Фанфик "Плавник" | CoSD

ГЛАВА 7: ОПЕРАЦИЯ "ПЛАВНИК". БОЛЬШЕ, ЧЕМ ПРОСТО ЧУДОВИЩЕ.

Первые лучи солнца мягко разлились по улицам Та-Кемета, окрашивая стеклянные фасады небоскребов в теплые золотистые оттенки. Город постепенно пробуждался - в воздухе зазвучали мелодичные сигналы летающих такси, на тротуарах появились первые пешеходы, а голографические вывески ожили, предлагая прохожим свежую прессу и ароматный кофе. В порту уже кипела работа - грузовые дроны с характерным жужжанием переносили контейнеры с товарами, а несколько мальчишек в синих комбинезонах оживленно обсуждали предстоящий рейс. Где-то в переулке подростки гоняли энергетический мяч, их смех и крики сливались с общим городским гулом в единую симфонию утра.

Тренировочная площадка, расположенная на открытой террасе одного из административных комплексов, представляла собой впечатляющее зрелище. Полимерное покрытие поля мягко пружинило под ногами, автоматически регулируя жесткость в зависимости от выполняемых упражнений. По периметру мерцали голографические мишени, готовые в любой момент ожить для отработки боевых навыков. Воздух был наполнен легким запахом озона от работающего оборудования и терпким ароматом пота - верными спутниками любой серьезной тренировки.

Наи заняла свою привычную позицию перед строем, энергично поправив напульсники на запястьях. Её темные волосы, с ярко-рыжими концами, собранные в высокий хвост, колыхались при каждом движении, а в огненных глазах читалась редкая комбинация дружелюбия и непоколебимой решимости. Она окинула взглядом собравшихся - от робких новичков, ещё не привыкших к строгой дисциплине, до опытных бойцов, стоявших с привычной уверенностью. Где-то в последнем ряду её взгляд на мгновение задержался на бледной фигуре Левиафана, но она быстро перевела внимание на подходящего Тарака. Исполинская фигура орка буквально затмевала собой первые ряды строя. Его зеленая кожа, покрытая сетью боевых шрамов, блестела под утренним светом, а массивные руки, каждая размером с голову человека, были спокойно сложены за спиной. Когда он заговорил, его бас разносился по всей площадке, заставляя стекла в соседних зданиях слегка дрожать:

— Сегодня мы отрабатываем тактику ближнего боя в условиях ограниченной видимости.

Он начал медленно прохаживаться перед строем, его тяжелые шаги оставляли едва заметные вмятины на умном покрытии.

— Вы разделитесь на пары. Один - захватчик, второй - заложник. Задача... - Тарак внезапно резко развернулся, заставив нескольких новичков невольно вздрогнуть, — ...не просто освободиться, а сделать это так, чтобы противник даже не понял, что контроль упущен.

Его зеленые глаза, похожие на радары, методично сканировали каждого бойца, выискивая малейшие признаки неуверенности. Когда он дошел до конца шеренги, его внимание привлекла неподвижная фигура Левиафана. Морской гость стоял, словно изваяние - его бледное лицо не выражало никаких эмоций, длинные темные волосы почти не шевелились на утреннем ветерку, а голубые глаза смотрели куда-то сквозь происходящее. Тарак внезапно наклонился, сократив расстояние между своим морщинистым лицом и безэмоциональным лицом новичка до нескольких сантиметров.

— Всем все ясно? - прошипел он, выпуская струю горячего воздуха прямо в лицо Левиафану. В его вопросе явственно звучал вызов - молчаливый, но от этого не менее весомый.

На площадке воцарилась напряженная тишина. Даже Наи, обычно такая разговорчивая, замерла, наблюдая за этой немой дуэлью. Левиафан медленно поднял глаза, встретившись взглядом с орком. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем его губы едва заметно дрогнули:

— Да.

Это слово прозвучало так тихо, что его едва можно было расслышать, но в то же время оно наполнило пространство странной, почти осязаемой тяжестью.

Тарак медленно выпрямился, на секунду задержав взгляд на бледном новичке, затем развернулся и громко рявкнул:

— Тогда начинаем!

Его команда прозвучала как выстрел, мгновенно приведя в движение всю площадку. Но Наи, наблюдая за тем, как бойцы расходятся по своим секторам, не могла избавиться от ощущения, что сегодняшняя тренировка будет не такой, как все предыдущие. В воздухе витало что-то необъяснимое - как электричество перед грозой, как тишина перед штормом.

