, вдруг стало стремительно убывать. Слишком много стариков, слишком мало молодёжи. Некому «нести свет просвещения» в остальной мир. Некому работать и платить налоги. А вот пенсии и пособия социальной защиты платить надо. Вот тогда и вспомнили о кадаврах. Практически биороботы, которые могут быть совершенно инертной, легко управляемой рабочей массой, которой ненужно платить денег. Для их производства не требуются большие вложения в различного рода инфраструктуру и питание. Они могут мести улицы или вычищать свалки, а могут и принимать участие в боевых действиях, при условии внедрения в остатки мозга управляющих чипов. Причём для этого не нужно спрашивать ни согласия самих подопытных, ни их родственников.

Были срочно проведены разного рода мероприятия по добыванию возможно большего количества тел. Вот тогда в полной мере и проявился обратный эффект. Доноры, до того момента добровольно сдававшие свою кровь, стали стремительно пополнять армию кадавров, но теперь уже, с другой стороны.

Как только это стало достоянием общественности, даже в усмерть отмороженные поборники новой власти, испугались. К возникшим с первых дней, мирным противникам такого рода воскрешения, добавились их более агрессивные товарищи.

Первые, миролюбивые - тщетно надеясь на постоянно рекламируемое в СМИ человеколюбие и права человека, набивали себе татуировки с просьбой их не воскрешать. На которую, в принципе, никто и внимания-то не обращал. На улицах частенько встречались кадавры, у которых то тут, то там проглядывала татуировка – «Не воскрешать». С пустыми глазами и отвисшими веками, со слюной, капающей из опущенных уголков ртов, они методично мели, копали, перетаскивали с места на место грузы. В то время, когда их живые собратья, стыдливо опуская глаза, старались быстро проскочить мимо этих работников. Боясь снова встретить своих усопших друзей и родственников.

Доктрина «золотого миллиарда» косвенно предусматривала, что простонародье - это рабы, а кто интересуется мнением раба?

Второй группой, были агрессоры. Эти попытались громить предприятия концерна, получившего название – «Аура Кадавра», устраивать поджоги больниц и погромы моргов. В общем, всяческим образом препятствовать возможному посмертному использованию тел людей.

ВП конечно не стало спускать им такое с рук, и активисты, по приговорам судов дружно пополнили собой ряды, сначала доноров, а потом и самих кадавров, к ним присоединились и многие старики, и бездомные.

Чуть позже, был разработан электронный чип, вводимый в мозг кадавра, который позволял произвольно использовать кадавра в любом месте и по любой специальности. Достаточно просто загрузить необходимую программу. Ограничения были, только для специальностей в местах повышенной опасности. Водители, Пилоты и т.п.

Кстати, одновременно с развитием проекта «Кадавр», ВП изменило и риторику в отношении сексуальных свобод. Всяческие сексуальные меньшинства, от обычных гомосексуалистов, до воинствующих скотоложцев были запрещены. И их ждала участь, как вы думаете кого? Вместе с этим, был введен обязательный принцип трёх детей. То есть каждая женщина, начиная с шестнадцатилетнего возраста, была обязана родить стране, как минимум троих детей, исключение касалось только бесплодных. Но, тех ждала незавидная участь кадавров. Кстати, большинство молодых юношей и девушек, с выявленными проблемами фертильности, были идеальными рекрутами в команду агрессоров. Как ни крути, а терять-то нечего. Они уходили в леса, прятались по подвалам и канализационным колодцам. И воевали, как могли.

Но всё же, движение сопротивления подавлялось быстрее, чем успевало возникнуть. Да и как иначе, если абсолютно любая попытка провести финансовую или иную операцию мгновенно отслеживалась компьютерными системами ВП, учитывая, что хождение наличных денег, уже лет десять, как полностью прекратилось. А широко применяемые возможности ИИ позволяли проанализировать и вовремя блокировать любые действия потенциальных мятежников.

