Пожалейте читателя
Курт Воннегут и Сьюзен Макконел
Курт Воннегут // Сьюзен Макконнелл
Найдите тему, которая вам небезразлична и которая, по вашим ощущениям, будет небезразлична и остальным. Только неподдельный интерес, а не ваши игры с языком, может стать самым важным и привлекательным элементом вашего стиля (стр. 10).
Так он и придумал психологическую мастерскую под названием «потемнение». Ее участников побуждали всячески отклоняться от праведного пути, проявлять поверхностность и упиваться невзгодами, которые они сами же на себя навлекли. Они пили как лошади, курили как паровозы, набивали брюхо дряным фастфудом и винили в своих проблемах не себя, а всех остальных – начиная с других участников мастерской и кончая всемогущим Господом. На обучающих занятиях каждый рассказывал о своей худшей черте и объяснял как другие могли бы ее приобрести. Один из участников заявил, что он никогда ничего не доделывает до конца. Он пообещал, что непременно научит этому всю группу – в ближайшую среду. Но, когда пришла среда, оказалось, что он уже перестал ходить на занятия мастерской (стр. 21).
Вспоминая сегодня задания, которые Воннегут давал нам в писательской мастерской, я понимаю: они были нацелены не столько на то, чтобы обучить нас писательскому ремеслу, сколько на то, чтобы научить нас самостоятельно мыслить, открывать, кто мы такие, что любим, чего терпеть не можем., что служит детонатором наших внутренних бомб, обо что спотыкаются наши сердца. // «Садясь писать, я чувствую себя словно безрукий и безногий инвалид с карандашом, зажатым во рту», – как-то раз заметил Воннегут (стр. 26-27).
Когда я преподаю – а я пару лет вел писательский семинар в Айове, в Гарвардском Сити-колледже, – я не ищу людей, которые хотят стать писателями. Я ищу людей страстных, которых что-то в жизни жутко беспокоит (стр. 31).
Дело вот в чем. Чтобы писать хорошо (даже если речь идет о самом обычном письме, бумажном или хорошо продуманно электронном), требуется щедро вкладывать в этот процесс ваше время, ваши усилия, ваши размышления. Вас должна достаточно заботить тема, чтобы вы полагали: она стоит вашей энергии. Сравнение возможных плюсов и минусов, издержек и затрат должно показывать: для вас выгоднее сделать это, чем не делать (стр. 40).
Именно к этому вы и должны стремиться: чтобы читатель всегда понимал вас (стр. 67).
Основной стимул: Если вы писатель, вам необходимо беспокойство о теме, которая «будет небезразлична и остальным». Это ваш главный инструмент, и он важнее, чем карандаш, ручка, бумага, компьютер. Ваша душа должна просить вас заняться этой темой – иначе зачем вообще браться за столь трудное дело? (стр. 73).
Вы мыслите и наблюдаете особым образом, по-особому подаете события, благодаря чему проявляете свою индивидуальность и подтверждаете ценность ваших переживаний (стр. 136).
— Художник говорит: «Я ничего не могу поделать с окружающим хаосом, но я по крайней мере могу привести в порядок этот кусок холста, лист бумаги, обломок камня» (стр. 154).
— Как вы думаете, можно ли научить человека писательскому мастерству?
— Примерно так же, как гольфу. Профессионал укажет вам на очевидные недостатки стойки и замаха. // Если у вас нет задатков к такому замаху, которые есть у будущего спортсмена, вы никогда не станете профи (стр. 219).
Как писатель я испытываю проблему: я склонен утрачивать контакт с собственным разумом. Ту часть аншего существа, которая мыслит, словно покрывает слой жира, и задача писателя – прорубиться сквозь него и обнаружить, что же внутри. Поэтому часто бывает, что именно это убеждение или какое-то подобное поддерживает меня в конце очередного дня, когда я часами упорно занимался этим делом и все равно не удовлетворен результатами. Но я все-таки упорно продолжаю это делать, и если я проявляю достаточно терпения, то в итоге все-таки появится приличная идейка, то есть мне удастся высидеть яйцо, а значит, на поверхность все-таки пробился мой разум. Но это процесс неспешный, и он очень раздражает, потому что приходится так долго просиживать за столом (стр. 225).
А став взрослыми, вынуждены принять в игру третьего. Третий – это общество, та его часть, которая рисовать обычно не умеет, зато знает, что именно ей нравится, и мстит тем, кто с ее вкусом не хочет считаться (стр. 231).
