Фанфик "Плавник" | CoSD
Автор: Leviathan.
ГЛАВА 11: ОПЕРАЦИЯ "ПЛАВНИК". НАСТУПЛЕНИЕ.
Над Та-Кеметом бушевала непогода. Дождь лил стеной, тяжёлые капли били по крышам и мостовым, как тысячи крошечных молотов. Небо, обычно такое ясное и безмятежное, теперь клубилось свинцовыми тучами, изредка озаряясь всполохами далёких молний. Вода стекала по стенам зданий, заливая улицы, превращая их в мутные реки. Это был не просто дождь — это было предупреждение.
Двери кабинета Сагана с грохотом распахнулись. Йен стоял на пороге, его мощная амфибийная фигура обездвижена не физической слабостью, а ужасом. Вода стекала с него на пол, образуя лужицы, но он, казалось, даже не замечал этого. Его жабры на шее были неестественно прижаты, а голубые глаза расширились, словно он до сих пор видел перед собой то — разрушенный город, мёртвых друзей, свою собственную гибель.
Саган вскинул голову. Он знал Йена вечность. Видел его раненым, измученным, злым — но никогда таким. Не дрожащим, не пустым.
Голос Лорда-Командора, обычно такой уверенный, дрогнул. Он резко поднялся из-за стола, забыв о бумагах, о планах, о всём. Его друг стоял на грани, и это было страшнее любой угрозы.
Но Йен не отвечал. Его губы дрожали, но слова застревали где-то глубоко внутри, подавленные весом увиденного. Саган шагнул вперёд, забыв о дистанции, о своём ранге. Его большая рука схватила Йена за руку — крепко, но не для приказа. Для опоры.
Потому что больше ничего не имело значения. Ни угрозы, ни планы. Только это— страх в глазах того, кто никогда не боялся.
Йен открыл рот, но вместо слов вырвался лишь сдавленный хрип. Губы дрожали, пальцы судорожно сжимались и разжимались, будто пытаясь ухватиться за что-то незримое.
— Он... я... мы... — голос срывался, слова спотыкались друг о друга, путаясь в ужасе и отчаянии.
Саган, не говоря ни слова, крепче сжал его руку и повел к дивану у окна. Дождь стучал в стекла, словно пытаясь прорваться внутрь, но здесь, в тишине кабинета, было хоть немного безопаснее.
Стакан с водой оказался в дрожащих ладонях Йена. Он сделал глоток, потом еще один — медленно, как будто заново учился дышать.
— Он... показал мне космос... — наконец выдавил он, и голос звучал чужим, разбитым. — Не голограммы... не картинки... настоящий... мы летели... сквозь звезды...
Глаза Йена блуждали, словно он снова видел это — бескрайние туманности, рождение и гибель галактик, вечность, упавшую ему в душу.
— А потом... потом он показал город... — руки сжали стакан так, что стекло затрещало. — Затопленный... пустой... и нас... всех... мертвых...
Он резко поднял взгляд на Сагана, и в его глазах читалось не просто отчаяние, а потерянность — как у ребенка, осознавшего, что монстры под кроватью настоящие.
— Он знает, Саган... знает всё... наш план... Крис... сенсоры... всё... — голос сорвался в шепот. — Он... он видел... как мы пытаемся... миллион раз... и всегда... всегда...
Саган замер. Его тело, обычно такое мощное и непоколебимое, на мгновение окаменело, будто пораженное невидимым ударом. Пальцы, только что сжимавшие плечо Йена, медленно разжались, повиснув в воздухе, словно лишенные команды. В голове, всегда ясной и расчетливой, теперь бушевал хаос.
План провалился. Не просто дал трещину — рассыпался в прах, еще даже не начавшись. Все их тщательные приготовления, все хитрости, все надежды — Левиафан знал о них. Знал с самого начала. Возможно, знал еще до того, как они сами придумали эту авантюру. Саган отвернулся, его тяжелые шаги глухо отдавались по деревянному полу. Каждый шаг — будто попытка оттолкнуть от себя жуткую правду.
Мысли метались, цепляясь за обрывки логики, но каждый раз натыкаясь на ледяную стену реальности. Левиафан был чем-то гораздо более древним, более страшным. Он не просто скрывался в глубинах — он существовал вне времени, вне их понимания. Он видел их ходы до того, как они сами их совершали. Как сражаться с тем, кто уже знает исход битвы?
Саган остановился у окна, его отражение в мокром стекле искажалось потоками дождя. Лицо, обычно такое твердое, теперь казалось изможденным. Глаза, в которых всегда горела решимость, теперь смотрели в никуда, утратив привычную уверенность. За его спиной Йен сидел, сжавшись в комок. Каждый раскат грома заставлял его вздрагивать, каждый всплеск дождя по подоконнику — напрягаться. Его жабры, обычно гордо расправленные, теперь прижаты к шее, словно пытаясь спрятаться. Он больше не был воином — лишь тенью существа, видевшего слишком много.
Тишину кабинета разорвал низкий, хриплый смешок. Йен сидел, сгорбившись на диване, его плечи тряслись — но это уже не было дрожью страха. Нет. Это было что-то другое. Что-то, что копилось годами. Что-то, что сейчас, под гнетом ужаса и безысходности, вырвалось наружу.
Голос Йена был тихим, но в нем дрожала сталь. Он поднял голову, и Саган увидел в его глазах не страх — ярость.
— "Все получится", "Мы справимся", "Доверься мне" — Йен вскочил, его массивное тело, обычно такое плавное в движениях, теперь напряглось, как тетива лука. — Ты опять бросил меня в пасть к этому... этому...
Он не нашел слов. Не нуждался в них. Вместо этого он взревел — дико, по-звериному, так, что стекла задрожали.
— Ты использовал меня! Как всегда! Как всех нас!
Йен шагнул вперед, его перепончатые лапы с грохотом вдавливались в пол. Вода с его одежды капала на ковер, оставляя темные пятна, как следы крови.
— Ты знал! Знал, что он нечеловеческий! Знал, что он видит нас насквозь! Но все равно послал меня, как... как приманку!
Его голос сорвался, но не от слабости — от ярости, кипящей в жилах.
— Мы для тебя никогда не были друзьями! Мы — инструменты! Пешки в твоей великой игре!
Саган стоял неподвижно. Его лицо было каменным, но в глазах — что-то треснуло. Йен не видел. Не хотел видеть. Он схватил со стола тяжелую стеклянную карту города и швырнул ее в стену. Осколки брызнули, как слезы.
— Я видел! Видел, как мы все умрем! Видел город под водой! Видел Крис с кинжалами в груди! Видел Тарака в кусках!