Новорожденные дети, оставались со своими матерями до окончания грудного вскармливания, а затем изымались и отправлялись в специализированные приюты, где их с раннего детства воспитывали в системе ценностей, исповедуемых ВП. Дети, не проходившие ценз по здоровью, отправлялись… ну сами понимаете куда. Из этих маленьких кадавриков, получались отличные наладчики сетей, во всяческих подземных коммуникациях. Их со спокойной совестью могли направить в любое место, где габариты не позволяли использовать более крупные объекты или робототехнические устройства, включая горячую зону ядерного реактора. Всех, кто пытался укрыть своих детей от всевидящего ока ВП, ждали донорские пункты.

Неподлежащие использованию тела перерабатывались в питательную пасту, которая использовалась, для кормления кадавров.

На границы варваров, как окрестили несогласных, рекой потекли желающие убежать от таких вот «Прав и свобод человека», а вместе с ними потекли и полчища кадавров. Которых теперь мог контролировать ИИ с таким эффектом, что удалось даже подправить мимические мышцы лица. Которые теперь начинали ослабевать только в конце цикла существования кадавра.

Это, по началу, возымело определённый эффект. И границы Ойкумены вновь стали расширяться, давая ВП доступ к новым ресурсам. Но некоторое время спустя, Варвары нашли способ отличать нормальных людей от кадавров. В этом им помогли те, кого называли экстрасенсами.

Люди способные различать биополя живых организмов, помогли создать оборудование способное на экране монитора высветить ауру человека, проходящего через сканер. Причем, одновременно появилась возможность ставить медицинский диагноз, если через сканер проходил человек имеющий какие-либо болезни. И только у кадавров Аура была мертвенно-серой.

Ойкумена, просуществовала около тридцати лет. После чего, наступила тяжелая развязка. По всей Ойкумене, вспыхнули акции гражданского неповиновения. При чём во многих местах, полицейские и военные, стали переходить на сторону восставших. Обрушивая компьютерные сети и центры управления ИИ. Но даже при этом количество погибших стремительно приближалось к сотне миллионов человек.

Основная развязка наступила в тот момент, когда, буквально прижатые к стенке, правители Ойкумены, решили нанести массированный Ядерный удар по центрам восставших провинций.

Ни Россию, ни Китай не устраивала жизнь в мире после ядерной войны. А потому, страны не принимавшие в этом конфликте, никакого прямого участия, перешли к активным действиям.

Были задействованы, невиданные до этого момента мощности средств РЭБ. Буквально полностью подавившие даже сверх защищённые системы радиоэлектронного управления ИИ. На места расположения сил ядерного сдерживания Ойкумены, были сброшены объединенные десантные подразделения, достаточно быстро взявшие под свой контроль управление ядерным оборонным потенциалом Ойкумены. К слову сказать, большинство военных, а в местах дислокации ядерных сил, всё-таки командовали люди, не стали оказывать сильного сопротивления Объединенным Силам. И Ойкумена пала.

Победители, не стали навязывать побежденным своих мировоззрений или принципов мироустройства. Предоставив жителям, самим обустраивать свою жизнь. За исключением полного изъятия и запрета на изготовление Ядерного оружия и тотального запрета на производство и уничтожения всех объектов проекта – «Аура Кадавра».

В Декларацию Прав Человека, наконец-то было вписано неотъемлемое право каждого индивида на смерть.

Признаюсь, в эти годы, мне было совсем не до подробностей в наблюдении за историческими событиями. Количество самоубийц, в это время, выросло на столько, что я удивляюсь, как я вообще не разделился на несколько сотен призрачных сущностей. Несколько раз, я перемещался от одного несчастного, до другого в течении долей секунд. Поэтому, падение Ойкумены, стало для меня своеобразным отпуском.

Жизнь

Я уже давно перестал обращать внимание на время, которое нахожусь в состоянии призрачной жизни. Всё равно, раньше меня не отпустят, а являюсь я, к уже отпетым самоубийцам, которых невозможно переубедить. Но, из песни слова не выкинешь, особенно если эту песню не ты написал.

Главное не терять присутствия духа. Ведь бесы, только этого и ждут. Только нос повесишь, и они тут как тут. Налетят гурьбой, понавалятся и поминай как звали. А вот хер вам, рогатые. Не дождётесь.

