Я попрошу своего соседа по парте побить вас. Глава 65
перевод подготовлен телеграмм каналом Бумажный журавлик
Глава 65
На шестой день они отправились на занятия. Гу Цинань, сидя на скутере Чжань-гэ, всё ещё думал об этом.
— В тот день я тоже был в чёрном свитере. Это мы были в парной одежде! Почему они этого не заметили?! Сегодня я снова в нём. Не буду надевать куртку от школьной формы, прохожу весь день в свитере!
Чжань Мин припарковал и запер скутер, а когда обернулся, увидел, что Гу Цинань расстегнул куртку, обнажая свитер.
Чжань Мин подошёл, снова застегнул молнию и сказал:
— Почему они всё до сих пор думают, что тебе нравится Цю Жаньин? Когда они поймут, что это недоразумение?
— Тебя это задевает? — спросил Чжань Мин.
— Не особо. Чуть-чуть, только капельку, — вздохнул Гу Цинань.
— Я просто очень хочу всем рассказать, что ты мой парень.
Чжань Мин посмотрел на него и ущипнул за щёку.
Ещё до того, как они вошли в класс, они услышали крик Линь Сяобиня:
— Ты что, совсем охренел? С утра пораньше уже чушь городишь?! Я же говорил тебе: Чжань-гэ не нравится Цю Жаньин, и Цю Жаньин не нравится Чжань-гэ! То, что на стене признаний написали, — бред собачий! Мы же все вшестером в кино ходили!
Как только они вошли, то увидели, как Ван Юэ сердито тычет пальцем в Линь Сяобиня и орёт:
— А чего тогда Цю Жаньин ходила с вами в кино? Почему вы не признаётесь?! Чжань Мин — сраный ублюдок, который даже признаться не смеет!
Чжань Мин потерял дар речи. Ему не хотелось в это ввязываться.
Но Ван Юэ, заметив его, взвился ещё больше и заорал на весь класс:
— Чжань Мин, ты мужик или нет? У тебя яйца есть?!
— Тебе нравится Цю Жаньин, но ты не осмеливаешься в этом признаться? На каком основании такой мусор, как ты, смеет за ней ухаживать?
Гу Цинань выскочил вперёд и крикнул:
— Это ты мусор! Причём неперерабатываемый!
Послушный маленький отличник так сильно взъелся, поэтому все в классе шокированно замерли.
Разве это не первый раз, когда Гу Цинань так разозлился, что накричал?
Пока он был в замешательстве, Ван Юэ рванул к Чжань Мину и врезал ему кулаком прямо в лицо.
Чжань Мин даже не подумал уклоняться — он всё ещё смотрел на Гу Цинаня.
И, когда Ван Юэ подошёл, он инстинктивно оттолкнул Гу Цинаня за спину, думая, что тот собирается его ударить.
За два с половиной года «школьный тиран» Чжань Мин впервые получил по лицу, ещё и по такой нелепой причине.
Он провёл языком по щеке. Больно. Возможно, кожу рассекло.
— Если ты мужик, признай, что тебе нравится Цю Жаньин! Что с тобой не так?!
— Да ты… — Чжань Мин бросил рюкзак, сжал кулак и медленно пошёл к нему. — У тебя со слухом проблемы? Я же сказал. Мне. Не. Нравится. Цю. Жань. Ин.
Удар. Ван Юэ прикрылся рукой, но Чжань Мин тут же пробил ещё раз — прямо в нос, из которого тут же хлынула кровь.
Вот-вот должна была начаться драка.
Своим громким криком он привлёк внимание учеников пятого класса, которые настолько увлечённо ели семена дыни, что позабыли обо всём на свете.
— Это мне нравится Цю Жаньин! И это я за ней ухаживаю! Ван Юэ, ты что, полный идиот?!
Класс 4, подглядывающий в дверях: …
После этого У Юань сам набросился на Ван Юэ и побил его.
Чжань Мин, который отошёл от места драки: …
В итоге пришли Старик Чжань и завуч Хуан, и троих — Чжань Мина, У Юаня и Ван Юэ — в качестве наказания поставили стоять у входа в учительскую.
В ходе разбирательства выяснилось: заварил всё Ван Юэ, первым ударил он, а У Юань действительно испытывает чувства к Цю Жаньин.
Тем не менее, Старик Чжань сначала отчитал невиновного Чжань Мина:
— Раз уж это недоразумение, зачем драться? Ты же был жертвой, но теперь сам стал нарушителем!