Саган сделал шаг вперед, его обычно уверенные движения теперь казались осторожными, почти неуверенными. Он поднял руки, словно пытаясь успокоить разъяренного зверя, но в его глазах читалось нечто большее — глубокое, неподдельное раскаяние.
— Йен, я не знал... — его голос, обычно такой твердый, дрогнул. — Я не представлял, что он такое... Если бы я мог предположить...
— Врешь! — его крик перекрыл слова Сагана, эхом раскатившись по кабинету. — Ты всегда знаешь! Всегда просчитываешь! Но тебе плевать, лишь бы добиться своего!
Йен с силой ударил ладонью по столу, отчего чернильница подпрыгнула, оставляя кляксы на документах.
— Ты использовал меня! Как использовал Крис, Тарака, Линетт, всех! Мы для тебя просто ресурсы!
Саган стиснул зубы. Его собственное терпение начинало давать трещины, но он держался.
— Я ошибался, — проговорил он, намеренно опустив голос, пытаясь погасить бурю. — Но я не враг тебе, Йен. Мы вместе в этом...
— Вместе?! — Йен фыркнул, его глаза горели презрением. — Ты бросил меня в пасть к Левиафану, даже не предупредив! А теперь хочешь, чтобы я снова тебе поверил?
Он резко развернулся к окну, где за стеклом бушевала буря.
— Он показал мне наш конец, Саган. И знаешь что? — Йен обернулся, и в его взгляде было что-то окончательное. — Ты привел нас к этому.
Йен внезапно схватился за голову, его пальцы впились в виски, словно пытаясь вырвать оттуда чужеродную мысль. Глаза расширились, в них мелькнуло осознание — его ярость, его обвинения, его уверенность в предательстве Сагана — все это было не его.
— Что... что со мной... — он прошептал, голос дрожал, но теперь уже от ужаса перед собственной потерей контроля.
Левиафан. Он не просто показал Йену кошмар будущего — он посеял в нем эту ярость. Вложил в его разум сомнения, подтолкнул к агрессии, разжег этот гнев изнутри.
— Он играет с тобой, — Саган шагнул вперед, его голос стал тверже, но в нем не было упрека — только ясность. — Он хочет, чтобы ты сломался. Чтобы мы перессорились. Чтобы в последний момент у нас не было ничего, за что можно было бы зацепиться.
Йен затряс головой, словно пытаясь выгнать из нее чужой голос, который шептал ему все эти ужасные вещи.
— Дыши, — Саган аккуратно, но настойчиво подвел его к дивану. — Он сильнее, чем мы думали. Но он не всесилен. Ты вырвался из его влияния.
Йен опустился на диван, его тело дрожало, но ярость уходила, оставляя после себя только леденящий страх.
— Он... он был в моей голове... — Йен прошептал, наконец осознавая.
— Да, — Саган сел рядом, его плечо касалось руки Йена — твердое, реальное, настоящее. — но теперь ты здесь. С нами. И мы не дадим ему сломать нас.
Йен закрыл глаза, впервые за долгое время чувствуя, что хоть что-то снова под его контролем.
Дверь в кабинет Крис распахнулась с такой силой, что от удара о стену слетели бумаги со стола. Девушка стояла на пороге — бледная, дрожащая, с глазами, полными животного ужаса. Её дыхание было прерывистым, словно она бежала без остановки через весь город, а пальцы судорожно цеплялись за дверной косяк, будто без этой опоры она рухнет на пол.
— Он... он здесь... — её голос сорвался на шёпот, губы подрагивали, выдавливая слова сквозь ком в горле.
Она оглянулась через плечо, будто ожидая, что оно уже настигает её— тень в коридоре, всплеск воды за углом, щелчок когтей по полу. Её пальцы впились в дверной косяк, оставляя вмятины в дереве.
- Он сказал... что скоро всё изменится. Что город увидит истинное лицо праздника. - Леормин резко обернулась, захлопывая дверь спиной, будто пытаясь отгородиться от чего-то незримо приближающегося. - Крис, он не просто угрожал... он обещал.
Крис уже стояла рядом, её маленькая ладонь легла на дрожащее запястье подруги.
- Дыши. Глубже. - Приказ прозвучал резко, но в нём была странная твёрдость, заставляющая повиноваться. - Он играет с тобой. Как играл с Йеном.
Леормин замерла, её широкие плечи подрагивали.
- Нет "если". - Крис сжала её руку. - Он хочет паники. Не дадим ему этого.
За окном внезапно грянул гром, и обе девушки вздрогнули. Дождь застучал по стёклам яростнее, будто океан за стенами города проснулся и требовал впустить его внутрь.
Леормин медленно выдохнула, её пальцы разжались.
Крис повернулась к столу, где лежали её кинжалы.
- То, что должны. - Лезвия блеснули в её руках. - Будем сражаться.
А в глубине коридоров административного здания, где-то между каплями дождя на окнах, послышался мягкий, водянистый смех. Тишина в кабинете повисла густая, как предгрозовое небо. Крис отложила кинжалы и пристально посмотрела на Леормин.
— Он и тебе предлагал, да? — её голос
был низким, почти безэмоциональным, но в нём читалось напряжение. — Богатство. Власть. Силу.
Леормин отвела взгляд, её пальцы нервно переплелись.
— Да... — она прошептала, и в её голосе внезапно прозвучало что-то жадное, почти мечтательное. — Он говорил, что я могла бы быть... больше, чем есть. Что мне не нужно прятаться за спинами других... что я заслуживаю...
— И ты поверила этому? — её голос стал острее. — Я тоже слышала эти сказки. И знаешь, что я ему сказала?
Леормин подняла глаза, в них мелькнул вызов.
— Ты отказалась. Потому что ты Крис. Ты всегда всё контролируешь. Но я...
Она замолчала, но Крис уже поняла.
Леормин не ответила. Это и было ответом. Крис резко шагнула к ней, её маленькая фигура вдруг казалась огромной от ярости.
— Он лжёт! Ты действительно думаешь, что он просто подарит тебе силу? Что не будет цены? Что он не сломает тебя, как только ты согласишься?!
Леормин сжала кулаки, её голос впервые за вечер зазвучал твёрдо:
— А если нет? Если он правда может дать то, чего я хочу?
Крис замерла. Она видела это раньше. Тот голод в глазах. Жажду чего-то большего, и знала — Левиафан уже начал свою игру.
— Ты не можешь всерьёз верить ему... — её голос внезапно стал тише, почти умоляющим.
Леормин отвернулась, её плечи напряглись.
Тишина. Разлом. Крис поняла — убеждать бесполезно.
— Тогда ты против нас. — её рука легла на рукоять кинжала.