Вот и являюсь я, накануне рокового шага. Изображаю пантомиму – Не делай этого, пожалеешь. И смотрю… как очередную душу, вопя и повизгивая от удовольствия, бесы, терзая волокут в Ад. Смотрю и практически ничего не предпринимаю. Это было их осознанное, окончательное решение. За годы бесполезных попыток, я научился не только определять таких, но и понял, что к другим, бесы меня не подпустят.

Были, конечно пару случаев, когда меня дразнили, как ослика морковкой. Подсунут вроде бы и слабенького суицидника. Я ему явлюсь, покривляюсь, он вроде бы поймет, успокоится. Вроде бы развернется и пойдёт домой, а потом раз и вместо пачки таблеток, с крыши, вниз головой. А ещё были случаи, когда опомнившийся суицидник, погибал в результате несчастного случая, прожив, буквально на пару минут дольше. Но таких, за всё время, я смог отговорить едва ли с десяток.

Естественно, со временем, я понял всю тщетность своих попыток помешать им, но всё равно продолжал являться. Работа у меня такая.

Вот и сегодня, я снова наблюдаю очередную девушку, что стремится свести последние счёты с жизнью. Бледной тенью она медленно идет, буквально скользит, по крыше многоэтажного дома. Еще пару шагов и она странной птицей, со сломанными крыльями, рухнет вниз, на встречу земле. Объятия которой будут совсем не ласковыми, а потом…

Нет. В этом случае, я снова попытаюсь сделать так, чтобы этого потом не наступило. Девушка смертельно больна, я это вижу, и жить ей осталось совсем чуть-чуть, может месяц, а может и меньше. Именно поэтому она и решилась, на столь отчаянный шаг. Ожидание смерти, это хуже самой смерти. А воздух буквально искрится от бесовского нетерпения, от желания насладиться посмертным ужасом и болью, несчастной.

Она медленно приближается к краю. Шажок, еще один.

И тут, появляюсь я. Я сижу на самом кончике парапета, свесив ноги вниз и болтаю в воздухе ногами.

— Привет! – я, не оборачиваясь к девушке, поднимаю лицо вверх, будто подставляясь под лучи мартовского солнца. – Сегодня прекрасная погода, тепло, солнечно. Самое время для смерти, не правда ли?

Она вздрагивает, погруженная в свои мысли и свою боль, она не заметила моего появления и теперь немного заинтригована, и испугана. Испугана тем, что я помешаю ей сделать задуманное. И она не так уж и не права. Я конечно не могу оттащить её с крыши за ухо, но просто смотреть, зная, что будет потом, я тоже не могу.

— Здравствуйте, - её голос тих и бесцветен, – а вы кто?

— Я? Да, в принципе, уже очень давно - никто. Призрак я, воплощение сущности дохлого человека, по определенным причинам оставлен здесь, на земле. Вот, прихожу к разным бедолагам, перед последним шагом, поболтать. - Я исчезаю с края парапета и воплощаюсь, теперь уже напротив неё, прямо в воздухе, в паре шагов от края крыши. Но теперь, я сижу, откинувшись в удобном кресле, стоящем на чём-то, на подобии облака.

— Если ты думаешь, что и тебя ждёт нечто подобное, то зря. Вот там, внизу, на земле тебя уже давно ждут.

— Кто? – её голос полон сомнений, в первую очередь в моей правдивости. – Никто не знает, куда я пошла. Да и кому какое дело, я сама всё решила.

— О, Боже! – я поднимаю взгляд вверх. – какая святая простота. Если бы мог, то прослезился бы. Никто не ждет, никто не знает, сама решила? Наивная дура! Это тебе только так кажется, что никто. А на самом деле, тебя уже долгое время, как овцу пасут. И болью, как кнутом подгоняют в нужном им направлении. Ты то, ведь и в жизни, толком ничего не знала, не видела. Эта болезнь, проклятущая, забрала у тебя всё. Но зато оставила прекрасную душу. Красивую и для определённых сущностей, очень ценную. И они совсем не согласны, чтобы такая ценность, окончив своё существование в этом, не очень приспособленном для жизни теле, ушла бы вселенскими путями к тому, что им недоступно и не будет доступно никогда. Зато, получив эту душу в свои лапы… в общем, я не завидую тебе, вернее той твоей участи, что ждёт тебя там, когда ты сделаешь свой последний шаг.

