Фанфик "Плавник" | CoSD
Автор: Leviathan.
ГЛАВА 6: ОПЕРАЦИЯ "ПЛАВНИК". ЧЕМ БОЛЬШЕ ВОПРОСОВ, ТЕМ МЕНЬШЕ ОТВЕТОВ.
Наи стремительно шла по длинным коридорам штаба, ее шаги отдавались четким эхом под высокими сводами. Мысли пульсировали в такт шагам — каждая деталь, каждое слово, сказанное в кабинете Сагана, всплывало в памяти с пугающей четкостью. Особенно выражение лица Йена — этого было достаточно, чтобы понять: Левиафан не просто странный новичок. Он что-то гораздо большее.
Дверь в кабинет Крис отличалась от других — темное дерево с вкраплениями перламутра, напоминающего морскую раковину. Наи на мгновение задержала дыхание, затем твердо постучала.
Тихий голос изнутри тут же ответил, и Наи вошла.
Крис, сидевшая за столом, уставленным голографическими картами и древними свитками, подняла голову. Ее глаза, яркие и проницательные, сразу же смягчились при виде подруги. Они встретились в середине комнаты, обнявшись как старые соратники. В этом жесте была теплота, которой так не хватало в последние дни, наполненные тревожными событиями. На мгновение Наи позволила себе расслабиться, но мысль о Левиафане тут же вернула ее к реальности.
Крис отступила на шаг, все еще улыбаясь, но ее взгляд уже стал изучающим. Она ждала. И Наи была готова задать вопросы, ответы на которые, возможно, перевернут все, что они знали.
Наи сделала шаг вперед, ее пальцы непроизвольно сжались в легком напряжении.
— Ты знаешь что-нибудь про новенького, которого привела вчера? — спросила она, стараясь сохранить ровный тон, но в голосе все равно проскользнула настойчивость.
Крис, уже вернувшаяся за свой стол, откинулась в кресле, ее пальцы лениво перебирали край голографической карты.
— А, ты про Левиафана? — произнесла она, как будто речь шла о чем-то совершенно обыденном. — Что конкретно ты хочешь узнать?
Наи ахнула, ее брови резко взметнулись вверх.
— Ты знала его имя? Почему ты не представила его сразу? — в голосе девушки явно звучало недоумение, смешанное с легким раздражением.
Крис лишь пожала плечами, ее губы тронула улыбка, но в глазах читалась холодная расчетливость.
— Обычно новички сами представляются, Наи. Они не маленькие дети. — Она наклонилась вперед, положив локти на стол. — Так что, собственно, тебя так волнует?
Наи почувствовала, как внутри закипает нетерпение.
— Я только что была у Лорда-Командора, — сказала она, делая ударение на каждом слове. — Мы просматривали досье Левиафана. И знаешь, что интересно? Там указаны только имя и фамилия. Вся остальная информация либо отсутствует, либо засекречена.
В кабинете повисла тишина. Крис перестала перебирать карту, ее пальцы замерли. Глаза, еще секунду назад светившиеся беззаботностью, стали непроницаемыми.
— И? — спросила она, намеренно растягивая слово.
— И? — Наи почти фыркнула. — Крис, ты что, не понимаешь? Даже у Йена, когда он услышал это имя, был шок! Кто этот Левиафан? Почему о нем нет данных? Почему ты привела его сюда?
Крис медленно поднялась со своего места, ее движения были плавными, как у хищницы, готовящейся к прыжку.
— Ты задаешь слишком много вопросов, Наи. — Ее голос звучал мягко, но в нем явно читалось предостережение. — Может, тебе стоит сначала подумать, действительно ли ты хочешь знать ответы?
Наи не отступила, ее взгляд стал твердым.
— Я уже здесь. И я не уйду, пока не получу объяснений.
Крис тяжело вздохнула, словно взвешивая каждое слово перед тем, как его произнести. Она жестом пригласила Наи к низкому дивану, обитому мягкой тканью глубокого синего оттенка, напоминающего океанские глубины.
