Я попрошу своего соседа по парте побить вас. Глава 17
перевод подготовлен телеграмм каналом Бумажный журавлик
Глава 17
В понедельник утром добродушный Чжань-гэ зашёл в класс и увидел, что его парту окружила целая толпа. Хотя точнее будет выразиться, что окружили именно его соседа.
Чжань Мин зашёл через заднюю дверь, и пока никто не заметил его появления.
Гу Цинань тем временем вытаскивал из рюкзака одну за другой книги. Когда рюкзак окончательно опустел, он сказал:
— Всё, это я на сегодня принёс.
Тут же раздался шелест — все схватились за телефоны, чтобы сделать фото.
Сяо Пан восседал на месте Чжань Мина и восхищённо спросил:
Сяо Пан глядел на него с восхищением:
— Даже если мы всё это купим, мы всё равно не успеем всё прорешать…
— Я и домашку-то еле осиливаю, куда мне ещё сборники… — пробурчал кто-то.
— Слушай, лучший ученик, а ты во сколько спать ложишься? Сколько часов спишь? — прозвучал новый вопрос.
Гу Цинань слегка удивился: мол, зачем вообще такое спрашивают? Но всё же ответил:
— Ложусь в десять, встаю в пять тридцать.
— Пять тридцать?! Боже ж ты мой, — воскликнул Сяо Пан. — Я хоть и рано ложусь, но вставать в полшестого — это не для меня.
Дом Гу Цинаня и Седьмая школа были на противоположных концах Наньчжоу. На метро дорога занимала час в одну сторону, поэтому не оставалось выбора, кроме как вставать так рано. Но окружающие не давали вставить ни слова.
— Да нереально же всё успеть! И зачем столько книг с собой таскать? У нас же всего один обеденный перерыв — ты что, два часа подряд решаешь задания?
— Скорость лучшего ученика — вне человеческого понимания…
— Вы уже закончили болтать? — наконец подал голос Чжань-гэ, добродушный, но в данный момент явно раздражённый, — он так и не смог пробиться к своему месту.
Сяо Пан вскочил и громко заявил:
— Всё, начинаем утреннее чтение, я возвращаюсь на своё место!
Словно по команде, все разбежались под предлогом звонка на урок.
Чжань-гэ с соевым молоком и мандариновым рулетом в руках плюхнулся на своё место, злющий как чёрт.
Гу Цинань стал аккуратно складывать книги обратно в рюкзак.
Чжань Мин следил за его движениями. Он заметил, как Гу Цинань достал из бокового кармана яйца и молоко и поставил их на парту.
После завтрака Чжань Мин увидел, как тот пихает свой огромный рюкзак под парту. Там — книги, тетради, распечатки, плюс ещё сборники, которые Гу Цинань сам купил.
Чжань Мин протянул руку, вытащил рюкзак. Гу Цинань удивился и попятился.
Чжань Мин прикинул вес: почти десять кило. Снова запихал его под парту и спросил:
— Ты каждый день это таскаешь?
Чжань Мин уставился на него в лёгком шоке:
— У тебя рост меньше 170, ты не боишься, что от такой нагрузки расти перестанешь?
Он и не подозревал, что попал в болевую точку. Гу Цинань моментально завёлся:
— Мне только пятнадцать! Я ещё вырасту!
И правда, в этот момент он выглядел как настоящий ребёнок — так серьёзно и обиженно это сказал, что Чжань Мин не выдержал и улыбнулся.
А Линь Сяобинь, который в это время лихорадочно доделывал домашку за выходные, обернулся и увидел это. Он завопил:
— Всё, мне конец! Я только что увидел Улыбку Смерти!
Во время утреннего урока все повторяли английский, а Гу Цинань решал задачи.
Чжань Мин раньше думал, что Гу Цинань отупел от переизбытка учёбы и неправильно распределял время. Но теперь понял — глупым был он сам. Отличники ведь учатся по-другому.
Он не хотел ничего повторять, просто сидел и наблюдал за Гу Цинанем. Вскоре он понял, что у того очень любопытный подход. Сяо Наньцзай не решал всё подряд, а выборочно пропускал ненужное. За короткое время он пролистал уже два сборника.
И в процессе заметил, что Чжань Мин на него смотрит. Насупился, фыркнул — раз обидел из-за роста, нечего со мной теперь разговаривать.
После урока У Юань махнул Чжань Мину, приглашая вместе пойти в магазин.
До него идти десять минут, и Чжань Мину было лень. Пока туда и обратно — как раз звонок прозвенит.
Но Гу Цинань всё ещё с сердитым видом решал задачи, явно не намеренный с ним разговаривать.
Не оставалось ничего другого, кроме как отправиться в магазин.
Чжань Мин купил бутылочку «Якульта» и пачку мини-печенек «Ванцзай» — для «ребёнка». Вернувшись, он вручил их и сказал:
— Для нашего 170-сантиметрового Нань-гэ, который дорастёт до 180, — прошу угощаться.
Гу Цинань улыбнулся и нехотя взял угощенье.