Леормин усмехнулась, но в её глазах не было радости — только боль.
Крис закрыла глаза. Глубокий, усталый вздох вырвался из ее груди, словно она вдруг ощутила всю тяжесть происходящего.
Ее голос звучал не гневно, а опустошенно, будто все силы внезапно покинули ее. Леормин замерла, будто не ожидая такой реакции.
— Я сказала, уходи.— Крис не подняла на нее взгляд. Ее пальцы все еще сжимали кинжал, но теперь это было не готовностью к бою, а чем-то другим — усталостью, разочарованием. Предательством.
Леормин колебалось секунду, ее губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать, что-то исправить. Но слова так и не пришли. Вместо этого она резко развернулась и вышла, не хлопнув дверью, не бросив последний взгляд.
Тишина. Только дождь за окном, стучащий по стеклу, как пальцы невидимого гостя.
Крис опустилась в кресло, впервые за долгое время чувствуя себя беспомощной, и теперь враг был уже не только за стенами города, он был внутри.
Леормин расставила штатив на песке, поправляя объектив камеры. Последние лучи солнца переливались розовым и золотым, создавая идеальный кадр. Она уже мысленно представляла, как эта фотография украсит её коллекцию - тихий момент совершенства перед наступлением ночи. Вдруг что-то изменилось. Воздух стал тяжелее, как перед грозой. Шум прибоя стих неестественно резко, будто кто-то выключил звук. Даже чайки замолчали. Леормин нахмурилась, машинально проверяя настройки камеры - может, это какая-то техническая неполадка? Когда она подняла голову, он уже стоял там всего в трех шагах от нее.
Незнакомец. Стройный, с бледной кожей, покрытой странными голубоватыми переливами. Его глаза - слишком голубые, слишком яркие - смотрели прямо на нее. Уши заканчивались необычными плавниками, а за спиной виднелся длинный, гибкий хвост.
Леормин замерла, камера дрогнула в ее руках.
- Э-э... - ее голос прозвучал неестественно громко в внезапной тишине. - Вы... кто...?
- Можно просто полюбоваться закатом вместе? - его голос был слишком плавным, словно вода, перетекающая между камнями.
Леормин непроизвольно отступила на шаг.
- Я... я не... - она оглянулась по сторонам, ища спасения, но пляж был пуст. Где все? Почему никто не видит этого странного человека?
- Тебе не нужно бояться. - он сделал шаг вперед, и Леормин ясно увидела - его ступни не оставляли следов на мокром песке.
- Что вы... что вы за существо? - прошептала она, рука непроизвольно трясясь на кнопке затвора камеры.
Незнакомец рассмеялся - звук был слишком многоголосым, будто смеялись сразу несколько человек.
- Существо? - он склонил голову. - Можно сказать. Но мне больше нравится думать о себе как о... зрителе.
Леормин почувствовала, как холодный пот стекает по спине.
- Пожалуйста... я просто хотела сделать фото... - ее голос дрожал.
- О, я знаю, - он улыбнулся снова, и в этот раз что-то мелькнуло в его глазах. Что-то древнее и страшное, что заставило Леормин инстинктивно отпрянуть.
— Но разве не интереснее... стать частью чего-то большего? - его голос стал мягким, убедительным. — Чем просто наблюдать?
Леормин застыла на месте, её пальцы судорожно сжимали камеру, а глаза не могли оторваться от странного незнакомца. В его присутствии даже воздух казался гуще, наполненным морской солью и чем-то древним, что щекотало ноздри и заставляло сердце биться чаще. Она не понимала, кто перед ней, но инстинктивно чувствовала — это не просто обычное создание. Его кожа переливалась голубоватыми оттенками, будто под ней плескалась океанская вода, а глаза светились неестественным голубым светом, слишком ярким, слишком пронзительным для живого существа. Когда она спросила его имя, он улыбнулся, и эта улыбка растянулась чуть шире, чем должна была, обнажая ряд слишком острых зубов.
— Имён у меня много. — ответил он, и его голос звучал так, будто доносился не только из его груди, но и из самой воды, из песка под ногами, даже из воздуха вокруг. — Одни зовут меня Пучиной, другие — Глубинным Шёпотом. Но если тебе нужно что-то более... звучное, можешь называть меня Левиафаном.
Он произнёс это имя с лёгкостью, словно это была не более чем формальность, но в тот же миг волны за его спиной замерли, будто прислушиваясь, а чайки, кружившие над водой, резко замолчали, словно узнав нечто, чего не знала Леормин.
— Я — князь морей и хаоса, — продолжал он, и теперь его слова обрели вес, оседая в её сознании, как камень, брошенный в воду. — Я видел, как рождались острова, и видел, как они исчезали в пучине. Я знаю прошлое каждого, кто ступал на этот берег, и могу показать будущее тем, кто осмелится его увидеть.
Леормин не успела ответить, не успела даже подумать, стоит ли ей бежать или остаться, потому что в следующий миг его рука коснулась воды у её ног, и гладь океана превратилась в зеркало. В нём заплясали образы — её детство, моменты, которые она давно забыла, лица людей, которых больше не было в её жизни. А затем — что-то новое, что-то, чего ещё не случилось. Она увидела себя, но не ту, которой была сейчас, а другую — сильную, уверенную, стоящую над городом, который слушал её. Но за этим образом последовали другие — тьма, вода, крики, и она сама, но уже не та, что командовала, а та, что тонула в безысходности. Она резко отпрянула, образы рассыпались, но страх остался, впившись в неё когтями.
— Это... это невозможно... — прошептала она, но в голосе уже не было прежней уверенности. Левиафан лишь рассмеялся, и его смех звучал как прибой, накатывающий на скалы.
— Всё возможно, дитя, — сказал он. — Просто нужно решить, готово ли твоё сердце принять это.
В его глазах не было лжи — только обещание. И игра, в которую она уже втянута, даже не осознавая этого.
Леормин сжала камеру в дрожащих руках, пытаясь осмыслить происходящее. Ветер внезапно стих, и море застыло в неестественной неподвижности, будто сама природа затаила дыхание в ожидании ответа.
— Чего ты хочешь? - её голос прозвучал тише шепота, но Левиафан услышал - его глаза вспыхнули холодным светом, как фосфор в глубинах океана.
Он сделал шаг ближе, и его тень внезапно растянулась на весь пляж, поглощая последние лучи заката.
— Хочу? - его голос зазвучал многоголосьем, словно тысячи утонувших говорили его устами.
— Я предлагаю тебе то, что не может дать никто другой. Видишь ли, жизнь - это бесконечная череда потерь... — Его пальцы провели по воздуху, и в каплях воды вспыхнули образы - стареющие родители, умерший любимый пёс из детства, друзья, которые постепенно отдалились.