— Присядь. — сказала она, и в ее голосе внезапно появились теплые нотки, словно она пыталась сгладить напряженность в воздухе.
Наи медленно опустилась на диван, ощущая, как упругий материал слегка прогибается под ней. Пальцы машинально провели по гладкой поверхности подлокотника, а плечи, до этого напряженные, начали понемногу расслабляться. Комната Крис всегда была наполнена уютом — слабый аромат морской соли, смешанный с запахом старых книг, мерцающий свет хрустальных светильников, отбрасывающий блики на стены. Здесь даже воздух казался спокойнее.
Крис тем временем подошла к резному деревянному шкафу, где стоял изящный
фарфоровый сервиз. Ее движения были неторопливыми, почти ритуальными. Она взяла чайник с дымящейся водой — тот, что всегда стоял на подогреве, — и аккуратно наполнила им две тонкие чашки из темного фарфора, украшенные серебряными волнами. Аромат чая тут же наполнил комнату. Это был не обычный напиток, а особый сорт, который Крис привозила из дальних плаваний — смесь морских трав и редких цветов, растущих только на прибрежных скалах. Наи узнала этот запах. Он всегда успокаивал.
— Пей, — Крис протянула ей чашку, и пар, поднимающийся над ней, закручивался в причудливые завитки. — Ты слишком напряжена.
Наи взяла чашку, ощущая тепло через тонкий фарфор. Первый глоток — и на языке раскрылся вкус солоноватой сладости, словно сам океан решил убаюкать ее тревоги. Крис села напротив, держа свою чашку обеими руками.
— Левиафан знал, что его досье проверят, — начала она, и ее голос звучал теперь не как у визиря, а как у старой подруги. — Он объяснил это тем, что его преследуют. И он… очень беспокоится за свою безопасность. Поэтому попросил не акцентировать внимание на его прошлом.
Наи слушала, не перебивая, но в ее глазах все еще тлело недоверие. Она опустила взгляд на чай, где на поверхности плавали крошечные лепестки, похожие на морскую пену.
— И ты просто… согласилась? — наконец
спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Крис задержала взгляд на ней, а затем медленно кивнула.
— Иногда, Наи, даже мы должны доверять, не зная всей правды.
Наи задумчиво смотрела на свое отражение в темной глади чая, искаженное легкой рябью от ее дыхания. В дрожащих чертах лица ей мерещились усталость и напряжение последних месяцев — тени под глазами, чуть более резкие линии, чем обычно. Может, я действительно слишком увлеклась этим новичком? — пронеслось в голове.
Крис наблюдала за ней через край своей чашки, глаза прищурены от едва уловимой дымки пара.
— Тебе стоит отдохнуть, — произнесла она наконец, и в голосе ее звучала не просто вежливость, а искренняя забота. — Полгода без перерыва, Наи. Даже самые стойкие нуждаются в передышке. Возможно, именно поэтому ты так остро все воспринимаешь.
Наи медленно подняла взгляд, встретившись с глазами подруги. В них не было ни капли упрека, лишь теплое понимание.
— Спасибо, — тихо сказала она, и в этом слове было больше, чем просто благодарность за чай. Это было признание — да, она выдохлась. Девушка сделала последний глоток, ощущая, как терпкий напиток смывает остатки напряжения.
— Возможно, ты права, — Наи поставила чашку на низкий столик, и фарфор тихо звякнул о дерево. — Я... подумаю над этим.
Но даже соглашаясь, она знала — вопросы никуда не исчезли. Они просто затаились, как те лепестки на дне чашки, готовые всплыть при первом же волнении.
Крис одобрительно кивнула, ее глаза смягчились теплой улыбкой, прежде чем она бережно собрала чашки, словно эти хрупкие фарфоровые сосуды хранили в себе не просто остатки чая, а частичку их неловкого, но искреннего разговора. Наи встала, поправила складки одежды и, поблагодарив подругу едва слышным шепотом, повернулась к выходу, бросив на прощание легкую, почти неуверенную улыбку — ту, что остается на губах, когда ум еще полон сомнений, а сердце уже просит передышки.