Тренировочный зал наполнился энергией движения и сосредоточенной работы. Группы бойцов разошлись по своим секторам, приступая к выполнению задания. Некоторые, более опытные, сразу же включились в упражнения — их движения были четкими, отработанными, будто они уже тысячу раз проделывали подобное. Другие, особенно новички, сначала осторожно разминались, проверяли снаряжение, советовались с соседями, прежде чем начать. Несколько человек присели на скамейки вдоль стены, ожидая своей очереди или партнера.

Левиафан остался один. Наи, заметив его одиночество, подошла и мягко объяснила:

— Подожди немного. Как только кто-то освободится, ты сможешь присоединиться.

Он лишь кивнул и направился к скамейке в дальнем углу зала. Устроившись там, он скрестил руки на груди и начал наблюдать. Его холодные голубые глаза скользили по залу, фиксируя каждое движение, каждое взаимодействие. Он видел, как Тарак поправляет стойку одного из бойцов, как Наи демонстрирует прием группе новичков, как более опытные участники тренировки отрабатывают сложные комбинации. Но затем его внимание привлекло что-то другое.

На другом конце зала голоса начали звучать резче, интонации — напряженнее. Левиафан даже не повернул голову, но его уши с плавниками слегка дрогнули, улавливая каждое слово.

— Я сказал, не надо меня поправлять!

Раздраженно бросал Старикс, новичок с взъерошенными темными волосами и горящими от злости глазами.

— Я сам знаю, что делаю!

Онурис, стоявший перед ним, был чуть старше и выше ростом. Его лицо выражало смесь терпения и раздражения.

— Ты неправильно выполняешь захват, — спокойно, но твердо ответил он. — Если мы поменяемся ролями, я покажу тебе, как это должно выглядеть.

— О, конечно! — Старикс язвительно рассмеялся. — Если ты такой важный, то почему бы тебе просто не отойти и не заниматься своими делами?

Онурис сжал зубы, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Ты здесь, чтобы учиться. Если не хочешь слушать — уходи.

— Ухожу, если тебе так хочется!

Старикс резко отступил на шаг, его лицо покраснело от гнева.

— Но не потому, что ты мне приказал!

Конфликт нарастал, а Левиафан... сидел и слушал. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине голубых глаз вспыхивали едва заметные искры. Он чувствовал их злость — горячую, резкую, наполненную обидой и непониманием. Это не был тот яростный, всепоглощающий гнев, который он ощущал в глубинах океана, но... это было что-то. Что-то вкусное. Его пальцы слегка постукивали по колену в такт их голосам, будто он наслаждался этой мелодией раздражения. Конфликт продолжался.

— Ты даже не понимаешь, как глупо выглядишь! — кричал Старикс.

— А ты не понимаешь, что ведешь себя как ребенок! — парировал Онурис.

Их эмоции витали в воздухе, смешиваясь с потом и пылью тренировочного зала, а Левиафан сидел в тени, питаясь этим пока вокруг кипели страсти, он оставался невозмутимым. Но внутри...  Внутри он улыбался.

В одно мгновение атмосфера в зале накалилась до предела. Старикс, сжимая тренировочный нож, сделал резкий выпад в сторону Онуриса, а тот, в ответ, уже занес кулак, готовый ударить. Глаза обоих пылали яростью, и казалось, еще секунда — и тренировочный бой превратится в настоящую схватку.

Но этой секунды им не дали.

Тарак двинулся. Его исполинская фигура, до этого стоявшая в стороне, словно

обрушилась на конфликтующих, как лавина. Две огромные, покрытые шрамами руки взметнулись вверх — и в следующий момент старикс и онурис оказались раскинуты в разные стороны, словно куклы, отброшенные чьей-то невидимой силой.

— ХВАТИТ! — его голос прогремел, как удар грома, заставив содрогнуться даже стены зала.

Тишина. Все замерли. Даже те, кто до этого не обращал внимания на конфликт, теперь смотрели на орка с широко раскрытыми глазами. Тарак стоял между ними, его желтые глаза горели холодным, неумолимым огнем. Казалось, он вырос еще больше, его тень накрыла обоих бойцов, словно предупреждая — следующий шаг будет последним.

— Это не детский сад, — прошипел он, и каждый слог звучал, как удар молота по наковальне. — Вы пришли сюда учиться. Не выяснять, у кого что длиннее.

Старикс попытался что-то сказать, открыл рот — но Тарак резко повернул к нему голову, и слова застряли у парня в горле.