— Да что вы можете знать? Это ведь не вы, лезете от боли на стену, это ведь не вас, капля по капле сжирает болезнь, не оставляя ничего кроме боли. И нет никого рядом, кто-бы смог облегчить ваше существование.

— Да. Конечно мне незнакома боль, я ведь жил и умирал уже так давно. И я уже давно не лезу на стены, а прохожу через них насквозь. И рядом со мной, точно так же, нет никого, кто бы смог понять то, что я чувствую. А поверь, я всё прекрасно чувствую, особенно сильно я чувствую боль и ужас всех тех, кто так глупо понадеялся на то, что со смертью, их боль уйдёт и наступит спокойствие. Наивные. Та физическая боль, что сейчас терзает тебя, прекратится вместе с твоей смертью, а вот та, что придёт потом, в результате суицида. Та боль не закончится никогда, ты понимаешь – ни-ког-да. Жизнь, тут, за Гранью – вечная. И боль будет тоже вечная. И спасения от неё не будет.

Я сюда, в это состояние, попал за то, что не услышал своего друга, который звал на помощь, хоть кого-нибудь. И не докричавшись, сделал свой самый последний и неумный шаг.

А теперь я, прихожу к таким как ты, и пытаюсь им рассказать… но вы мне не верите. Вы не верите в то, что там, за последней чертой, вас нетерпеливо ждёт орда голодных бесов, что питаются эманациями вашей боли. И та боль, что ожидает за порогом, не идёт ни в какое сравнение с болью телесной, даже усиль её в десятеро. К тому же, если её, твою физическую боль усилить, ты просто потеряешь сознание и больше ничего не будешь ощущать. А в том мире, терять будет нечего. Там ты и будешь сознанием, душой, или ещё чем-то вроде бы и не материальным, но вполне способным ощущать боль, страх, ненависть, любовь, радость. Да, окончательный выбор, конечно, за тобой. Но вот сейчас, ты шагнёшь вниз, и радость и любовь и много чего ещё останутся для тебя за недостижимой чертой. А вот боль и ужас останутся с тобой навеки и не прекратятся никогда, потому, что это твой выбор. А к хору мучительных воплей, терзаемых бесами суицидников, который я слышу день и ночь, добавится ещё один – твой.

— А ты их слышишь? – она подняла на меня взгляд, удивительно красивых, ярко-синих глаз.

— Слышу. Я слышу всех. Всех тех, кого не смог остановить. За то время, что я нахожусь в этом состоянии, их набралось больше тысячи.

Сперва я вижу, как бесы набрасываются гурьбой, на ещё не отошедшую от перехода в иное существование душу. Я слышу с каким возбужденно-радостным визгом они начинают терзать её, вызывая эманации непреходящей муки. Я вижу, как волокут они эту душу, в самые мрачные уголки, в то место, что люди называют Адом. А потом я слышу только мучительные крики жертвы. Это одна из граней того проклятия, на которое меня обрекли.

— Страшно. А как же все эти ангелы-хранители, небесные покровители?

— Понимаешь ли, милое дитя. Совершая столь глупый поступок, ты сама, отвергаешь помощь своего ангела-хранителя, конечно если он у тебя есть.

— А как узнать, есть ли он у меня?

— Если ты, веришь в Бога, я уточню, не в какого-то определенного, а вообще, даже если ты не принадлежишь какой-то определённой религиозной общине, то скорее всего он у тебя есть.

— Что же он не вмешивается? Почему, не поможет исцелиться или вообще не заболеть?

— Послушай, я призрак, а не священник. Я не собираюсь вести душеспасительные беседы, среди тебя. Я делаю то, что должен. Решение за тобой. – Я отлетел подальше от края парапета. – Я не могу тебя ни задержать, ни подтолкнуть. Хочешь прыгать?!!! Да пожалуйста!!! Лети и повизгивай!!! Хотя в твоём случае, ты и сама, не хуже меня знаешь, тебе и так совсем недолго терпеть осталось. Именно поэтому, бесы и внушают тебе мысли о суициде. Сами то они, так же не могут воздействовать на тебя физически. Но внушить, это да. Внушение они практикуют с самого начала времён. Они никогда не врут. Вот в твоём случае, они внушают тебе вполне резонную мысль - не будет тела, не будет телесной боли. И это правда. Абсолютная ничем не прикрытая правда. А про ту, другую боль, они просто не упоминают. Ты ведь про неё не знаешь, и не узнаешь, пока не вкусишь.