Коридор административного штаба встретил ее привычным полумраком, сквозь который пробивались лучи искусственного света, ложась на полированный пол холодными бликами. Шаги Наи звучали глухо, будто поглощаемые самой атмосферой этого места — деловитой, размеренной, но внезапно ставшей чуждой. Она шла, машинально озираясь по сторонам, ловя взглядом пустые скамьи у стен, мерцающие экраны терминалов, тени, дрожащие в нишах арок. Ничего подозрительного. Никакой угрозы. И все же по спине бежали мурашки, будто воздух вокруг сгустился, наполнился незримым напряжением, словно само время замедлило свой ход, затаив дыхание в ожидании чего-то неотвратимого. Она никогда не была суеверной, но сейчас ей казалось, что даже стены шепчут предостережения, а тишина между шагами звенит, как натянутая струна. Дружелюбие окружающего мира стало обманчивым, как гладь океана перед бурей — спокойной, но уже готовой раскрыть свою истинную, пугающую суть.
Кабинет Лорда-Командора Сагана был залит мягким золотистым светом заходящего солнца, которое светило сквозь темные тучи, что наполняли небо города ещё утром, лучи которого пробивались сквозь высокие арочные окна, окрашивая все вокруг в теплые янтарные тона. В воздухе витал легкий аромат древесины и морской соли, смешанный с едва уловимым запахом старых книг и полированного металла. Саган, откинувшись в своем массивном кресле, смотрел на Йена с обычной, чуть ленивой улыбкой, его пальцы неторопливо барабанили по подлокотнику. Йен же, стоя у окна, казался спокойным, но в его позе читалась скрытая напряженность — плечи были чуть скованы, а пальцы, сцепленные за спиной, слегка подрагивали.
Разговор их тек легко и непринужденно, как всегда — о делах города, о новых поставках, о планах на следующий месяц. Но между строк витало нечто невысказанное, словно оба сознательно избегали главной темы, пока, наконец, Йен не нарушил это молчание.
— А что ты думаешь о нем? — спросил он, не поворачиваясь, его голос звучал ровно, но в глубине тона сквозила настороженность. — О новеньком.
Саган задумался на мгновение, его взгляд скользнул к потолку, будто там искал ответа.
— Ничего не думаю, — наконец произнес он, пожимая плечами. — Тихий парень, не более. На первый взгляд, во всяком случае.
Йен кивнул, но его взгляд, устремленный в окно, стал еще более отрешенным. Перед его внутренним взором снова всплывали образы — темные, как сама бездна: огромное морское чудовище, его исполинские плавники, рассекающие воду, гул, наполняющий все вокруг, крики команды, смешавшиеся с ревом волн. И тот момент, когда он понял, что их силы ничтожны перед этой древней яростью.
Резкий гул снова прозвенел в его голове, словно отголосок той битвы, но лицо его оставалось невозмутимым. Лишь мышцы челюсти слегка напряглись, да пальцы сжались чуть сильнее.
— Возможно. — пробормотал он в ответ, но это слово повисло в воздухе, полное невысказанных сомнений.
Саган посмотрел на него внимательнее, его веселье на мгновение угасло, уступив место пониманию.
— Ты что-то не договариваешь. — произнес он тише, и в его голосе впервые за весь вечер прозвучала серьезность.
Но Йен лишь покачал головой, отводя взгляд.
— Не сейчас. — ответил он, и в этих двух словах было столько скрытого смысла, что Саган не стал настаивать.
Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и кабинет погрузился в мягкие сумерки, где тени стали длиннее, а невысказанные мысли — громче.
Саган медленно поднялся с кресла, его движения были плавными, словно текучая вода, наполненная неспешной мудростью. Он нажал на панель у своего стола, и мягкий золотистый свет заполнил кабинет, оттесняя сумерки в углы, но не прогоняя их совсем — лишь делая их терпимыми, как и все в этом мире, что нельзя изменить, но с чем можно сосуществовать.