— Всё, что ты любишь, рано или поздно исчезнет. Но я... я могу вернуть их.
Леормин почувствовала, как в груди что-то сжалось. Он касался самых болезненных струн её души, тех самых мыслей, что приходили по ночам.
—А если... если я хочу быть другой? - её голос дрогнул. — Сильнее. Чтобы меня наконец... — Она не договорила, но Левиафан уже улыбался, словно читал её как открытую книгу.
— Чтобы тебя уважали? Боялись? Любили? - его ладонь раскрылась, и в ней закружился миниатюрный водоворот с мерцающими огнями. — Я видел, как ты остаешься в тени, пока другие берут твои идеи. Как ты улыбаешься, когда хочется кричать.
Каждое слово било точно в цель, будто он годами наблюдал за каждым её шагом.
— Один мой дар - и ты станешь той, кем мечтаешь. Без усилий. Без борьбы.
Вода у их ног вдруг ожила, сформировав зеркальную поверхность, где отражалась другая Леормин - уверенная, окруженная восхищёнными взглядами, с сияющими глазами.
— Это может быть твоим завтра, - прошептал Левиафан, и его голос обрёл гипнотическую мягкость. — Нужно лишь сказать "да".
Но когда Леормин протянула руку к отражению, оно рассыпалось на миллиарды капель, оставив после лишь мокрый песок и странное послевкусие - сладкое, как обещание, и горькое, как осознание цены, о которой он пока не сказал ни слова. Она замерла, ее пальцы сжали камеру так сильно, что стекло объектива треснуло с тихим щелчком. В голове проносились образы друзей — Крис с ее ледяным взглядом, Саган с разочарованным молчанием, Йен, отвернувшийся от нее в отвращении. Она видела, как их лица искажаются презрением, как они называют ее предательницей, как отворачиваются навсегда. Сердце бешено колотилось, а в горле стоял ком, мешающий сделать вдох.
— Я не могу... Они... Они никогда не простят...
Но Левиафан уже видел ее колебания. Его губы растянулись в улыбке, и он медленно приблизился, его шаги не оставляли следов на мокром песке.
— Они?.. — он рассмеялся, и звук был как шелест волн о скалы — мягкий, но неумолимый. — Ты все еще думаешь о них? О тех, кто даже не понимает, что значит быть слабым? Кто никогда не чувствовал, как тяжело быть неуслышанной, недооцененной, незамеченной?
Он наклонился, его глаза пылали в темноте, отражая ее собственное лицо — испуганное, неуверенное, жаждущее чего-то большего.
— Ты боишься их ненависти? Но, дорогая, ненавидеть можно только равного. А ты... ты будешь выше их. Настолько выше, что их мнение станет для тебя не важнее шепота муравья под ногой.
Его пальцы скользнули по ее ладони, и вдруг перед ее глазами пронеслись новые видения — она, стоящая над городом, ее руки, окутанные силой, способной поднимать волны и рушить стены. Люди, которые когда-то игнорировали ее, теперь смотрели снизу вверх — не с ненавистью, а со страхом и покорностью.
— Ты думаешь, они посмеют назвать тебя предателем, когда ты сможешь одним взглядом лишить их голоса? Когда твое слово станет законом, а твоя воля — судьбой?
Леормин почувствовала, как что-то внутри нее откликается на эти слова. Не страх, не сомнение — жажда. Жажда перестать быть невидимой. Жажда заставить их увидеть ее наконец по-настоящему.
— Ты боишься потерять их... Но что они вообще дали тебе, кроме невнимания и разочарований?
Она знала, что он манипулирует ею, но это не делало его слова менее правдивыми. И когда он протянул руку, ладонью вверх, как будто предлагая ей выбор, Леормин почувствовала, как ее собственная рука дрогнула... И начала подниматься навстречу.
В глазах Леормин промелькнули все те моменты, когда она оставалась в тени — когда её идеи присваивали другие, когда её голос тонул в общем шуме, когда её существование будто не замечали. Каждое воспоминание жгло, как раскалённый уголь, раздувая в груди давно тлеющую обиду. Левиафан стоял перед ней, неподвижный, как сама бездна, его рука всё ещё была протянута в немом ожидании. Последний шанс. Последний выбор.
— Новая жизнь, — прошептал он, — или вечность в тени. Решай.
Её пальцы коснулись его ладони и мир взорвался. Вода вздыбилась вокруг них, чёрные волны взметнулись к небу, закрывая луну, превращая ночь в кромешную тьму. Ветер завыл, как тысяча потерянных душ, песок взвихрился, обжигая кожу. Леормин вскрикнула, но звук потерялся в рёве стихии — её тело пронзила боль, будто кто-то вырывал душу через каждую пору, каждую клетку.
А потом... тишина. Она стояла на том же берегу, но всё было иным. Вода у её ног слушалась, отступая и набегая по малейшему движению пальцев. В жилах пульсировала сила, тёмная, бездонная, как сам океан. И Левиафан улыбался.
— Добро пожаловать в новую жизнь.
Леормин медленно разжала пальцы, наблюдая, как синеватые прожилки энергии пробегают под её кожей, словно приливные волны под тонким слоем песка. Впервые в жизни она чувствовала себя... цельной. Сильной. Не той незаметной тенью, что пряталась за спинами других, а кем-то, чье присутствие невозможно игнорировать. Она подняла голову, встречая взгляд Левиафана — его глаза светились холодным удовлетворением, будто он только что завершил долгую игру.
— Спасибо, — её голос звучал иначе — глубже, многограннее, с лёгким эхом, будто кто-то повторял её слова из глубины. — но... что ты хочешь взамен?
Левиафан склонил голову, его улыбка стала шире, обнажая ряд слишком острых зубов.
— О, ничего сложного, — он сделал шаг назад, и вода у его ног вздыбилась, формируя призрачные очертания города. — Ты уже дала мне то, что нужно — твоё желание. Твою жажду. Это... вкусно.
Он провёл рукой по воздуху, и в нём вспыхнули образы — лица её друзей, их страхи, их сомнения.
— А теперь... ты станешь моим зеркалом. Моим голосом среди них. Когда придёт время... ты откроешь им дверь.
Леормин почувствовала, как что-то шевелится в глубине её сознания — обещание, клятва, которую она не произносила, но которая уже была частью её.
Левиафан рассмеялся, и звук был похож на треск ломающегося льда.
— Ты уже не можешь. Но не волнуйся... — он протянул руку, и тень от его пальцев легла на её грудь, прямо над сердцем. — Ты сама захочешь этого. Когда увидишь, каково это — наконец быть замеченной.