— Ты, — орк ткнул в него пальцем размером с добрую морковку, — если твоя не мочь контролировать злость, вон с тренировки. Мне не нужъны здеся полчища варваров, а бойцы.

Затем он перевел взгляд на онуриса.

— А ты — старше. Могъ бы и остановить это, а не подливать масло в огонь.  Беспредел.

Онурис сглотнул, но кивнул. Тарак медленно выпрямился, окинув взглядом весь зал.

— Если моя увидеть такое повторъно, если мне это попасться на глаза.. Не допущу к тренировкам по одной просътой причина - нарушъение правил рукопашного боя.  Моя выразиться ясно?

Молчание.

— Всем всё ясно?!

— Да, тренер! — выдохнули старикс и онурис почти синхронно.

Тарак фыркнул, затем резко развернулся и пошел прочь, оставив их стоять в унизительной тишине.

Но прежде чем уйти, он бросил взгляд на Левиафана. Тот все так же сидел на скамейке, его лицо было невозмутимым, но орк знал. Он видел, как тот наблюдал и как наслаждался. В глазах Тарака на миг мелькнуло предупреждение, но он не собирался ничего говорить, лишь просто продолжал идти, усаживаясь на массивный стул у дверей в кабинет, и вновь наблюдая за тренировкой.

Левиафан медленно выдохнул, его бледные пальцы расслабленно сжались на коленях. Последние отголоски злости Старикса и онуриса ещё витали в воздухе, словно дым после потушенного костра — едва уловимые, но такие вкусные. Он с наслаждением впитывал их, пока Тарак не оборвал этот момент своими нравоучениями. "Как всегда," - подумал он, - "люди находят способ испортить даже самую прекрасную ярость". Его брови слегка сдвинулись, на лице мелькнула тень раздражения, но уже через мгновение оно вновь стало гладким, как поверхность спокойного моря.

В зал вернулась Наи. Её длинный хвост раскачивался в такт шагам, а блестящие глаза с любопытством скользили по тренирующимся, будто пытаясь уловить то, что осталось незамеченным. Она почувствовала напряжение, но не могла понять его источник — старикс и онурис уже разошлись по разным углам зала, делая вид, что полностью поглощены тренировкой, а Тарак, скрестив руки, наблюдал за происходящим с каменным лицом.

В этот момент к ней подбежал запыхавшийся новичок — молодой паренёк с коротко стриженными тёмными волосами и слегка испуганным взглядом.

— Тренер Наи, — выпалил он, — я освободился! Можно приступить к следующему заданию?

Наи улыбнулась, кивнула, а затем оглянулась на Левиафана, всё ещё сидящего в стороне.

— Левиафан, — позвала она, подзывая его жестом, — теперь у тебя есть партнёр. Покажи ему основы.

Левиафан поднял глаза, его голубой взгляд скользнул по новичку, оценивающе, холодно. Мальчишка невольно съёжился под этим взглядом, но старался не показывать страха.

— Да, — тихо ответил Левиафан и медленно поднялся.

Тренировка началась вяло, словно под тяжёлым взглядом самого Левиафана. Новичок, робко атаковал, нанося неуверенные удары, которые Левиафан даже не утруждался блокировать — он просто уклонялся. Его движения были плавными, почти ленивыми, словно он не участвовал в схватке, а лишь наблюдал за беспомощными попытками мальчишки хоть как-то до него дотянуться.

— Левиафан, — Наи скрестила руки на груди, её голос прозвучал твёрдо, — ты должен атаковать. Уклоняться — это не тренировка.

Левиафан медленно повернул к ней голову, его голубые глаза отражали лишь холодное безразличие.

— Хорошо. — ответил он тихо.

Но даже после этого он не спешил наносить удары. Лишь продолжал уходить от атак Дейна, который уже тяжело дышал, его лицо покрылось испариной, а руки дрожали от усталости.

Ещё один удар. Опять мимо. Парень выдохнул, согнувшись пополам, его колени дрожали.

— Я... не могу... — прошептал он, вытирая пот со лба.

И тогда Левиафан действительно решил действовать. Он отступил на два шага, его пальцы слегка сжались, а в глазах вспыхнул холодный, безжалостный свет. Затем лёгкий взмах руки. Тончайшие струйки воды, оставшиеся на полу после предыдущих упражнений, взметнулись в воздух, словно живые. В тот же миг стекло аквариумов, встроенных в стены зала, треснуло — не громко, а почти шёпотом, будто его разрезали невидимым лезвием.