Он подошел к Йену, остановившись в шаге от него, и вгляделся в его отражение в окне. Там, в стекле, морская бездна сливалась с ночным небом, и черты лица Йена казались размытыми, почти призрачными, будто он сам был частью этой непознанной глубины.
— Знаешь, — начал Саган, его голос звучал тихо, но в нем была та сила, что проникает прямо в душу, — мы часто стоим на берегу и смотрим в океан, думая, что его тьма — это что-то чуждое, враждебное. Но вода не бывает вечно черной. Даже в самых глубоких впадинах, куда не проникает свет, есть жизнь. И она не злая. Она просто… другая.
Он положил руку на предплечье Йена, ощущая под пальцами легкую дрожь.
— Страх — это то, что делает нас людьми.
Но если дать ему поселиться внутри навечно, он станет ядом. Ты смотришь в прошлое, как в это окно, и видишь только тьму. Но стекло — оно ведь не только отражает. Оно и пропускает свет.
За окном, над океаном, зажглись первые звезды.
— Мы не можем понять всё. И не должны. Но мы можем выбирать — жить в вечном непонимании, как в клетке, или принять, что некоторые тайны так и останутся тайнами. И идти дальше.
Йен не ответил. Но его дыхание стало чуть ровнее. А Саган улыбнулся — той самой улыбкой, что заставляла остальных верить, что завтра будет лучше, чем вчера.
Заместитель молча кивнул, соглашаясь с Лордом, но его мысли продолжали метаться в тревожном водовороте. Слишком много совпадений. Слишком много знаков. Чудовище, которое еще несколько дней назад сотрясало океан своими атаками, внезапно исчезло, словно растворилось в глубинах. И в этот самый момент появляется он — Левиафан. Не просто новичок с странными рогами, а существо, носящее имя, которое в тысячах легенд ассоциируется с первозданным хаосом, с разрушением, с чем-то, что даже боги опасаются потревожить.
Они жили в месте, где границы реальностей были тонкими, где демоны из преисподней могли оказаться соседями по улице, а боги — заказывать вино в местной таверне. Здесь возможно было все. И именно поэтому Йен не мог просто отмахнуться от этого.
— Ты прав, — наконец произнес он, но голос его звучал глухо, будто доносился из-за толстого слоя воды. — Но что, если всё это не совпадение?
Саган тяжело вздохнул, оттолкнулся от подоконника и развернулся, опираясь спиной о холодное стекло. Его взгляд устремился куда-то вверх, к потолку, где причудливые узоры из дерева и металла переплетались в замысловатые символы.
— Возможно, этот парень просто взял себе такое имя, чтобы напугать тех, кто когда-то его преследовал, — сказал он, пожимая плечами. — Может, у него жизнь сложилась так, что пришлось стереть свое прошлое и прикрыться чем-то... зловещим.
Он замолчал, затем усмехнулся, но в этой усмешке не было привычного веселья.
— Или, может, он просто фанат древних мифов. В конце концов, у нас тут один тип ходит, называет себя "Анубисом", а на деле — просто парень с головой шакала, который обожает карты и плохие шутки.
Йен не ответил. Его взгляд снова устремился в окно, где за стеклом уже вовсю плясали отражения ночных огней города.
— Надеюсь, ты прав, — пробормотал он.
Но надежда — это было все, что у него оставалось.
На мгновение в кабинете повисла странная, почти зыбкая тишина. Саган смотрел на Йена непривычно пристально — его обычно уверенный взгляд дрогнул, а губы, всегда готовые расплыться в ухмылке или выдать очередную шутку, слегка задрожали, будто борясь с невысказанными словами. В его позе появилась неприметная, но несвойственная ему скованность, словно он стоял на краю чего-то важного, но не решался сделать последний шаг.
Йен заметил это. Его брови чуть приподнялись, а глаза сузились — он знал Сагана слишком долго, чтобы не распознать моменты, когда тот скрывает что-то за непривычной маской беззаботности. Но прежде чем он успел спросить, Саган резко встряхнулся, словно сбрасывая с себя невидимые оковы. Он махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху, и на лице вновь появилась его фирменная улыбка — широкая, чуть хищная, но на этот раз с легкой натянутостью в уголках.