Любой успешный творец держит в уме какого-то конкретного адресата своего творчества. В этом секрет художественной цельности. Этого может достичь любой человек, если он или она постарается делать нечто для одного конкретного человека (стр. 237).
Память, факты, наблюдения, всплески воображения… Все это – писательские ресурсы. А инструмент – тот, который подвернется вам в ящике (стр. 247).
И он еще утверждает, будто мы работаем на развлекательном бизнесе? А потом я поняла, что он имеет ввиду: нужно достаточно умело играть по правилам художественной прозы, чтобы иметь возможность донести до читателя, так сказать, содержимое вашего сердца, этой лавки старьевщика. Нужно орудовать подобно фокуснику или карманнику: отвлекать внимание публики захватывающими трюками, хотя на самом деле ваша главная цель – высказать то, что больше всего хочется высказать (стр. 258).
Итак, правило №1: Вас будут читать незнакомые люди, и ваша задача – сделать так, чтобы они не жалели о времени: потраченном на ваш рассказ (стр. 261).
Сердцевина структуры всякой истории – один-единственный стержневой конфликт. Нет конфликта – нет сюжета (стр. 275).
Правило №2: Дайте читателю как минимум одного героя, за которого можно «болеть» (стр. 295).
Знаю лишь то, что воображение можно развивать – дав себе внутреннее разрешение и занимаясь соответствующими упражнениями (стр. 309).
…сходство между персонажами по фамилии Румфорд и Рузвельтом – в том, что «оба они невероятно сильно надеются что-то изменить в мире… и обоих эта надежда – несколько детская» (стр. 311).
Часто бывает трудно понять, как лучше поступить – расстаться с текстом или упорно продолжать над ним работать. Когда вы не можете этого понять, полезно обратить внимание на свое психическое состояние. Если оно ухудшается, отложите то, над чем вы сейчас работаете, – возьмитесь за что-нибудь совершенно другое (стр. 399).
Он заключает: хотя его тянуло писать, на самом деле, как указывает Элис, у него был выбор. Вы не обязаны идти у него на поводу – «хватать его и куда-то бежать». Точно также вам совершенно не обязательно стремиться попасть в олимпийскую команду по плаванию, если вы одаренный пловец, или стать профессиональным зоологом, если любите животных. И так далее (стр. 402).
Задумайтесь: может быть, имеет смысл несколько ослабить железную волю к писательству, если из-за этого ваша жизнь кажется нестоящей? (стр. 405).
Когда-то я преподавал в писательской мастерской… и в начале каждого семестра говорил: «Ролевая модель для этого курса – Виннсент Ван Гог: за свою жизнь он продал всего две картины, да и те – собственному брату (стр. 408).
Однажды на занятиях Курт поведал нам о своем другие писателе, который решил пойти в маляры, полагая: что он может весь день чисто механически красить здания, а его ум при этом концентрироваться на писательских задачах. На самом-то деле, сообщил К.В. со своим сиплым хохотом, получилось так, что этот друг просто целыми днями красил стены // Мораль сей басни такова: работа есть работа. Работайте как следует (стр. 420).
Ваше благополучие имеет первостепенное значение. Вы обитаете в своем теле и сознании, именно они – ваши фигуры на космической доске. Так что надо поддерживать этот инструмент в рабочем состоянии – следить за своим здоровьем и тому подобным (стр. 436).
Творческому человеку требуется неплохое чувство равновесия, чтобы крутились все колеса его жизни. Возможно даже, что это чувство у него должно быть более развито, чем у большинства прочих людей (стр. 460).
Совет первый. Проявляйте сочувствие к своему телу и своей душе, а также телам и душам других.
Совет второй. Когда у вас неприятности, отнеситесь к себе по-дружески.
Совет третий. Устраивайте паузы, чтобы как следует оценить то хорошее, что с вами происходит (стр. 461-462).
Вы говорили, что проблема новичков – в том, что они соревнуются с лучшими в мире? Так и есть. И это очень досадно (стр. 465).
У всякого стоящего художника имеется хобби, – пишет он. — Это правило, а не исключение (стр. 471).
Мы поняли, что смысл человеческой жизни только в том, чтобы любить тех, кто рядом с тобой, кто нуждается в твоей любви (стр. 489).