Обсидиан
Рейнира Бланшетт - истинное имя и фамилия женщины, ныне известной как Обсидиан Бельфаст. Её нынешняя фамилия была получена в результате замужества, а имя изменено по её собственному, осознанному выбору. Она категорически не терпит, когда её называют прежним именем. Её новое имя, Обсидиан, является олицетворением самого дорогого и редкого материала в Империи. Этот же материал известен под другим названием - Драконье стекло. Из него куются орудия исключительно высшего класса, доступные лишь единицам из-за своей невероятной ценности и редкости. Свойства этого материала уникальны: он способен разрезать абсолютно всё, а кости для его лезвия словно бумага.
Обсидиан Бельфаст, женщина, чей истинный возраст является тщательно охраняемой тайной. Она мастерски адаптирует свой рассказ о нём под конкретную ситуацию и собеседника, одним представляясь старше, другим же, моложе своих лет. Эта привычка к фальсификации укоренилась в ней с детства, так как Король долгое время скрывал факт рождения первенца. В результате её подлинный возраст известен лишь узкому кругу семьи Бланшетт, да и то не всем его членам. На самом деле ей ровно двадцать лет. Эта правда, известная считанным единицам, контрастирует с множеством созданных ею же версий.
Обсидиан, личность, чей характер отшлифован, как и её тёзка камень: холодный, острый, способный отражать лишь то, что ей выгодно. Её своенравность, не просто каприз, а фундаментальная черта, пронизывающая каждый поступок и слово. Это сознательный отказ подчиняться внешним правилам, если они противоречат её внутреннему расчету. Её высокомерие и напыщенность - это не случайные вспышки, а тщательно выверенный инструмент. С теми, кого она считает ниже по статусу или бесполезными для своих планов, она возводит ледяную стену превосходства. Это демонстрация силы, способ сразу обозначить дистанцию и утвердить свою доминирующую позицию, не прибегая к прямым приказам. Такое поведение, её первая линия обороны и нападения. Однако истинная сила Обсидиан кроется не в этой показной холодности, а в её интеллекте и искусстве манипуляции. Она видит слабости, амбиции и страхи других с пугающей ясностью. Лесть в её устах - это не грубая похвала, а тонко отмеренная доза наркотика, поданная именно тогда, когда жертва наиболее жаждет признания. Она мастерски играет на тщеславии и неуверенности, направляя людей в нужное ей русло, пока те уверены, что действуют по собственной воле. Но всё это, лишь средства. Суть Обсидиан, её безудержная, всепоглощающая целеустремленность. Когда на кону стоит заветная цель, вся её холодная рациональность может трансформироваться в одержимость. Границы морали размываются, осторожность отбрасывается. В эти моменты её расчетливый ум озаряется огнём безумия, не иррационального, а фанатичного, готового переступить через что угодно и через кого угодно. Эта готовность «на всё», её ядро, делающее её одновременно могущественной и непредсказуемой, ведь даже она сама не всегда может предсказать, куда заведёт её следующий виток одержимости.
Обсидиан Бланшетт, не просто первая дочь королевской четы. Она единственное живое воплощение их надежды, чудо, явленное после череды сердечных разрывов и тихих похорон. Её рождение стало не просто радостью, а священным облегчением для всей империи, прекратившим кошмар прерывающейся династии. Она была не выбором, а даром судьбы, и этот статус «единственной» навсегда отчеканился в её самоощущении. Ритуал Огня и Яйца, проведённый в три года, не был испытанием, это был акт священного отбора и жестокого подтверждения. В том возрасте, когда другие дети познают мир через игру, её погрузили в очищающий костёр судьбы. Её выживание и способность вывести дракона из пылающего яйца были истолкованы не как личная стойкость, а как несомненный божественный вердикт. Огонь не обжёг её плоть, но навеки выжег в её душе осознание: её право на власть не оспоримо, оно подтверждено самой кровью. Этот детский триумф создал её публичную личность. Она Истинная Наследница, и этот титул тройной:
1. Наследница Престола по праву первородства и выживания.
2. Наследница Драконов по праву родства, доказанного в ритуале.
3. Наследница Фамилии Бланшетт как единственный сосуд, способный продолжить кровную линию после стольких утрат. С того момента её жизнь была не её собственной, а проектом по спасению династии. Каждый урок, каждое слово, каждый жест были частью грандиозного плана по созданию идеального правителя. Её готовили к роли, которая в обычных обстоятельствах никогда бы ей не досталась - роли женщины-основательницы новой линии королей. Двойное образование было не прихотью, а стратегической необходимостью.
Женские искусства (этикет, уход, соблазнение) были её оружием в династической игре. Её учили не просто быть красивой, а использовать свою внешность и манеры как инструмент для привязывания к себе избранного мужа, чья кровь должна была усилить их род. Её тело и дух рассматривались как сосуд для будущего наследника-мальчика.