И он исчез, оставив после себя лишь запах морской соли и тихий шёпот волн, которые теперь звучали для Леормин... как родные. Она осталась одна на берегу, с новой силой в жилах и тёмным обещанием, которое теперь пульсировало в такт её сердцу.
Вечер после разговора Крис и Леормин.
Крис мчалась сквозь город, не замечая ничего вокруг — ни криков уличных торговцев, ни протестующих воззваний стражи, ни дождя, хлеставшего по лицу. Её кинжалы болтались на поясе, ударяя по бёдрам с каждым резким шагом, но она даже не чувствовала боли. В голове горела лишь одна мысль: Леормин. Её измена. Её предательство. И он — тот, кто стоял за всем этим. Она выбежала на пустынный пляж, песок хрустел под сапогами, волны ревели, будто чувствуя её ярость. И тогда она увидела его.
Левиафан. Он сидел на самой гребне волны, скрестив ноги, будто на невидимом троне. Вода под ним не обрушивалась, а замерла, сверкая в лунном свете, как тёмное стекло. Его глаза были закрыты, ладони лежали на коленях, а на лице — спокойствие, которого так не хватало Крис.
— ЛЕВИАФАН! — её крик перекрыл даже гром. — НАМ НУЖНО ПОГОВОРИТЬ!
Волна под ним дрогнула, но не рассыпалась. Он медленно приоткрыл один глаз, затем второй, и его губы растянулись в раздражающе спокойной ухмылке.
— Я не глухой, милая.— его голос донёсся до неё чётко, несмотря на расстояние, будто звучал прямо в голове. — И, если честно, твой тон... немного грубоват.
Крис стиснула зубы, её пальцы сами собой потянулись к кинжалам.
— Что ты сделал с Леормин?! — она сделала шаг вперёд, вода тут же зашипела у её ног, отступая, будто по команде.
Левиафан вздохнул, как взрослый, уставший от капризов ребёнка, и небрежным жестом опустил ладонь. Волна под ним мягко опустила его на песок, но даже когда он встал перед ней, вода продолжала обвивать его лодыжки, как преданный зверь.
— Я? Ничего. — он склонил голову. — Она сама выбрала. Как, впрочем, и ты могла бы... если бы не твоя упрямая гордость и любовь к своим друзьям.
Крис почувствовала, как ярость закипает в жилах.
— Она стала счастливой. — поправил он, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное. — Но ты ведь не за этим пришла, да? Ты пришла, потому что боишься... что следующей можешь стать ты.
Крис стиснула зубы, её голос прозвучал резко, как удар клинка.
— Ты обещал, что не тронешь город, если мы просто позволим тебе питаться нашими эмоциями!
Левиафан лениво провёл пальцем по воздуху, и вода у его ног тут же взметнулась, выписывая в темноте мерцающие звёздные узоры. Они медленно кружились, переливаясь синим и серебром, будто океан превратился в ночное небо.
— Скучно. — произнёс он, словно объяснял что-то очевидное. — Собирать крохи страха и гнева, как нищий у чужих столов? Нет уж. Гораздо интереснее... разжигать эмоции. Леормин идеально подошла — вся её душа тлела от обид, как сухой хворост. Одна искра... и вот она уже горит.
Крис сжала кулаки, наблюдая, как водяные созвездия над их головами складываются в знакомые очертания — лицо Леормин, её улыбку, а затем — её новый, холодный взгляд, полный презрения к тем, кто когда-то её не замечал.
— Почему она? — выдохнула Крис. — Почему не Саган? Не Йен? Не те, кто на самом деле принимает решения?
Левиафан рассмеялся, и звёзды на воде дрогнули, рассыпаясь на миллиарды капель.
— О, моя дорогая, — он наклонился, будто делился секретом, — зачем ломать опору, на которой ещё предстоит строить? Саган слишком важен... пока что. А Йен... — Его глаза блеснули. — ...у него свой путь. Но Леормин?
Он откинулся назад, и волна тут же подхватила его, как трон.
— Она была невидимой. А теперь станет тем, кого невозможно не заметить. Разве это не прекрасный подарок?
Крис почувствовала, как её тошнит.
— Я освободил её, — поправил он. — Разница лишь в том, с чьей стороны ты смотришь.
Крис выпрямилась, её глаза сверкнули холодной решимостью.
— Я знаю, как тебя остановить. У меня есть план.
Тишина. Левиафан замер. Вода, секунду назад послушно выписывавшая в воздухе изящные узоры, вдруг обрушилась вниз с оглушительным рёвом, обдавая Крис ледяными брызгами. Она даже не дрогнула, лишь стиснула зубы, чувствуя, как солёная влага стекает по её лицу. Левиафан шагнул вперёд. Один шаг — и он уже перед ней, так близко, что она видела, как его зрачки сужаются в вертикальные щёлочки, как на губах играет язвительная усмешка.
— Да ну? — его голос звучал сладко, как отравленный мёд. — Очередной гениальный план? Опять пошлёте корабли? Попытаетесь взорвать? Или, может...— Он наклонился ближе, и его дыхание пахло морской глубиной — древней, безжалостной. — ...все вдруг поверите в себя и кинетесь на меня, излучая магическую силу дружбы?
Крис не отступила ни на шаг, но её пальцы непроизвольно сжались на рукоятях кинжалов.
— Смешно? Нет. — Левиафан откинулся назад, разводя руками. — Это прелестно. Как дети, строящие замок из песка перед приливом.
Он щёлкнул пальцами, и вода у их ног вдруг вздыбилась, формируя миниатюрные фигурки — крошечные кораблики, солдатиков, даже подобие Сагана с мечом. Все они рассыпались в прах под одной волной.
— Видишь? — он улыбнулся. — Вы играете. Я же...
Его глаза вспыхнули голубым светом.
Крис чувствовала, как ярость кипит в её жилах, но она подавила её. Он хочет, чтобы она сорвалась.
— Мы всё равно попробуем. — сказала она тихо.
Тишина на берегу стала звенящей, неестественной, будто сам воздух застыл перед грядущей бурей. И вдруг — вода взорвалась. Левиафан, до этого момента насмешливый и спокойный, преобразился. Его глаза вспыхнули ядовито-синим светом, зрачки сузились в тонкие щели, а лазурная чешуя потемнела, став почти чёрной. Вода вокруг него вскипела, вздымаясь высокими, острыми пиками, как когти чудовища, готовые разорвать всё на своём пути.
— Запомни, куколка, — его голос больше не был мелодичным. Он гремел, как шторм, как рёв подводных вулканов, как последний крик тонущего корабля. — Саган, Йен, Айварс, Ридер — все вы ничто передо мной!