— И что мне делать? – я чувствую, что зерно сомнений всё-таки поселилось в её сердечке.

— Ничего такого, что бы не было в твоих силах. Во-первых, хорошенько ещё раз подумай, а во-вторых сделай шаг. Либо вперед и вниз, прямо в распростертые, в почти дружеских объятиях, когтистые лапы, либо назад и вниз, но теперь уже по лестнице, чтобы дожить-дотерпеть последние отведенные тебе дни, сколько бы их не было. И поверь, Тот-Кто-Всё-Это-Придумал, сделал это неспроста. Это нужно и Ему, и Тебе. Зачем? Я не знаю. Просто все мы, настолько мелки в отношении Его планов, что наше мнение, не значит ровным счетом ничего. Но без нас, тщательно рассчитанный механизм Бытия, просто не сможет работать. Всё. Хватит болтать, делай свой выбор, а я ухожу.

— Почему?

— Потому, что это твой выбор. И я не должен ему мешать. Я должен был его обозначить перед тобой, я его обозначил. А теперь – Адьёс Амиго!

И я бесследно растворяюсь в воздухе, замогильно-холодным ветром мазнув девушку по щеке.

Одинокая, маленькая фигурка, ещё некоторое время стоит на парапете. А затем делает шаг…

Потом ещё один, потом ещё и наконец дверь чердака тихо закрывается за её спиной.

Я провожаю её до самого дома, в котором она живёт. Просачиваюсь мимо строгой консьержки, что сидит в парадной, бдительно следя за входящими. Мне, на секунду, даже кажется, что она меня заметила и вот-вот окликнет.

Она живет с родителями, в небольшой трехкомнатной квартирке. Вся её комната, уставлена картинами. Прямо запасник художественного музея какой-то.

Я неспешно перемещаюсь от одной картины к другой. Пока не останавливаюсь возле одной из них, пораженный до глубины всего моего существа.

На картине изображён залитый огнями большой грузовик, стоящий на темной ночной дороге на вершине холма. И создается впечатление, что он вот-вот тронется вперёд и вверх, по млечному пути. Только вместо водителя, небольшое белое облачко-силуэт.

Уже намного медленнее, я повторяю свой поход среди её картин. Подолгу зависая перед некоторыми из них. Да, они даже призрака заставляют задуматься. Потом я покидаю эту комнату-келью-мастерскую, чтобы вернуться в её последний день. И снова воплотившись у её постели, хоть как-то попытаться сгладить её страх в момент перехода из временной жизни в вечную.

Здесь, за Гранью, я не один, кто встречает её. Но я первый, кто успевает её поприветствовать.

— Ну вот всё и закончилось, - Я подхожу к её душе, ещё не до конца оправившейся от достаточно быстрой смены формы существования, продолжая начатый по ту сторону разговор. – Теперь уже не будет ни слёз, ни боли. Ты прошла свой путь до конца. Пришло время идти по новой дороге.

Она смотрит на меня, потом протягивает руку словно пытаясь коснуться.

—Спасибо! Спасибо, что не дал мне, тогда, совершить глупость.

Я отступаю в сторону, и она медленно проходит мимо меня, к двум излучающим неописуемую силу сущностям, что возникают из белёсого ничто. Они настолько ярки и наполнены энергией, что мне становится крайне неуютно находиться поблизости от них. Я в первый раз вижу воочию Ангелов-хранителей. При чём, на сколько я понимаю, это ещё не самые сильные из них. И их у неё целых два. Мощь и сила каждого из них по отдельности, превосходит всё, что я видел до сих пор. Я даже на мгновение начинаю завидовать ей. Я-то своего, так и не увидел. Хотя его присутствие и влияние на мою жизнь, частенько ощущал.