— …Он сильно ударил, мне больно стало, — пожал плечами тот.
Потом взялся за У Юаня, а в конце — за Ван Юэ, который, в отличие от первых двух, всегда был известен как проблемный ученик: не учился, мешал другим и постоянно устраивал сцены из-за своей симпатии к Цю Жаньин.
Старик Чжань сразу позвонил родителям Ван Юэ. Как и всегда, оба сказали, что заняты и не собираются приходить.
Старик Чжань посмотрел на стоявшего перед ним Ван Юэ и беспомощно сказал:
— Посчитай сам. С тех пор, как я во втором году взял пятый класс, сколько раз тебя уже вызывали в кабинет?
— Учитель, просто накажите меня!
Старик Чжань чуть не задохнулся от возмущения, покраснев как краб.
— Это что за тон такой! — Старик Хуан отставил чашку чая.
Ван Юэ замолчал и поднял голову к потолку, лицо его выражало полное упрямство.
— Даже если Цю Жаньин и правда встречается с кем-то, какое тебе до этого дело?
— С какой стати ты отчитываешь Чжань Мина?
Один пел, другой подпевал — полное взаимопонимание.
Ван Юэ поднял глаза, а потом снова опустил.
— Выпрямись! Ты даже стоишь кое-как!
Ван Юэ не выдержал и снова завопил:
— На фото только Цю Жаньин и Чжань Мин! То, что они сказали, будто их было шестеро, не значит, что это правда! Если так, почему на фото только они? Где остальные четверо?
— Ты кто такой? — холодно спросил Старик Чжань. — Отец Цю Жаньин? Её мать? Пошли они в кино вшестером или нет, встречаются они или нет — тебе-то что до этого?
— Как это что мне до этого?! — закричал Ван Юэ. — Учитель, вам что, всё равно, что они встречаются в школе?!
— Они не встречаются, — возразил Старик Чжань. — Просто одноклассники сходили вместе в кино.
— У Юань сам сказал в классе, что ему нравится Цю Жаньин, это все слышали! — не унимался Ван Юэ.
— И что, мне теперь вмешиваться, в кого он влюблён? Ему ведь, как и тебе, нравится Цю Жаньин. Давай я тебе скажу разлюбить её. Послушаешься?
Ван Юэ не мог вымолвить ни слова.
Старик Чжань вспомнил его поведение в прошлом семестре и начал отчитывать. В итоге Старик Хуан подвёл итог:
— Сегодня именно ты виноват больше всех. Они оба тоже влезли в драку, так что их накажут. Но ты и так в прошлом семестре натворил немало. Школа хотела забрать твоё место в общежитии и право на вечерние самоподготовки, но твой классный руководитель заступился за тебя. И вот — только начался семестр, а ты уже подрался. Общежития и самоподготовки тебе больше не видать.
— Они не живут в общежитии, — ответил Старик Чжань.
— Зато вечернюю самоподготовку им тоже надо отменить! Они же туда ходят только для того, чтобы бегать за Цю Жаньин!
Старик Чжань понял, что дальше говорить бесполезно.
За свою карьеру он часто встречал учеников, которые лишали его дара речи.
— Ещё раз повторю, — сказал он, чётко выговаривая каждое слово. — И Чжань Мин, и У Юань — обычные одноклассники Цю Жаньин. Если кто-то из них потеряет голову, и это повлияет на учёбу, за этим проследят учителя и родители. Но ты и не учитель, и не родитель. Так что не лезь в это дело. Понял?
— А если Чжань Мин обманет Цю Жаньин? — не унимался Ван Юэ. — Он же буйный хулиган, наверняка и экзамены списал. Такой человек, Цю Жаньин…
— Ван Юэ! — перебил его Старик Хуан. — Предупреждаю: осознай свои ошибки и исправь их. Цю Жаньин не имеет к тебе никакого отношения. Вы не друзья и даже не в одном классе. Прекрати решать, с кем ей можно общаться, а с кем нет! С родителями мы тоже это обсудим.
После того, как Старик Хуан переговорил со Стариком Чжанем, троих наказали: им было велено написать самоанализ на три тысячи слов и поочерёдно выступить с трёхминутным покаянием на линейке после возобновления занятий. Ван Юэ лишили общежития и вечерних самоподготовок.
Все трое понимали, что учителя были к ним милостивы, не дав выговора, и спорить не стали.