Искусства правителя (стратегия, экономика, дипломатия, власть) были её истинным призванием. Здесь её острый ум и амбиции находили пищу. Она не просто учила, она впитывала, анализировала, жаждала применить знания. К десяти годам она уже мыслила нуждами империи, видя в себе не придаток к трону, а его законную хозяйку. Её счастье было специфическим, была радость от совершенствования, от осознания своей незаменимости, от чувства власти над собственным предназначением. Она была уникальным шедевром, единственным ключом к будущему. Это порождало в ней колоссальную, но хрупкую уверенность.
Крах вселенной. Появление мальчика ,брата в королевской семье, стало не просто личной трагедией, а системной катастрофой. В одно мгновение всё, ради чего её лепили годами, обесценилось. Её уникальность превратилась в изъян. Её блестящее образование для правления стало ненужным излишеством. Ритуал Огня и Яйца, доказавший её избранность, был отброшен перед простым фактом биологии. Внутренняя язва. Несправедливость, которая начала её съедать, была многослойной. Всю жизнь её убеждали в её исключительной миссии, а затем эту миссию отменили по признаку, который она не могла изменить. Она, с её знаниями и способностями, должна уступить место тому, чья единственная квалификация, пол. Это отрицало саму ценность её ума и воли. Её связь с драконом, её доказанная огнём сила, всё это оказалось вторичным перед древним, немым законом престолонаследия. Её божественный мандат был аннулирован человеческим предрассудком. Её душа стала полем битвы между внутренней реальностью,где она способный, подготовленный и избранный лидер и внешним порядком, где она всего лишь "вторая", запасной вариант, будущая регентша или супруга для укрепителя власти другого. Это противоречие, фундамент её будущей ярости. С появлением наследника-мальчика мир для Обсидиан перевернулся. Она, некогда центр вселенной, ось, вокруг которой вращались надежды и планы двора, в одночасье стала тенью. Всё внимание, вся любовь, все ресурсы устремились к колыбели её брата. Он был самым любимым, самым долгожданным, самым драгоценным сыном. Её же существование свелось к роли декоративного приложения «старшей сестры». Её уникальность стала неудобным напоминанием о временах отчаяния, которые все хотели поскорее забыть. Именно в эту пустоту, в эту ледяную тишину забвения, вошёл Капитано. Не её отец, поглощённый новым сыном, не мать, утонувшая в материнском счастье, а её дядя, брат короля, а точнее бастард Бланшеттов. Человек военной выправки, острый ум и амбиции которого упирались в стеклянный потолок бастарда. Он не был наследником, а значит, путь к высшей власти и, что немаловажно, к величайшей чести, праву на дракона через обряд Огня и Яйца, был для него навсегда закрыт. Маленькая Обсидиан, с её уже обострённым чувством политики, назвала его «Капитаном». В этом детском прозвище была не только ласка, но и точное определение его сути: человек действия, командир без своей армии, корабль без флота. Именно ему, и только ему, она сделала своё предложение. Не просьбу о защите, а стратегический договор.Суть сделки была гениальна в своей дерзости. Она предлагала: Право на дракона. Не метафору, а реальную, пусть и опосредованную, связь с величайшей силой королевства. Она, уже прошедшая обряд и доказавшая свою связь с драконом, становилась каналом, через который эта сила могла течь. Она требовала: Его верность. Не как дяди к племяннице, а как воина, к своей госпоже. Его силу, его влияние, его меч и его ум, в её полное распоряжение. Он становился её оружием, её щитом, её первой и самой важной фигурой на шахматной доске дворцовых интриг. Реакция Капитано была не просто удивлением. Это было потрясение, смешанное с холодным восхищением. Перед ним стоял не обиженный ребёнок, а расчётливый политик в облике маленькой девочки. Она не плакала о потерянной любви, а анализировала свои активы и слабости, чтобы конвертировать одно в защиту от другого. Этот поступок был кристально ясным сигналом: Рейнира или же Обсидиан Бланшетт не смирилась. Она не собиралась покорно уступать трон, который считала своим по праву. В десять лет она уже не просто выживала, она начинала формировать свою фракцию, начинала собирать вокруг себя тех, кому система тоже не давала того, чего они заслуживали. Она строила оборону не из слёз, а из взаимовыгодных союзов. Капитано, глядя в её серьёзные, лишённые детской наивности глаза, понял главное: эта девочка не просила его быть её рыцарем в сияющих доспехах. Она предлагала ему быть капитаном её личной гвардии в грядущей, тихой и беспощадной войне за власть. И в этой войне ставкой была не просто её судьба, но и его собственная возможность наконец-то выйти из тени и коснуться истинного могущества, пусть и через руку своей маленькой госпожи.