Один из Ангелов подхватывает душу девушки на руки, и они начинают своё восхождение по сотканной из лучей света лестнице, что показалась из облака белёсого ничто.

Она ещё один раз оборачивается, делает прощальный взмах рукой и пропадает укрытая туманом, сомкнувшимся за спинами Ангелов.

Я стою, на островке бытия, вокруг клубится туман, и я впервые за время своего призрачного существования не знаю, что делать. Стою на небольшом пятачке реальности, посреди облака клубящегося ничто и впервые за несколько сотен лет мне совершенно безразлично, что будет дальше. Я только что стал свидетелем чего-то необычайно таинственного и великого…

Но, как это обычно и бывает, весь пафос момента нарушается появлением какой-нибудь вредной сущности.

Ба, сколько лет, сколько зим… Век бы тебя не видеть, сволочь старая…

Моисей практически не изменился. Такой же морщинистый, пейсатый, старый чёрт со сточенными рогами. Судя по выражению глазищ, сильно не в духе.

— Тебе назначено новое наказание. - его голос, неприятным скрипом, буквально терзает моё сознание. - Ты больше не будешь отговаривать самоубийц. Теперь ты будешь делать нечто иное. Ты будешь – исцелять. Любой смертельно больной, на которого ты укажешь, будет исцелен. Но есть одно ограничение. Таковых должно быть не более 20 в год.

— А книгу судеб почитать дадите?

— Какую ещё книгу судеб?

—     Ну, ту самую, где Творец все судьбы этого мира записал.

—     А кто, тебе сказал, что он что-то записывал?

—                Ну ведь есть же, определенный план, согласно которому всё тут развивается и происходит. Есть разные люди, которые исполняют ту или иную роль в этом плане. Там прописаны события, которые должны так или иначе произойти.

—                С начала времён человеку дана свобода выбора, как поступать, так или иначе. Пойти направо или на лево. Стать Воином или крестьянином. Список можно, таки, долго продолжать. Сейчас, после всех потрясений последнего времени, на земле живет около четырёх миллиардов людей. И что ты думаешь? Какой Творец, сможет отследить все вариации движений и судеб? Он смотрит только на определённое соответствие своему изначальному плану, всё остальное на усмотрение людей, или вот теперь и на твоё. Представь себе, ты сможешь спасти ещё очень много народа. Ведь тебе ещё почти семьсот лет существовать в такой ипостаси.

—                Нашёл чем порадовать. – я скорчил скептическую гримасу. - И всё же, ты меня не убедил. История Христианства, - тут мне показалось, что его сейчас стошнит. – изобилует рассказами, о деяниях святых, которые с точки зрения гуманности, ну никак не проходят по части добрых дел. Например, есть история, когда к Серафиму Саровскому принесли тяжело больную девочку, чтобы он её исцелил, а он помолился и девочка на утро умерла. А когда её мать в слезах спросила почему так? Он ответил, что если бы она выжила, то многие бы умерли. Из чего, я делаю вывод, что книга судеб, таки существует. Или вот тебе свежайший случай. Только что Ангелы вознесли туда, - я ткнул призрачным пальцем вверх. – совсем молодую девочку, что всю свою жизнь, тяжело болела и даже хотела покончить с собой. Но при этом она была гениальным художником. Чьё имя войдет в историю наравне с именами величайших художников прошлых лет. Вот допустим я бы её исцелил. Кто даст гарантию, что после этого она смогла бы рисовать так, как рисовала до последнего дня своей короткой жизни? Кто поручится, что она не забросила бы всё и не отдалась всем соблазнам этого мира? Уничтожив бы все свои труды и не добившись бы ничего, сгинула бы в безвестности если того не хуже. В общем угодила бы в ваши цепкие лапы? А так, она прожила очень и очень мало, но сделала так много, что её имя останется бессмертным. И я очень рад, что в определённый момент оказался рядом и смог убедить её отказаться от ненужного шага. Скажешь это не была воля Творца? Я только теперь, понял его слова, переданные мне Ангелом, ещё при жизни, делай что должен и тебя услышат те, кому нужно. И поэтому я откажусь от вашего задания. Я не стану исцелять безнадёжных. Я не пойду против воли Творца, даже если мне ещё десять тысяч лет суждено будет слушать вопли мучимых самоубийц.