Он шагнул вперёд, и песок под его ногами превратился в чёрную жижу, словно гниль, расползающаяся от его прикосновения.
— Я разорву вас всех в клочья, прежде чем вы успеете моргнуть!
Волны взметнулись за его спиной, формируя чудовищные очертания — силуэты разрушенных кораблей, скелетов, утонувших башен.
— Ваш город станет моим! Леормин — лишь первая ступень! Вы все будете тонуть в своих кошмарах, задыхаться в них, умоляя меня о пощаде!
Его рука резко взметнулась вверх, и целая стена воды поднялась за ним, на мгновение застыв, как гильотина, готовую рухнуть.
— Я построю из вас империю! Из ваших домов, ваших кораблей, ваших трупов!
Он приблизился вплотную, его дыхание обжигало кожу Крис ледяным холодом.
— Вы никогда не поймёте, насколько я сильнее вас. Насколько ничтожны ваши попытки сопротивляться.
Вода вокруг них закрутилась воронкой, затягивая песок, камни, даже свет — всё, кроме Крис, которая стояла, сжимая кинжалы, лицом к лицу с разъярённым богом глубин.
— Так что попробуй! — прошипел он, и в его голосе впервые прозвучало нечто настоящее — не насмешка, не игра, а чистая, бездонная ярость. — Посмотрим, как долго продержится твой храбрый план!
Последние слова Левиафана ещё висели в воздухе, когда вода перед Крис внезапно вздыбилась с оглушительным рёвом. Песок под её ногами затрясся, а волны отхлынули, обнажая на мгновение чёрное дно, покрытое вековыми раковинами и обломками кораблей.
И тогда — он изменился. Его форма распалась, как песчаный замок под натиском прибоя. Плоть потемнела, чешуя затвердела в броню, кости вытянулись с жутким хрустом. Вода вокруг вскипела, когда настоящий Левиафан — древний, бесконечно огромный, с плавниками, острыми как паруса, и глазами, горящими, как подводные вулканы — вырос перед ней. Он был воплощением глубинного кошмара. Его пасть, усеянная рядами кривых зубов, легко могла бы проглотить целую лодку. Хвост, мощный и чешуйчатый, взметнул воду в фонтане брызг, когда он вскинул голову, чтобы взглянуть на Крис в последний раз.
Их глаза встретились. В его взгляде не было ни ярости, ни насмешки — только холодное обещание.
Затем — рывок. С неестественной скоростью, невозможной для чего-то столь огромного, он рванулся вглубь. Вода сомкнулась над ним с оглушительным хлопком, подняв волну, которая едва не сбила Крис с ног.
Наступила тишина. Крис осталась стоять одна, но теперь она знала наверняка: они разозлили его, а значит — задели за живое и это уже было победой.
Крис убежала. Ноги подкашивались, дыхание рвалось из груди хриплыми рывками, но она не останавливалась.
Песок цеплялся за сапоги, ветер хлестал по лицу, а в ушах всё ещё стоял рёв воды — тот самый, что поднял Левиафан, исчезая в пучине. Она споткнулась, упала на колени, тут же вскочила, даже не отряхнувшись, и рванула вперёд снова.
Город мелькал вокруг. Люди оборачивались, кто-то окликал её, но она не слышала. В голове гудело одно: "Нужно предупредить. Нужно успеть."
Лестницы сливались в одну крутящуюся полосу, двери распахивались сами собой под её стремительным напором. И вот — кабинет Сагана. Она ворвалась внутрь, едва не выбив дверь с петель.
Саган и Йен. Они сидели за столом, карты и документы разложены перед ними, но в тот же миг оба вскочили. Йен инстинктивно шагнул вперёд, как щит, а Саган лишь приподнял бровь, но в его глазах уже читалось понимание. Крис стояла, опираясь о косяк, не в силах выговорить ни слова. Губы дрожали, в горле пересохло, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу.
Тишина. Никто не говорил. Они ждали.
И наконец, когда дыхание хоть немного выровнялось, Крис подняла голову.
— Саган... — её голос был хриплым, почти шёпотом. — Пожалуйста... выслушайте меня...
Это было не просьбой, это было мольбой. И впервые за долгое время Саган увидел в её глазах не злость, не холод — а настоящий, неприкрытый страх.
Йен молча пододвинул стул, и Крис опустилась на него, чувствуя, как дрожь в коленях наконец утихает. Он встал перед ней, скрестив массивные перепончатые руки на груди, а Саган остался сидеть напротив, его пальцы сложены домиком перед лицом, глаза — тёмные, нечитаемые — прикованы к ней.
— Левиафан уже наступает, — выдохнула Крис, слова вырывались быстро, будто она боялась, что их прервут. — он превратил Леормин в свою пешку. Она опасна... но мы не должны её убивать.
Саган медленно наклонил голову.
— Значит, Леормин — предатель.
— Нет! — Крис резко вскинула взгляд, её голос прозвучал резче, чем она планировала. — Она не по своей воле... Он манипулировал ею, играл на её слабостях!
Саган не ответил сразу. Его взгляд стал тяжелее, и когда он заговорил снова, в его голосе появилось что-то новое — не гнев, не разочарование, а холодное, методичное сомнение.
— Ты первая встретилась с Левиафаном. Ты знала, кто он. Что он — тот, кто чуть не убил Йена, меня, Айварса... всех, кто участвовал в той операции.
Тишина в кабинете стала густой, будто воздух превратился в воду.
Крис почувствовала, как что-то сжимается внутри. Не страх. Не злость. Стыд. Её пальцы сжались в кулаки, но она не нашла слов. Что она могла ответить? Что её тоже обманули? Что она боялась? Это была правда, но это не было оправданием.
Она опустила взгляд, и в этот момент Йен шагнул вперёд, его низкий голос разрезал тишину:
Саган посмотрел на него, затем снова на Крис.
— Ошибка — это одно. Молчание — другое.
Но он не продолжил. Не обвинял дальше. Крис сидела, сгорбившись, словно невидимый груз давил ей на плечи. Её пальцы сжимали край стола до побеления костяшек, а взгляд упорно избегал встречи с глазами Сагана.
— Я нарушила свой долг, — её голос звучал тихо, сдавленно. — я должна была сказать сразу... как только узнала. Но я...
Она замолчала, сглотнув ком в горле.
Саган наблюдал за ней, и его обычно твёрдый взгляд смягчился. Он откинулся в кресле, пальцы сложив перед собой, но теперь в его позе не было обвинения — только усталое понимание.
— Крис, — произнёс он, и его голос, обычно такой властный, теперь звучал тише, теплее. — Мы прошли через столько вместе. Разве было так сложно сказать?