— Ладно, хватит мрачных мыслей, — заявил он, слишком бодро для того, чтобы звучать естественно. — Что скажешь насчёт чего-нибудь крепкого? День был... своеобразным. Закончим его как положено.
Йен понимал, что это не просто предложение. Это был мост, перекинутый через пропасть недоговоренностей, жест, который Саган всегда использовал, когда слова были лишними. Он задержал взгляд на Сагане, затем медленно кивнул.
— Почему бы и нет. — ответил он, и в его голосе впервые за вечер появились нотки чего-то, отдалённо напоминающего облегчение.
Саган тут же оживился, словно и не было тех секунд странной нерешительности. Он направился к скрытому шкафу, встроенному в стену, и достал оттуда бутылку с тёмно-янтарной жидкостью — редкий сорт виски, который привозили только с дальних планетарных колоний.
— Это должно стереть все лишние мысли. — пообещал он, разливая напиток по тяжелым хрустальным бокалам.
Йен принял бокал, позволив лёгкому звону стекла стать точкой в сегодняшних тревогах.
За окном ночь сгущалась, но здесь, в этом кабинете, среди знакомых стен и под привычный звук голоса Сагана, рассказывающего очередную нелепую историю, даже тени казались менее угрожающими.
На сегодня — хватит. Завтра они разберутся с Левиафаном или с тем, что скрывается за его именем.
Тем временем на пустынном берегу океана, где волны лениво лизали черный песок, Левиафан сидел в полном одиночестве, его бледное лицо и чешуйчатое тело резко контрастировали с ночным пейзажем. Белое одеяние, похожее на халат, но с изысканным разрезом на подоле, развивалось при каждом порыве ветра, а массивный, покрытый переливающейся в лунном свете чешуей, лежал на песке, лишь кончик с пушистым покрытием слегка подрагивал, будто живой отдельно от хозяина.
Дыра в форме звезды на его груди казалась неестественно черной, как портал в иное измерение, и свет звезд, отражавшийся в ней, словно проваливался в бездну. Его голубые глаза, холодные и бездонные, были устремлены вверх, где россыпь созвездий мерцала в такт далекому ритму вселенной. Ветер играл его длинными темными волосами, окрашенными на концах в морской цвет, и шепот прибоя сливался с тихим гулом, что исходил от него самого.
Вдруг позади него раздался едва слышный звук шагов.
Крис подошла так тихо, что даже его острый слух не уловил ее приближения. Лишь легкое изменение в воздухе, едва уловимый аромат морской соли и чего- то еще — металлического, как сталь, — заставил его вздрогнуть.
Он резко обернулся, и на мгновение в его глазах вспыхнуло что-то дикое, первобытное, прежде чем он узнал ее.
— Ты... — его голос прозвучал хрипло, словно не использовался долгое время.
Крис стояла перед ним, ее фигура окутана легким серебристым плащом, который колыхался на ветру. В ее глазах читалось что-то между любопытством и... предостережением.
— Они уже спрашивают о тебе. — сказала она просто, без предисловий.
Левиафан медленно повернулся обратно к океану, его хвост слегка дернулся.
Крис склонила голову, изучая его профиль.
Он не ответил. Только волны продолжали накатывать на берег, словно отсчитывая время, которого оставалось все меньше.
Крис опустилась на песок рядом с Левиафаном, ее пальцы бессознательно впились в прохладную сыпучую поверхность. Взгляд ее скользнул вдоль береговой линии, остановившись на двух массивных скалах, между которыми зиял узкий проход. Именно там несколько дней назад разворачивалась битва — тот самый проваленный план, где Саган и Йен пытались заманить морское чудовище в ловушку. Вода в том месте до сих пор была темнее, словно пропитана тенями неудачи.
Тишина между ними тянулась, пока Крис не нарушила ее, не отводя глаз от горизонта.
Левиафан не дрогнул. Его лицо оставалось бесстрастным, словно высеченным из мрамора, лишь грудь равномерно поднималась и опускалась в такт дыханию. Глаза, отражающие звезды, казались такими же далекими и холодными.
