Я попрошу своего соседа по парте побить вас. Глава 20
перевод подготовлен телеграмм каналом Бумажный журавлик
Глава 20
Гу Цинань был в приподнятом настроении, когда вернулся домой. Поужинав и приняв душ, он радостно открыл сборник задач по олимпиадной математике.
После экзаменов им дали три дня выходных. Учителя не задали никаких домашних заданий, сказав, что за эти дни нужно как следует отдохнуть. А уже потом официально начнутся летние занятия и дополнительные уроки.
Гу Цинань был счастлив — один день можно потратить на прогулку, а остальные два спокойно посвятить олимпиадным задачам.
Счастливое время пролетает быстро. Очнувшись, Гу Цинань заметил, что уже почти десять часов, а родители как раз вернулись из супермаркета.
— Джин-а, иди скорее, посмотри, что тебе нужно взять с собой завтра.
Гу Цинань вышел из комнаты и был потрясён: родители уже собрали для него огромную сумку.
Он начал по одному доставать и проверять содержимое.
Салфетки, термос, пауэрбанк, тонкое одеяло, фонарик, хлеб, молоко, минеральная вода…
Он вытащил из рюкзака маленькую подушку и с недоумением сказал:
— Это ещё что? Мам, я что, переезжаю? Я же сказал — не надо мне ничего собирать. Мы с ребятами уже были в супермаркете и купили нужное. Всё лежит у Линь Сяобиня.
Линь Хуэй пришлось вытащить подушку из рюкзака:
— Я просто боюсь, что ты не сможешь заснуть без подушки. Ладно, подушку не бери, но одеяло обязательно возьми. Ночью на пляже будет холодно, да вы ещё и в палатке ночуете. Если сквозняк — что тогда? Промёрзнете ведь.
— Да, обязательно возьми. И пауэрбанк не вытаскивай. Что ты будешь делать, если телефон разрядится? Где на пляже розетку найдёшь?
— У телефона есть такая же функция!
— …Разве у меня не будет пауэрбанка?
Чтобы определиться, что брать, Гу Цинань ещё полчаса спорил с родителями: то доставали, то складывали обратно. В итоге — та же большая сумка осталась с ним.
Линь Хуэй всё ещё волновалась:
— А обязательно в палатке ночевать? Почему не остановиться в гостинице рядом? Там безопасно. А кемпинг этот — его вообще кто-то контролирует? А если с безопасностью беда?
Линь Хуэй, складывая одеяло, пробормотала:
— Ах ты, ребёнок, ничего не знаешь, а всё «безопасно». В первый раз сам ночуешь вне дома, ты хоть заснуть сможешь?
Гу Вэньхуэй убрал в сторону ненужные подушку и фонарик и сказал:
— Да там четверо парней, чего волноваться.
Утром Гу Цинань позавтракал и уже собирался уходить.
Но родители сказали, что сами отвезут его до конечной станции.
— Рядом с этой станцией рынок есть — говорят, там каждый день продают свежую рыбу, домашних кур и уток. Он далеко, мы всё никак не можем туда выбраться. Вот и повод появился, раз тебе по пути.
Гу Цинань заподозрил, что родители просто хотят заодно посмотреть, с кем он поедет, а рынок — лишь отговорка.
Он уже взрослый, ну как он может заблудиться в метро после пары остановок?
Но мама выглядела очень серьёзной — она даже взяла корзинку для продуктов. Гу Цинань кивнул и согласился.
Когда они доехали до станции, мама спросила:
— Где твои одноклассники ждут? Позвони им!
Отец остановил машину, и Гу Цинань вышел, помахал им на прощание и ушёл.
Машина дальше проехать не могла. Линь Хуэй пристально уставилась в сторону касс. Гу Вэньхуэй не унимался:
— Тихо! — шикнула Линь Хуэй. — Смотрю же!
Он медленно поехал вперёд, как черепаха. Наконец, когда Гу Цинань подошёл к кассе, оттуда вышел высокий парень и потрепал его по голове.
Гу Вэньхуэй был так взволнован, что тут не вдарил по газу:
Линь Хуэй почти высунулась из окна:
Парень обнял Гу Цинаня за плечи, и они вместе вошли на станцию.