Его слова не были укором. Они были вопросом, который он задавал не как командир, а как друг, но Крис не могла ответить. Всё, что она чувствовала — это стыд. Стыд за свою слабость, за свой страх, за то, что поддалась на манипуляции Левиафана. Она хотела объяснить, что не хотела их подводить, что пыталась разобраться во всём сама... но все эти оправдания казались жалкими сейчас.
— Простите... — прошептала она вместо этого, и это было всё, что она могла выжать из себя.
Саган задержал на ней взгляд ещё на мгновение, затем медленно кивнул.
Его тон снова стал деловым, но в нём уже не было прежней холодности. Йен, стоявший рядом, слегка наклонил голову, его голубые глаза смотрели на Крис без осуждения. Они прощали, но Крис знала — ей ещё предстоит простить себя. Саган резко встал, его лицо стало непроницаемо-решительным.
— Сначала найдём Леормин, — сказал он, уже собирая документы в сумку. — Йен, ты со мной. Крис, останешься здесь и скоординируешь остальных.
Крис вскочила, её глаза вспыхнули.
— Нет, вы не понимаете! Она уже не та! Вы не сможете просто—
— Всё будет хорошо. — перебил её Саган, и его голос прозвучал странно мягко, как будто он пытался успокоить не только её, но и самого себя.
Он протянул руку к двери и в этот момент она распахнулась сама.
Леормин стояла на пороге. Её руки пылали сине-голубым пламенем, отбрасывая мерцающие блики на стены. Глаза, когда-то тёплые и весёлые, теперь светились ледяным, неестественным блеском. Уголки губ дрогнули в язвительной ухмылке.
— Привет, Саган. — прошипела она.
Огненный вихрь ударил Сагана в грудь, отшвырнув его через весь кабинет. Его форма задымилась и обуглилась в местах попадания, а сам он рухнул на пол, едва успев пригнуться.
Окна взорвались. Стекло разлетелось на тысячи осколков, врываясь в комнату вместе с рёвом ветра. Стена административного здания осыпалась, образуя зияющую дыру, открывающую вид на город и море за ним.
Йен бросился вперёд, прикрывая Сагана своим телом.
— Ты в порядке?! — его голос перекрыл грохот разрушения.
Саган, стиснув зубы, кивнул, уже поднимаясь. Ожоги на груди дымились, но в его глазах горела только ярость.
Крис рванула вперёд, кинжалы уже в руках, но Леормин лишь усмехнулась.
— Ох, Крис... Ты правда думаешь, что можешь со мной справиться?
Ещё один взмах руки — и невидимая сила ударила Крис в живот, отбрасывая её к провалу в стене. Она полетела в пустоту — но Йен успел. Его мощные руки перехватили её в последний момент, резко притянув к себе. Они оба рухнули на пол, Крис отчаянно вцепилась в него, сердце бешено колотясь.
Леормин стояла среди хаоса, её волосы развевались в созданном ею же ветру.
— Как мило, — она склонила голову, огненные когти сжимаясь и разжимаясь. — Но это не спасёт вас.
Крис резко развернулась к Йену, её голос прозвучал как клинок, рассекающий хаос.
Йен замер на мгновение, его жёлтые глаза метнулись от неё к раненому Сагану, в них читалась яростная нерешительность.
— Она права. — перебил его Саган, сжимая обожжённую грудь. Его лицо побелело от боли, но взгляд оставался чётким, командирским. — Делай, как говорит.
Йен стиснул зубы — и послушался. Он резко подхватил Сагана на руки, его мощные амфибийные мышцы напряглись, и он рванул к выходу, пробиваясь сквозь дождь осколков и пламени.
Крис осталась одна, а перед ней Леормин. Её бывшая подруга. Теперь — орудие Левиафана.
— Ну что, Крис? — Леормин развела руками, и сине-белое пламя взметнулось от её пальцев, формируя в воздухе огненный венец. — Будешь драться?
Крис не ответила. Она бросилась вперёд.
Леормин взмахнула — и стена огня обрушилась на Крис. Та кувыркнулась в сторону, почувствовав, как жар обжигает кожу, даже не коснувшись её. Пол под ней расплавился, превратившись в раскалённую жижу.
Крис не остановилась. Она оттолкнулась от стены, кинжалы сверкнули в воздухе, целясь в горло, но Леормин рассмеялась и исчезла. Не просто отпрыгнула — растворилась в огненном вихре, чтобы тут же материализоваться за спиной Крис.
Удар. Огненная ладонь врезалась Крис в спину, отбрасывая её через весь кабинет. Она врезалась в стену, ломая рёбра, но уже катилась в сторону, когда следующий огненный кинжал вонзился в то самое место, где она только что была. Кровь текла из её носа, броня тлела, но Крис вскочила на ноги.
— Ты не сможешь меня победить. — Леормин парила в центре комнаты, окружённая вращающимся кольцом пламени. — Я сильнее теперь. Я лучше.
Леормин взревела и все вокруг взорвалось. Мебель воспламенилась, бумаги превратились в пепел, даже металл начал плавиться. Крис нырнула под очередной огненный шквал, чувствуя, как её кожа обгорает, но она не остановилась. Она знала Леормин. Знала её стиль, её привычки, её слабые места.
И когда Леормин занесла руку для очередного удара, Крис уже была там. Клинок вонзился Леормин в бок. Раздался крик, но не от боли, а от ярости. Леормин взмахнула другой рукой, и огненный взрыв отбросил Крис через разбитую стену прямо на улицу. Она кувыркалась по мостовой, кровь заливала глаза, но она уже поднималась, когда тень накрыла её.
Леормин стояла над ней, вся в сине-золотом огне, её глаза пылали, а из раны на боку капала чёрная, густая жидкость.
Она подняла руку для последнего удара, и тут... грохот. Что-то огромное врезалось в Леормин сбоку, отшвырнув её через всю площадь, Крис моргнула, пытаясь понять, что произошло, тогда она увидела его - Тарака. Гигант-орк стоял над ней, его мускулистые руки сжимали боевой топор.
— Вставай, крошка, — прорычал он. — Работа ещё не закончена.
Город пылал. Воздух дрожал от жара, наполненный гарью и криками. Леормин, словно воплощение самой погибели, шагала по улицам, и каждый ее жест рождал новые вихри пламени. Огненные когти взрезали камень, расплавленные брызги металла падали на мостовую, оставляя дымящиеся кратеры. Ее глаза, полные демонического безумия, сверкали, как угли, а голос, искаженный шепотом Левиафана, смеялся над тщетностью сопротивления.