И вода хлынула наружу. Струи сомкнулись в острые, как бритва, потоки, обрушившись на Старикса с такой силой, что он даже не успел вскрикнуть. Вода обвила его, сжала, а затем — Лёд. Белая, мертвящая изморозь пронзила воздух, и в следующий миг паренёк оказался приморожен к стене. Ледяные оковы сдавили его грудь, шею, руки — он не мог пошевелиться, не мог дышать. Его глаза расширились от ужаса, губы посинели, а из горла вырвался хриплый, бессильный звук.

Тренировочный зал замер в шоковом

молчании, нарушаемом только прерывистым кашлем Старикса. Воздух наполнился резким запахом озона и морозной свежестью - странное сочетание, будто сама атмосфера не могла решить, застыть ли в ужасе или вскипеть от возмущения. Ледяные осколки, еще секунду назад сковывавшие новичка, теперь медленно таяли на полимерном полу, образуя причудливые узоры, похожие на морозные цветы на зимнем окне. Но это была не красота - это были шрамы от нападения, отметины жестокости там, где должна была царить безопасность тренировки.

Наи стояла, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Ее глаза, обычно такие яркие и жизнерадостные, теперь казались огненным ореолом ярости. Каждый мускул в ее теле напрягся, готовая в любой момент броситься вперед - не для демонстрации приема, а для настоящей схватки. Когда она заговорила, ее голос звучал непривычно низко и опасно:

— Ты перешел все границы! - Каждое слово падало, как приговор. — Это была тренировка! Тренировка, Левиафан! Здесь учатся, здесь ошибаются, здесь помогают. Здесь не убивают!

Тарак тем временем осторожно поднял Старакса, его огромные руки, обычно такие грубые и сильные, сейчас двигались с неожиданной нежностью. Он провел ладонью по спине дрожащего новичка, проверяя, нет ли повреждений от ледяных оков. Его морщинистое лицо, обычно выражающее лишь суровую сосредоточенность, сейчас исказилось от гнева, делая и без того устрашающую внешность поистине демонической.

— Магия запрещена не просто так, - прошипел он, поворачиваясь к Левиафану. — Особенно такая. Особенно против своих! - его зелёные глаза сузились до опасных щелочек.

Левиафан стоял неподвижно, лишь легкий наклон головы выдавал, что он вообще слышит обращенные к нему слова. Его бледное лицо оставалось абсолютно бесстрастным, только в глубине голубых глаз мерцало что-то странное - не раскаяние, нет, а скорее... удовлетворение? Как будто происходящее было не ужасной ошибкой, а именно тем, чего он и добивался.

— Меня попросили действовать, - повторил он, и в его ровном голосе не дрогнула ни одна нота. — Я показал, на что способен. Разве не этого вы хотели?

Наи резко шагнула вперед, нарушая личное пространство Левиафана. Она была выше него, но сейчас казалось, будто выросла еще сильнее.

— Не смей изворачиваться! - ее голос сорвался на крик. — Ты знал правила. Ты видел, что он новичок. Ты... - она на мгновение замолчала, осознавая ужасающую правду, — ты сделал это специально.

Тишина, наступившая после этих слов, была громче любого крика. Даже старикс перестал дрожать, застыв в ожидании ответа. Тарак замер, его мощная грудь перестала вздыматься - казалось, он перестал дышать вовсе.

А Левиафан... улыбнулся. Не широко, не злорадно - всего лишь легкий изгиб тонких губ, едва заметное изменение выражения. Но этого хватило, чтобы по спине Наи пробежали ледяные мурашки. В этом не было ни отрицания, ни смущения - только молчаливое подтверждение. Да, он сделал это специально. Да, он знал, что будет. И да - он получил от этого удовольствие.

Тарак первым нарушил молчание.

— Вон, - прорычал он, указывая на дверь огромной ладонью. - Сейчас же. И чтобы моя тебя больше не видеть на тренировках.

Левиафан не стал спорить. Он лишь кивнул - один раз, коротко и четко - и направился к выходу. Его шаги были такими же плавными и бесшумными, как всегда, будто ничего не произошло.

Будто он не пытался только что убить человека. Будто все это было просто... игрой. И когда дверь за ним закрылась, в зале наконец выдохнули, но никто не спешил возобновлять тренировку. Потому что все понимали - это не конец.