На её восемнадцатилетии началась официальная охота за её рукой и, что важнее, за её уникальным статусом драконьей избранницы. Ей представляли не просто женихов, а живые политические активы, глав пяти самых могущественных кланов королевства, чьи союзы могли бы укрепить трон её брата или создать новую точку силы. Каждый из этих мужчин был образцом знатности, богатства и влияния. Но Обсидиан, с аналитичностью стратега, изучала не их титулы или лица, а их армии. Она наблюдала за учениями, анализировала дисциплину, вооружение, лояльность войск. Она видела не женихов, а военный потенциал. И каждый раз она находила изъян: один клан был силён на море, но беспомощен на суше; другой имел великолепную тяжёлую кавалерию, но его пехота была ненадёжна; у третьего армия была огромна, но распылена по границам. Каждую помолвку она срывала. То находила в прошлом жениха намёк на измену короне, то провоцировала скандал, демонстрируя его неуважение к традициям, то просто отказывалась, принимая на себя гнев семьи и двора, но не отступая. Её упрямство считали капризом избалованной принцессы, но это был тщательный отсев непригодного инструментария. К двадцати годам, когда терпение двора и её родителей было на исходе, она сделала своё заявление. Оно прозвучало не как просьба, а как ультиматум: она выйдет замуж только за лорда Белфаста. Мидей не был главой самого древнего или самого богатого клана. Но он был гением военной логистики и тактики. Его армия, дислоцированная на ключевых равнинах, была не самой многочисленной, но самой мобильной, дисциплинированной и универсальной. Он владел сетью крепостей, которые могли выстоять натяски миллионов воинов столицы. Его солдаты боготворили его не за титул, а за ум и справедливость.В Мидее, Обсидиан видела не мужа, а живой ключ. Ключ к военной машине, способной взять столицу штурмом или осадой. Ключ к легитимности, брак с ним давал ей собственную мощную опору, независимую от воли отца. Ключ к осуществлению плана, который вынашивался с тех самых пор, как её отодвинули в тень. Любовь, семья, личное счастье, эти понятия были для неё пустым звуком, декорацией из чужой жизни. Всё её сознание, все её годы взросления были сфокусированы на одной точке - престоле. Он был её правом, её целью, её навязчивой идеей и единственной мерой собственной ценности. Трон был для неё не привилегией, а возвращением украденного статуса, доказательством того, что она избранная драконом была и остаётся главной. К этому моменту остановить её было уже невозможно. Её путь был определён. В её душе не осталось места для сомнений или компромиссов. Её девизом, не произнесённым вслух, но выжженным в сознании, стало: «Трон или смерть».
Рейнира родилась не просто принцессой, а живым символом. Её облик, не игра генов, а знак судьбы, выжженный в плоти. Алые волосы, не просто рыжий оттенок, а цвет застывшей пламенной ярости, напоминание о крови, что должна была пролиться её драконом, и о крови, что, как она верит, прольёт она сама. Это не волосы - это знамя, которое невозможно скрыть или игнорировать. Её глаза, не просто алые или светлые. Это глаза драконьего пламени: в них горит холодный, оценивающий, всепроникающий огонь. В них нет тепла домашнего очага, только отблеск вечного костра амбиций. Этот взгляд не обжигает, а прожигает насквозь, видя не лица, а намерения, не слова, а слабости. Её белизна кожи, не признак нежности, а аристократическая бледность мраморной статуи, холодной и неприступной. Аккуратные черты, не миловидность, а чёткость и резкость выточенного клинка. Её тело, лишённое пышных, «женственных» форм - это тело воина и стратега: стройное, собранное, готовое к движению, лишённое всего лишнего, что могло бы помешать. Это не тело для восхищения, это инструмент для власти. Её одежда, униформа её войны. Преобладающий чёрный - это не просто цвет. Это траур по её украденному наследству, по годам, проведённым в тени. Это цвет тени, из которой она намерена выйти, чтобы стать пламенем. Это практичность, скрывающая её от лишних взглядов в ночи. Редкие кроваво-красные элементы, это вспышки её истинной сути, намёки на огонь, что пылает внутри, на кровь, которую она считает своей по праву. Элементы цепей на одежде, ключевая деталь. Это открытая метафора её состояния. Цепи символизируют оковы навязанного ей положения «запасной наследницы», ограничения этикета, удушающие ожидания двора. Но она носит их гордо, превращая символ порабощения в знак своей несломленности и напоминание о том, что оковы предстоит разорвать. Каждое звено - это память об унижении, которое она поклялась искупить. Обсидиановая диадема, самый важный элемент. Это корона в миниатюре, единственный оставшийся у неё знак легитимной власти. Она никогда не снимает её, потому что это физическое доказательство её права. Диадема из холодного, острого вулканического стекла отражает её суть: красота, несущая в себе опасность пореза, твёрдость, граничащая с хрупкостью. Это подарок из эпохи, когда она была единственной наследницей, и она носит его как обет вернуть себе этот статус. Это её тиара-манифест. Она не человек в драконьей судьбе, а дракон, заточённый в человеческом облике, и каждый элемент её внешности кричит об этом.
1) У Обсидиан есть верный спутник лютоволк, пожаренный ей её мужем.
2) Она обожает вино и пьёт лишь самое качественное, а может это и не вино...
3) Сад это её всё, даже в снежном Рекзеле, она сделала себе небольшой садик в одной из комнат замка.
4) Её и капитано дракона зовут Обскур.
Дочь умершего короля, старшая сестра нынешнего короля, в прошлом.
Ныне жена главы Бельфастом Мидея
Родилась и выросла в столице в Азуме.
Ныне проживает в Рекзеле, после замужества
Принадлежала к правищему дому Бланшетт.