Крис едва успевала уворачиваться. Ее клинки сверкали, рассекая раскаленный воздух, но каждый удар отражался стеной адского пламени. Она чувствовала, как жар прожигает кожу, как дым заполняет легкие, но отступать было нельзя. Тарак обрушивал на Леормин всю свою ярость. Его удары сотрясали землю, но даже его огромная сила не могла пробить сквозь бушующую стихию. Огненный вихрь подхватил его и швырнул в стену, камни посыпались, а орк застонал, пытаясь подняться.
Город трещал по швам. Жители метались, давя друг друга в панике. Окна домов вылетали от грохота, и те, кто не успел спрятаться, падали, обожженные, на мостовую. Крис понимала — они проигрывают. Леормин уже подняла руку, и огненный шар, готовый стереть их с лица земли, сгустился в ее ладони.
И в этот миг — удар. Быстрый, как молния, резкий, как кинжал в спину. Наи ворвалась в схватку, ее меч блеснул, вонзившись Леормин в бок. Демонический смех оборвался. На мгновение пламя дрогнуло, и в этой трещине между жизнью и смертью у Крис и Тарака появился шанс.
В тот миг, когда меч Наи вонзился в Леормин, у Крис и Тарака мелькнула надежда — но она исчезла так же быстро, как и появилась. Огненная буря не утихла. Наоборот, демоническая энергия, бурлящая в Леормин, лишь разгорелась яростнее. Ее рана тут же затянулась пеленой черного дыма, а глаза вспыхнули багровым светом.
— Бесполезно! — прошипела она, и пламя взметнулось вокруг нее волной, выжигая воздух.
Тарак рванулся вперед, но она лишь отшатнулась, прежде чем выбросить ладонь в его сторону. Огненный вихрь вновь подхватил орка и отшвырнул его, как тряпичную куклу. Наи попыталась атаковать с фланга, но Леормин, будто предчувствуя каждый удар, парировала взмахом руки, и девушка едва успела отскочить, избежав смертельного ожога.
Крис стиснула зубы. Они бились из последних сил, но Леормин лишь играла с ними, как кошка с мышами. Каждая их атака разбивалась о ее демоническую мощь, а ее удары становились все яростнее. Так они просто сгорят здесь заживо.
Мысль пронзила сознание Крис, как лезвие.
— Хватит! — резко крикнула она, внезапно рванувшись вперед.
Она не стала атаковать Леормин — вместо этого она вложила всю силу в удар, который отправил обезумевшую девушку прямиком в стену административного штаба. Камни рухнули, погребая Леормин под обломками, но Крис уже знала — это ненадолго.
— Надо бежать! — бросила она, хватая Тарака за руку и бросая взгляд на Наи.
— Куда?! — в панике выкрикнула та. — И где Йен и Саган?!
— Как раз к ним! — Крис уже развернулась, готовая рвануть прочь.
Они уже почти достигли убежища, когда мир вокруг содрогнулся. Крис первой замерла, обернувшись назад — и сердце ее сжалось от ужаса. Леормин парила в воздухе, окруженная бушующим морем пламени. Ее фигура, озаренная алым заревом, казалась теперь чем-то бóльшим, чем человек — она была воплощением разрушения. Ее голос, низкий, пронизанный демоническим эхом, раскатился по улицам Та-Кемета, заставляя стекла дрожать, а кровь стынуть в жилах.
— Я — Леормин! — прогремело над городом. — И отныне я — ваша Леди-Командор! Кто осмелится перечить мне — сгорит заживо!
Слова падали, как молоты, и где-то вдали уже раздавались крики — то ли протеста, то ли отчаяния. Но Крис не слышала их. Она стояла, словно вкопанная, с глазами, полными слез. Это все из-за Крис. Мысль жгла сильнее любого пламени. Если бы она тогда не промолчала… Если бы сказала Сагану правду о Левиафане… Может, сейчас все было бы иначе. Может, Леормин не превратилась бы в это чудовище. А теперь город погибал, и виной тому — ее трусость.
— Крис! — Тарак рванул ее за руку, его голос вырвал ее из оцепенения. — Бежим!
Она кивнула, смахивая предательскую влагу с лица. Нет времени на раскаяние. И они снова побежали — прочь от пламени, прочь от голоса, обещавшего смерть. Но даже когда убежище уже маячил впереди, Крис знала: бегство — не спасение, ведь рано или поздно ей придется вернуться, или сгореть вместе со всем городом.
Тишина. Океан лежал безмолвный, словно затаивший дыхание. Вода, темная и гладкая, как полированный обсидиан, отражала кровавые отсветы пожаров, полыхающих вдали. Город горел, а здесь, на самом краю земли, царила мертвая, почти священная тишина.
И он стоял на берегу. Левиафан. Его стройная фигура казалась вырезанной из самой ночи. Бледная кожа отливала синевой глубин, а пальцы, перепончатые и острые, медленно сжимались в кулак, будто ловя отголоски хаоса, который он же и породил. Он улыбался. Губы растянулись в довольной гримасе, обнажая ряды острых зубов. В глазах, пустых и светящихся, как гнилушки в темноте, плескалось удовольствие.
— Прекрасно… — его голос был шепотом, но шепотом, который мог бы заглушить рев шторма.
Он наблюдал. Наблюдал, как его дар, вплетенный в разум Леормин, пожирал город изнутри. Как огонь лизал каменные стены, как страх гнал людей в темные уголки, как его воля становилась законом.
Левиафан вдыхал их страх. Каждый крик, каждый стон, каждый прерывистый вздох отчаяния долетал до него, словно дым от жертвенного костра. Он чувствовал, как ужас пронизывает город, как он растекается по улицам, просачивается в дома, заставляет сердца бешено колотиться в груди и это было восхитительно. Левиафан закрыл глаза, позволяя эмоциям людей омывать его, питать его. Их страх был вином, их ярость — пряным послевкусием. Каждая капля отчаяния делала его сильнее.
— Ах, как сладостно… — прошептал он, и его голос был похож на скрип старых корабельных досок на глубине.
Где-то там, в огненном хаосе, мать прижимала к груди ребенка, стараясь заглушить его плач. Где-то солдат, дрожащими руками, поднимал меч, зная, что это бессмысленно. Где-то Крис, Тарак и Наи бежали, чувствуя, как тьма настигает их по пятам, а он наслаждался.
Для них это был ад. Для него — пир.
Левиафан протянул руку, и над водой взметнулись тени — черные, как смоль, щупальца его истинной формы, мелькнувшие на мгновение, чтобы снова исчезнуть в пучине.
— Больше… — потребовал он. — Дайте мне больше!
Город горел, люди кричали, а море молчало, зная, что скоро оно тоже присоединится к пиршеству.