Крис не настаивала. Она откинулась назад, опершись на локти, и позволила себе на мгновение раствориться в этом странном спокойствии — в шепоте волн, в мерцании света на чешуе его хвоста, в почти гипнотическом ритме их тихого сосуществования. Но вопросы не исчезали.
— Почему ты прятался на глубине? — спросила она наконец, голос ее звучал мягко, но в нем явно читалась настойчивость. — И почему напал на них?
Левиафан медленно повернул к ней голову. Его голубые глаза, казалось, светились изнутри, как глубоководные существа в кромешной тьме.
— Отсутствием негативных эмоций. — произнес он, и эти слова повисли в воздухе, наполненные странной, почти абсурдной логикой.
Крис замерла, переваривая сказанное.
— Ты напал на них... потому что они не излучали злости? — уточнила она, стараясь не выдать своего недоумения.
Левиафан снова устремил взгляд в небо.
— Я спал. Глубоко. Там, где нет света, нет звуков... только тишина. А они пришли. Смеялись. Говорили о планах. О надеждах. — Его голос стал тише, почти шепотом. — Их радость была... громкой.
Крис вдруг поняла. Он был существом
тьмы, чем-то, что питалось хаосом, страхом, отчаянием — всем тем, что океан впитывал веками. А Саган и его команда... они несли с собой обратное. И это его разбудило.
— Я просто хотел, чтобы стало тихо, — перебил он, и в его тоне не было злости. Только констатация факта.
Крис закрыла глаза, представляя, как это было — древнее существо, пробужденное чужим счастьем, вырвавшееся из глубин, чтобы затопить его тьмой. Теперь все складывалось. И это было куда страшнее, чем она предполагала.
Крис почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Почему ты решил выйти на берег? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Левиафан продолжал смотреть на звёзды, его бледное лицо освещал лишь призрачный свет луны.
— После того всплеска гнева и зависти от Ридера к Айварсу... — его голос звучал глухо, словно доносился из глубины, — Я понял, что не найду лучшего решения. Пока я в воде — эмоции слишком... разбавлены. Лучше искать снаружи.
Крис невольно сжала пальцы в песке. Она знала ту историю — Ридер, взбешённый тем, что Айварс не использовал бомбы, устроил скандал прямо на пирсе. Но чтобы кто-то почувствовал это так остро...
Страх, острый и липкий, сковал её на мгновение. Левиафан повернул голову, его голубые глаза будто увидели этот страх — проникли сквозь кожу, ощутили вкус. Но он ничего не сказал. Просто снова поднял взгляд к небу, позволив тишине сомкнуться над ними, как вода над утопленником. Они сидели так, пока луна не сместилась выше.
Потом Левиафан медленно поднялся. Песок осыпался с его хвоста, оставляя мокрые следы, будто он уже начал превращаться обратно в воду.
— Для чего тебе это? — вырвалось у Крис, прежде чем она осознала.
Он остановился, не оборачиваясь.
— Чем больше вопросов, — произнёс он, и каждое слово падало, как камень в
бездонный колодец, — тем меньше ответов.
И тогда он шагнул в волны. Чёрная вода сомкнулась над ним без единого всплеска, а Крис осталась сидеть на берегу, сжимая в руках горсть песка, которая медленно высыпалась сквозь пальцы.
Как будто и не было ничего, лишь звёзды и тишина, а также понимание, что некоторые ответы — страшнее вопросов.
Крис резко замерла, пальцы застыли в сантиметре от голографического интерфейса на запястье. Вдруг по телу разлилось странное оцепенение — будто невидимые нити опутали каждую мышцу, заставляя ее руку дрогнуть и медленно опуститься обратно. В голове вспыхнул яростный внутренний диалог.
"Позвони ему! Сейчас же!" — кричал один голос, наполненный тревогой, но другой шепот, холодный и вязкий, как морская пучина, тут же гасил эту вспышку: "Молчи. Ты ничего не знаешь наверняка."