Линь Хуэй закрыла окно, села немного растерянная. После расспросов мужа она пришла в себя и сказала:
— Как джин-а и говорил — высокий, где-то метр девяносто. Наверное, это и есть Чжань-гэ.
— И что? Какие у них отношения?
— Ну, вроде как хорошие. Он даже за плечи его приобнял. Но выглядел немного сурово, совсем не улыбался.
— Если бы не был суровым, как бы его называли школьным хулиганом? А остальные двое?
— Не видела, наверное, ещё не вышли.
Гу Цинань не знал, что его родители тайком приехали, чтобы посмотреть, как выглядят Чжань-гэ и остальные.
Он пошёл с Чжань-гэ в здание вокзала, купил билет по удостоверению личности, весь сияя от радости.
Линь Сяобинь, увидев его рюкзак, воскликнул:
Гу Цинань оглядел остальных троих. У всех — лёгкие плоские рюкзаки, явно ничего лишнего. Он смущённо объяснился:
— Это мама собрала. Заставила всё взять. Пижама, полотенце, одеяло…
Все четверо сели в автобус. По билетам Гу Цинань и Чжань Мин должны были сидеть отдельно, но он всё равно устроился рядом с Чжань-гэ. Линь Сяобинь, глядя на это, возмутился:
— Бинь, иди сюда. Им всё равно, перестань позориться.
Как только Гу Цинань сел, он сразу вытащил из рюкзака сэндвичи и медовые пирожные, чтобы быстро их раздать и хоть как-то облегчить вес. Чжань Мин помог ему закинуть рюкзак на багажную полку и был ошеломлён:
— Такой тяжёлый? Ты что, переезжаешь?
Чжань Мин открыл рюкзак и, шокированный, достал из него большой термос.
Линь Сяобинь и У Юань чуть попадали со смеху. Линь Сяобинь спросил:
— На дворе жара, зачем тебе термос?!
Гу Цинань обнял термос и пробормотал:
— А иначе где я возьму тёплую воду?
Чжань Мин оборвал Линя Сяобиня и У Юаня:
— Заткнитесь и пейте свою минералку.
Вскоре после того, как автобус тронулся, зазвонил телефон Гу Цинаня.
Он начал суетиться, и Чжань Мин, не дожидаясь просьбы, взял у него термос и медовые пирожные, пока тот отвечал на звонок.
— О, а во сколько вы приедете?
Гу Цинань повернулся к Чжань Мину:
Родители велели обязательно написать по приезде и только после этого повесили трубку.
Гу Цинань убрал телефон, взял термос и, слегка смущаясь, сказал:
— Родители до сих пор обращаются со мной как с ребёнком.
Чжань Мин посмотрел, как он кусает пирожное, а потом запивает тёплой водой, и не удержался:
— Потому что ты и есть ребёнок.
Гу Цинань, с полным ртом пирожного, неразборчиво возразил:
— Я не ребёнок, мне скоро шестнадцать, и я уже работать смогу! Я подросток! Подросток!
— Угу, — кивнул Чжань Мин, соглашаясь с заявлением этого подростка.
На заднем сидении Линь Сяобинь и У Юань уже залипли в мобильные игры. Подросток доел медовые пирожные, достал влажные салфетки и вытер руки. Затем он вынул наушники и стал смотреть в телефоне—
Лекцию по олимпиадной математике.
Чжань Мин бросил на него взгляд и слегка приподнял брови.
В 10:30 четвёрка прибыла на станцию округа Наньвань, что в пригороде Наньчжоу. Оттуда они пересели на общественный автобус и около 11 часов добрались до побережья.
Море в конце июня кипело жизнью. Вдоль пляжа тянулись ряды маленьких магазинчиков, сдававших и продававших всё для купания, а также работали небольшие ресторанчики, кафе, шашлычные и фруктовые лавки. Буквально всё, что пожелаешь.