—                Ты, что, бунтовать вздумал?!!! – глаза Моисея, от негодования, так округлились, что я подумал, как бы они из глазниц не повыпадали. – Да я тебя в самый мрачный круг Ада отправлю.

Он вскинул руку с посохом вверх, но опустить не успел. Из белёсого облака стремительно соткалась ярко сияющая четырехкрылая фигура. В которой я узнал когда-то уже виденного Ангела, или может-таки виденную?

Она и в этот раз была в виде красивой девушки.

Ангел играючи перехватила вознесенную руку, сжимавшую посох и тихим мелодичным голосом сказала:

— Не надо. Он отбыл своё наказание. Сполна. Он услышал душу, что взывала о помощи во тьме уныния. И он помог сохранить её. Он прощён. Такова воля пославшего меня.

На Моисея было жалко смотреть, его и без того достаточно неприятное лицо, исказила такая гримаса. Казалось, что он сейчас заплачет, или начнёт драку с Ангелом, который при всей своей внешней хрупкости, превосходил его по силе на несколько порядков.

Но вместо этого, Моисей сплюнул мне под ноги столь концентрированной кислотой, что мой зыбкий островок реальности пошел трещинами, весело зазмеившимися в разные стороны. Потом развернулся и ковыляя скрылся в белёсом тумане. И только мерный стук посоха, напоминал о нём, ещё некоторое время.

Я сел на островок своей тверди, и начал водить пальцами по трещинам, сращивая их, как будто молнию застёгивал. Сперва по самым маленьким, постепенно переходя к самым глубоким и большим. Я ползал, водил пальцами, что-то внутри меня спрашивало зачем? А я ползал, как одержимый, всё сращивая и сращивая.

Всё это время, Ангел спокойно стояла рядом, безмолвно наблюдая, за моим странным занятием.

А я, всё ползал и ползал, пока не заметил, что из тумана, потихоньку выплывают всё новые и новые куски реальности. И мой островок, тот, что был порядка полусотни шагов в длину, уже давно превысил размер хорошего стадиона.

Я подхватил один из таких островков и придал ему форму большого валуна, очень похожего на тот, на котором сидела Ангел в нашу первую встречу. Аккуратно поместив его на поле, я привалился к нему спиной и посмотрел на Ангела.

— Вот скажи мне пожалуйста, что это сейчас было? Откуда появились эти островки, - я обвел рукой вокруг. - и зачем оно мне нужно? Все это ползание, склеивание, сшивание, а?

— Всё очень просто, друг мой. – Ангел, совсем как в тот раз, взъерошила мои теперь уже призрачные волосы. – Всё очень просто. Именно так, начинается сотворение мира. Считай, что тебя зачислили в школу Творцов.

— Снова в школу? И сколько мне, так учиться?

— Боюсь тебя разочаровать, но у этого обучения, срока нет. Ты будешь учиться и творить, всю свою оставшуюся жизнь. И предваряя твой вопрос, отвечу – таки да, она, в смысле жизнь - вечная. И учти, творить ты будешь, даже тогда, когда тебе всё смертельно надоест или ты просто устанешь и уснёшь. И ты будешь всегда в ответе за тот мир, что ты создал. А теперь, мне пора. – она усмехнулась. – Служба, знаешь ли. Но я буду заходить к тебе время от времени, поболтать, если конечно ты не против.

— Знаешь, я буду этому, очень рад. А можно, я перенесу сюда всех своих любимых людей?

— К счастью, нет. У них теперь свои пути и дороги, быть может вы еще когда-нибудь встретитесь, а может нет. Но память о них, всегда с тобой, а это значит, что и какая-то их часть тоже всегда с тобой. До встречи!

И она снова растворилась во мгле. А я, посидев еще немного снова стал склеивать выплывающие из небытия кусочки. Где-то в глубине души, в тайне даже от себя, предвкушая, как однажды смогу зажечь на своём небосводе, свою первую звезду. И быть может я даже назову её – Аврора!