Она сглотнула. Воздух вокруг словно сгустился, наполнившись соленым привкусом чего-то древнего и необъяснимого. Возможно, это был просто страх. Или что-то иное — то, что Левиафан оставил в ней, даже не прикоснувшись. Крис медленно разжала кулак.
Нет. Не сейчас. Сначала нужно понять что-то самой. Она встала, отряхивая песок с одежды, и бросила последний взгляд на океан. Там, в черной воде, уже не было ни следа, но чувство, что за ней наблюдают, не исчезало. И когда Крис наконец развернулась, чтобы идти обратно в город, ее шаги были странно тяжелыми — будто невидимая сила проверяла, действительно ли она решила молчать.
В кабинете Лорда-Командора царил хаос веселья. Бутылка темного виски уже наполовину опустела, а по столу раскидались кристальные бокалы с остатками янтарной жидкости. Саган, развалившись в кресле, заливисто смеялся, держась за живот, а Йен, обычно такой сдержанный, неуклюже толкал его плечом, пытаясь сохранить невозмутимый вид, но тут же срывался в хриплый смех.
— Нет, ну ты представляешь! — Саган еле выговаривал слова, тыча пальцем в Йена. — Этот идиот вчера… вчера пытался поймать сетью того самого краба-мутанта! Да я ему говорил — он тебе руку откусит, а он…
— А он сказал, что приручит его и назовет «Клешней Судьбы». — перебил Йен, и его голос, обычно глухой и монотонный, теперь звенел от пьяного веселья.
Они снова захохотали, и смех их гремел так громко, что, казалось, даже стены вибрировали. В этот момент ничто не имело значения — ни странный новичок, ни загадочное исчезновение морского чудовища, ни даже тень тревоги, что мелькала в глазах Йена всего час назад. Была только эта пьяная, беззаботная идиллия. Саган вдруг вскочил, опрокидывая стул, и с торжествующим видом потянулся за бутылкой.
— Ладно, морской черт, — провозгласил он, разливая остатки виски прямо в рот Йену, мимо бокала. — Сегодня никаких заговоров, никаких чудовищ и никаких секретов! Только ты, я и…
— И твоя ужасная привычка экономить на хорошем алкоголе. — пробурчал Йен, но тут же фыркнул, вытирая подбородок.
Саган притворно возмутился, схватил подушку с дивана и швырнул в него. А потом они просто жили — два воина, два друга, забывшие на мгновение о долге, о тайнах, о глубинах, что скрывались за стенами их города. Лорд-Командор вдруг притих, отставив бутылку в сторону, и пристально уставился на Йена. Его обычно яркие, полные веселья глаза теперь сверкали чем-то более серьёзным, несмотря на алкогольную дымку.
— А вот скажи-ка мне, — начал он, слегка пошатываясь, но удерживая взгляд. — Что ты на самом деле обо мне думаешь?
Йен, с трудом фокусируясь, икнул и развёл руками.
— Ду-думаю… что ты… — он запнулся, потом ухмыльнулся. — Что ты лучший Лорд… какого только можно представить. И друг… замечательный. И вообще…
Саган резко хлопнул рюмкой по столу, и звон стекла заставил Йена на секунду замолчать.
— Б-блин… — пробормотал Йен, моргая.
Саган приподнял палец, жестом подзывая его ближе. Йен, хоть и с заметным усилием, наклонился, и Саган притянул его за плечо, чтобы прошептать прямо в ухо, горячим перегаром и искренностью:
— Я обещаю тебе… что однажды… ты назовёшь меня идиотом.
Йен застыл. Потом медленно отстранился, уставившись на Сагана с выражением, в котором смешались пьяное недоумение и тень понимания.
— Ты… — он икнул снова. — Ты идиот.
Саган захохотал так, что чуть не упал со стула, и Йен, не выдержав, тоже рассмеялся. И в этом смехе, в этом пьяном обещании, было что-то большее — словно где-то под слоем алкоголя и
дурачества, они оба знали: однажды это действительно произойдёт. Но не сегодня. Сегодня они просто пили, а завтра… завтра будет видно.