После ухода Левиафана тренировочный зал наполнился тягучей, гнетущей тишиной, нарушаемой лишь приглушенными шагами и прерывистым дыханием оставшихся бойцов. Воздух, еще несколько минут назад звонкий от команд и смеха, теперь казался плотным и вязким, пропитанным остатками ледяной магии и липким страхом. Наи, обычно такая оживленная и энергичная, двигалась теперь с непривычной скованностью, ее пальцы дрожали, когда она помогала новичку подняться. Мальчик все еще трясся, его глаза были расширены, а на шее краснели отчетливые следы от ледяных оков — безмолвное свидетельство того, как близко он оказался к смерти.

Она повела его к выходу, но перед этим бросила взгляд на Тарака. Орк стоял неподвижно, его мощные руки скрещены на груди, а глаза, обычно такие пронзительные, теперь были устремлены в пустоту. Он не смотрел на уходящих, не кивнул в знак понимания — он просто стоял, словно высеченный из камня, и лишь легкое подрагивание ноздрей выдавало, что он все еще дышит. Его взгляд периодически скользил к двери, через которую исчез Левиафан, будто он ожидал, что тот вернется, что это был лишь дурной сон, который вот-вот рассеется.

Но дверь оставалась закрытой.

Тренировка продолжилась, но энергия в зале изменилась. Движения бойцов стали осторожными, почти робкими, будто они боялись сделать лишний звук, привлечь к себе внимание. Даже те, кто обычно шутил и подбадривал друг друга, теперь молчали, сосредоточенно отрабатывая приемы, но без прежнего энтузиазма. В воздухе витал не только морской запах, оставшийся после магии, но и что-то еще — вопросы, недоумение, страх.

Тарак наконец сдвинулся с места, его тяжелые шаги гулко отдавались по полу. Он начал ходить между бойцами, поправляя стойки, указывая на ошибки, но его голос, обычно такой громовой, теперь звучал приглушенно, будто даже он не решался нарушить эту новую, хрупкую тишину. Его взгляд все еще блуждал, возвращаясь к тому месту, где стоял Левиафан, к той стене, где замерз Старикс.

А за окнами медленно опускались сумерки, окрашивая зал в сизые, холодные тона. Тени становились длиннее, сливаясь в углах, и казалось, что даже они теперь двигаются осторожнее, будто опасаясь потревожить то, что осталось невысказанным.

Где-то далеко, за стенами тренировочного комплекса, город жил своей обычной жизнью. Но здесь, в этом зале, время словно остановилось. И никто не знал, что будет, когда оно снова начнет свой ход.

Тем временем Наи и новенький в медпункте.

Медпункт встретил их стерильной белизной и резким запахом антисептика,

слишком ярким после сумрака тренировочного зала. Наи усадила Старикса на койку, её пальцы нервно теребили плащ, пока она наблюдала, как медсестра — женщина с тёплыми карими глазами и быстрыми, уверенными движениями — проводила осмотр. Датчики мягко пищали, сканируя тело парня, а голографический экран над койкой выдавал строки показателей: частота дыхания, пульс, уровень кислорода в крови.

Наи не могла усидеть на месте. Она переминалась с ноги на ногу, её взгляд то и дело скользил к экрану, выискивая малейшие признаки повреждений. "Если бы она не успела..." — мысль обожгла, как раскалённое железо, и она резко отвернулась, сжимая кулаки.

— Всё в порядке, — наконец объявила медсестра, отключая сканер. — Переохлаждение лёгкое, синяки на шее, но ничего серьёзного. Отдышится — и хоть сейчас может идти.

Наи выдохнула, но напряжение не ушло. Она присела рядом со Стариксом, изучая его лицо — бледное, с тенью испуга в глазах, но уже не такое потерянное, как в зале.

— Ты... как себя чувствуешь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Нормально, — пробормотал он, потирая шею. — Просто... не ожидал.

Пауза.

— Звёздочка, — Наи наклонилась ближе, — если ты не готов возвращаться на тренировки, я пойму. После такого...

— Нет! — он резко поднял голову, и в его глазах вспыхнуло что-то упрямое, почти яростное. — Я не собираюсь сдаваться. Буду ходить, как раньше.

Наи хотела возразить, сказать, что не стоит торопиться, что можно взять паузу... но парень внезапно сжал кулаки, и его голос прозвучал громче, чем она ожидала:

— Я ненавижу его.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и острые, как нож. Наи замерла. Она видела, как дрожит его подбородок, как блестят глаза — не от страха теперь, а от гнева. И в этот момент она поняла: этот мальчик больше не жертва, он стал чем-то другим.