Когда они вернулись в класс, первый урок уже закончился.
Как только они вошли, весь пятый класс уставился на них.
Линь Сяобинь показал большой палец и вполголоса вздохнул:
— Юань-гэ, ты крут! Это войдёт в историю Седьмой школы!
— Лучше помолчи, — мрачно сказал У Юань.
Он даже не осмелился проверить, не заблокировала ли его Цю Жаньин.
Вечером он завалил сообщениями чат младших братьев.
[Юань-гэ сможет!]: Она меня не заблокировала! Не заблокировала! Я вижу её свежие посты! Сегодня вечером выложила!
[Бинь-гэ, вперёд!]: Может, забыла? Быстрее напиши, тогда она вспомнит и тут же заблокирует.
[Сяо Наньцзай]: На самом деле, есть кое-что, что я тебе так и не рассказал, Юань-гэ…
[Бинь-гэ, вперёд!]: Юань-гэ — натурал. Не надо, Сяо Наньцзай, всё равно не выйдет.
[Сяо Наньцзай]: На самом деле, Цю Жаньин давно знала, что ты к ней неравнодушен. В прошлый раз все подумали, что она нравится Чжань-гэ, потому что он помог ей. Я пошёл разъяснить ситуацию, но они решили, что это я в неё влюблён. Я разозлился и проболтался…
Лишь в 11 вечера пришло сообщение:
[Юань-гэ сможет!]: Цю Жаньин спросила про домашку… И сказала… что пока ничего думать не будет, ведь всё её время занято учёбой. Всё остальное после экзаменов… Что это значит… Она меня не заблокировала…
[Бинь-гэ, вперёд!]: Это значит «учиться и прогрессировать каждый день».
[Сяо Наньцзай]: Ты дурак, это значит, что ещё есть шанс. Она добавила Ван Юэ в WeChat? А если хотела спросить про домашку, почему не добавила меня?
После Праздника фонарей школа возобновила занятия.
На первой линейке завуч под флагом призывал старшеклассников усердно учиться и сурово раскритиковал драку в пятом классе, велев троим покаяться.
Первым был Ван Юэ, потом — У Юань.
Оба с листочками, монотонно читали: «Глубоко осознал свои ошибки», «Твёрдо решил исправиться», «С этого дня буду учиться и прогрессировать» и так далее. Слушатели внизу зевали.
В начале были те же самые «глубоко осознал», «решил исправиться». Но в конце стиль резко изменился.
— Причина драки — слухи на стене признаний в QQ, будто мне нравится одна девушка, — без бумажки спокойно сказал Чжань Мин в микрофон, как будто комментировал погоду.
— Этот слух ходит давно, и я искренне извиняюсь перед одноклассницей, которую он затронул. А также хочу всем разъяснить: мне не нравятся никакие девушки, ни в школе, ни вне её.
Чжань Мин стоял по-прежнему спокойно, без эмоций.
Завуч уже вышел вперёд, чтобы выхватить микрофон, но следующая фраза застала его врасплох.
— Я уже выпускник, и для меня сейчас самое важное — учёба. Я не буду встречаться с девушками. В моём сердце только мой сосед по парте и первый в рейтинге ученик, Гу Цинань. Я буду следовать за ним, усердно учиться и получать хорошие оценки. Прошу некоторых одноклассников перестать нести чушь и мешать мне.
Гу Цинань стоял в толпе, ошеломлённый и растерянный, встретившись с его взглядом.
Хотя сцена была далеко, он сразу понял, что Чжань Мин смотрит прямо на него.
От стоп до макушки его охватил жар, и сердце забилось быстрее.
Он знал: им трудно будет открыто встречаться, возможно, даже во взрослом возрасте они не смогут спокойно идти, держась за руки.
Но сейчас Гу Цинань понял, что Чжань Мин хотел сказать.
Они просто хотели заявить всему миру, что Гу Цинань — парень Чжань Мина, а Чжань Мин — парень Гу Цинаня.
Школьный хулиган Седьмой школы Чжань Мин, тот, кто мог свалить человека одним ударом и однажды вышвырнул парту из класса, этот буйный подросток — за три с половиной месяца до экзаменов, перед всей школой — порвал с прошлым, начал с чистого листа и признался, что в его сердце есть место только для учёбы и определённого отличника.
Это событие стало легендой Седьмой школы, передаваемой из поколения в поколение.