Сначала все четверо отправились в небольшой ресторан перекусить. Заказали омлет с устрицами, рис с зелёным луком, жареных моллюсков и рыбные шарики в сельдереевом супе. Еда в таких заведениях была и вкусной, и недорогой. Особенно хороша она была в сезон — дешёвая, в большом количестве, и ребята наелись до отвала. После этого они арендовали две палатки и отправились в сторону кемпинговой зоны.
Все четверо нашли свободное место, оставили там свои вещи и начали устанавливать палатки.
Палатки были простыми в сборке, так что всё шло легко. Чжань-гэ справился за пару движений — и палатка стояла надёжно, как вкопанная. А вот Линь Сяобинь и У Юань всё ещё ковырялись с инструкцией. В конце концов, им ничего не оставалось, кроме как попросить Чжань-гэ о помощи.
Гу Цинань за всё это время ничего не делал, кроме как охранял вещи. Он с восторгом вздыхал, наблюдая за тем, как ловко работает Чжань-гэ.
Когда они закончили ставить палатки, было уже далеко за полдень.
У Юаня и Линь Сяобиня вырубило сразу же. Они полночи играли в игры, с утра рубились в PUBG, потом продолжили и в автобусе… И теперь, немного повозившись, просто свалились без сил.
В час дня солнце стояло в зените, да ещё и начался прилив. Ребята вернулись в палатки отдохнуть и решили пойти играть в воду ближе к трём или четырём.
Гу Цинань залез в палатку, чтобы разложить свои вещи. Всё вокруг казалось ему новым и необычным, и он фотографировал палатку и снаружи, и изнутри. Он отправил эти снимки в семейный чат в WeChat, чтобы родители всё увидели сами и потом не заваливали вопросами. Они даже поинтересовались, что он ел на обед.
Чжань Мин наблюдал за суетой Гу Цинаня, а когда тот всё закончил, спросил:
— Подожди минутку! — сказал Гу Цинань.
Он открыл свой огромный рюкзак и, словно фокусник, достал из него тонкое охлаждающее одеяло. Расстелил его в палатке, достал плед и радушно объявил:
Еда осталась у Линь Сяобиня. Они с У Юанем принесли им по бутылке воды и были потрясены уютом в палатке Чжань Мина и Гу Цинаня.
У них самих палатка была абсолютно пустая.
Линь Сяобинь с горечью начал проситься в палатку к Гу Цинаню, но был выгнан Чжань Мином.
Гу Цинань усмехнулся и лёг. Он был слишком возбуждён, чтобы уснуть, и начал ворочаться.
Чжань Мин не выдержал и пригрозил, что если тот сейчас не заснёт, то к вечеру, когда придёт время шашлыков, пива и всяких игр до глубокой ночи, он будет слишком сонный, чтобы веселиться с ними до конца.
Гу Цинань послушно улёгся на спину, сложив руки на животе, и закрыл глаза.
У него на животе лежало тонкое одеяло.
Палатку они до конца не закрывали — с обеих сторон были открыты вентиляционные окна, похожие на сетку. Дул морской бриз, так что внутри не было душно.
Снаружи шелестели казуарины и пальмы. В кемпинговой зоне было тихо — людей с палатками было немного, да и большинство сейчас отдыхали. Лишь изредка доносились голоса, вперемешку с шумом прибоя.
У Гу Цинаня были длинные и густые ресницы, и даже малейшая дрожь их выдавала.
Он всё ещё был возбуждён и никак не мог уснуть.
— Всё ещё не спишь? Ну ты прямо как ребёнок в тихий час.
Гу Цинань хихикнул и шёпотом ответил:
— Учитель Чжань, если вы споёте ребёнку колыбельную, он тут же уснёт.
Он просто пошутил, но неожиданно в тишине палатки раздался низкий, негромкий голос Чжань Мина, напевающего детскую песенку:
Покачай да покачай, Пусть поспит, пусть подрастёт — На дюйм за одну ночь. Покачай да покачай, Пусть растёт, пусть расцветёт — На целый фут за одну ночь…
Это была колыбельная на диалекте Наньчжоу, которую взрослые часто напевают детям. Она была для малышей, которых особенно лелеяли и любили.
Под тихую, старую песенку, в полуденной тишине, под шум волн, Гу Цинань наконец-то заснул.