— Хорошо, — тихо сказала она, кладя руку ему на плечо. — Но давай сначала убедимся, что ты действительно в порядке.

За окном медпункта сгущались сумерки, окрашивая стены в синеватые тона, а здесь, в этой маленькой комнате, зажегся первый огонёк сопротивления и первой ненависти.

Поздний вечер.

Кабинет Крис тонул в мягком полумраке, лишь голубоватый свет голографических экранов выхватывал из темноты очертания стола, заставленного странными артефактами и морскими картами. Левиафан сидел напротив нее, его бледная фигура почти сливалась с тенями, лишь чешуйчатый хвост временами переливался тусклым

блеском, когда он шевелил им в такт своим мыслям. Крис что-то говорила, ее губы двигались, но Левиафан уже не слушал — его внимание захватило что-то другое.  Внезапно в его ушах, словно эхо из далекого коридора, прозвучал голос. Четкий, яростный, наполненный жгучей ненавистью. "Я ненавижу его." Слова Старикса, произнесенные в медпункте, донеслись сквозь стены и расстояние, будто сама вселенная решила доставить их прямо в его сознание. Уголки губ Левиафана дрогнули, медленно поползли вверх, обнажая нечто среднее между улыбкой и оскалом. В его глазах вспыхнули крошечные синие огоньки, словно где-то в глубине его существа зажглись фонари, освещающие темные воды его души.

Крис наклонилась вперед, ее брови сошлись в легком недоумении — она заметила перемену в его выражении, но не могла понять ее причину. Ее губы снова зашевелились, вопрос висел в воздухе, но Левиафан лишь медленно покачал головой, прикрыв глаза на мгновение, наслаждаясь тем, что услышал.

Он был доволен. Наконец-то кто-то сказал это вслух. Наконец-то в чьем-то сердце вспыхнула настоящая, чистая ненависть — не страх, не недоумение, а именно яростное, жгучее чувство, направленное лично в него. Это было... восхитительно.

Когда он снова открыл глаза, его выражение снова стало гладким, безэмоциональным, лишь легкий блеск в глубине зрачков выдавал его удовлетворение. Он сделал легкий жест рукой, будто отмахиваясь от несуществующей помехи, и снова сосредоточился на Крис, хотя его мысли уже были далеко — они кружились вокруг тех трех слов, которые согревали его изнутри куда лучше, чем любое солнце.

Где-то в городе новичок дрожал от ненависти, а в темном кабинете Левиафан впервые за долгое время чувствовал себя... живым.

Тяжелые шаги Тарака гулко раздавались по мраморным коридорам административного корпуса, его массивная фигура отбрасывала угрожающую тень на стены. Обычно он двигался с размеренной уверенностью, но сейчас в его походке чувствовалась нехарактерная поспешность — каждый мускул его могучего тела был напряжен, а челюсть сжата так сильно, что выступали бугры на скулах. Остановившись перед массивной дверью кабинета Лорда-Командора, он на мгновение замер. Рука, способная одним ударом сломать кость, непроизвольно сжалась в кулак, но затем разжалась — даже сейчас, в моменте ярости и беспокойства, орк помнил о субординации. Три резких стука прозвучали как выстрелы в тишине коридора.

Дверь открылась, впуская его в просторный кабинет, залитый мягким золотистым светом. Саган сидел за своим рабочим столом, погруженный в изучение голографических отчетов, плавающих перед ним в воздухе. Его обычно беззаботное лицо сейчас было серьезным, брови слегка сведены, а пальцы методично постукивали по поверхности стола.

Тарак закрыл дверь с тихим, но отчетливым щелчком. Звук заставил Сагана поднять голову. Взгляд Лорда-Командора, обычно такой живой, теперь был острым и вопрошающим — он сразу понял, что орк пришел не с обычным докладом.

Не дожидаясь приглашения, Тарак сделал несколько шагов вперед. Его зелёные глаза горели в полумраке кабинета, а низкий голос, когда он заговорил, звучал непривычно сдержанно, но от этого еще более угрожающе:

— У меня важные новости.

В воздухе повисло напряжение. Даже привычная флегматичность Сагана дрогнула — он отодвинул голограммы в сторону и полностью сосредоточился на орке, его поза изменилась, став более прямой, более... готовой к удару.

Что-то серьезное случилось. И оба они знали — это касалось Левиафана.