Первые два урока утром были математика и физика. Учителя разбирали экзаменационные работы. Гу Цинань продолжал решать практические задачи, спрятавшись за листами. Только когда учитель физики подошёл поговорить с ним о допущенных ошибках, он оторвался от своих заданий — всё остальное время он занимался своими делами.
На перемене они вчетвером пошли на поле. У Юань сказал ему:
— Нань-гэ, ты чересчур крут на уроках. Совсем не слушаешь, а сам всё что-то решаешь.
— Я слушаю, — ответил Гу Цинань. — Я заранее прошёл материал, который будет в классе, и домашние задания тоже уже сделал. Слушаю только тогда, когда учитель говорит о том, что мне непонятно. Слушать то, что я уже знаю, нет смысла. Лучше просто решать задачи.
У Юань слушал с округлившимися глазами и в итоге только вздохнул:
— Думаю, дружить с отличником бесполезно. Его методы обучения я никогда не освою.
— Нань-гэ, это не твоя вина, что ты хорошо учишься. Но быть отличником и при этом прикидываться, что ты так себе — вот это уже неправильно! Ты говорил, что у тебя с английским плохо, а в итоге что? Первое место в классе!
Гу Цинань с полной искренностью сказал:
— Это вообще первый раз, когда я занял первое место по общей сумме баллов. Раньше я никогда не был первым. Мой лучший результат — двадцать седьмое место. В экспериментальном классе сорок человек, и я был тринадцатым снизу. Кроме учителя математики, меня никто никогда не хвалил.
— А ещё в этот раз работы были довольно лёгкими, так что…
— Всё, не говори больше, — перебил его Линь Сяобинь. — Такое ощущение, будто ты сейчас оскорбляешь мой мозг.
Гу Цинань понял, что опять сказал что-то не то, и уже хотел объясниться, но Чжань Мин закинул руку ему на плечи, притянул к себе и сказал:
— Мозг Бин-гэ постоянно кто-то оскорбляет, так что можешь не переживать.
После перемены он вернулся в класс. Ребята из 5-го класса, казалось, хотели подойти и задать ему вопросы, но, увидев недовольное выражение лица Чжань Мина, так и не осмелились приблизиться.
Конечно, сам Гу Цинань этого не заметил. Он всё так же грыз печенье «Ванцзай» и пил воду.
Он уже допил Якульт и хотел купить ещё один напиток, но сдержался. Даже отказался от лимонного чая Чжань Мина.
— Слишком много сладкого — это тоже плохо для роста, — серьёзно объяснился он.
Линь Сяобинь чуть не упал от смеха:
— Первое место в классе, а говоришь такие глупости? Хахаха! Забудь об этом, малыш. Посмотри на Чжань-гэ — он каждый день пьёт всякую дрянь, и ничего, метр девяносто!
Гу Цинаня и правда обижало, когда над ним смеялись.
Он был самым низким из их четвёрки. Когда шёл рядом с Чжань-гэ, это выглядело так, будто старшеклассник ведёт за собой ученика средней школы.
Чжань Мин протянул большую ладонь и безжалостно оттолкнул лицо Линь Сяобиня.
— Вот именно! Я на два года младше вас!
После обеда у них была физкультура. Гу Цинань серьёзно подошёл к делу: сначала выслушал учителя, потом с остальными пробежался по стадиону. Позже, когда учитель разрешил свободную активность, он пошёл в кладовку за спортивным инвентарём. Девочки взяли ракетки для бадминтона, мальчики — баскетбольные мячи, а он — скакалку.
Линь Сяобинь и У Юань пошли играть в баскетбол с остальными.
А Гу Цинань отошёл в угол поля и начал старательно прыгать через скакалку.
Чжань Мин лежал под манговым деревом и с лёгкой усмешкой наблюдал, как тот прыгает.
Какой парень во время физры выбирает не что-то крутое, вроде футбола или баскетбола, а скакалку?
Гу Цинань попрыгал пару минут, затем, немного запыхавшись, остановился и подошёл к Чжань Мину.
— Чжань-гэ, ты не будешь играть в баскетбол?
Ван Юэ был игроком в баскетбольной команде школы и постоянно этим хвастался. Хотя, в общем-то, заслуженно — их команда выиграла не один городской турнир. Девчонки даже специально бегали на баскетбольную площадку, чтобы поглазеть на красавчиков и поболеть за них.
У Гу Цинаня блеснула капелька пота на кончике носа, он улыбнулся:
— Чжань-гэ, не выпендривайся так. Всё-таки он из школьной команды.
Он даже научился использовать слово «выпендриваться».
Его послушной, почти щенячьей физиономии это слово совсем не шло.
Гу Цинань потряс скакалкой и снова начал прыгать:
Гу Цинань прыгал, его щёки разрумянились.
— Почему ты прыгаешь на скакалке, как ученик средней школы? Почему не играешь в мяч с остальными?
— Во-первых, я не умею играть в баскетбол. А во-вторых, для роста скакалка — лучший спорт, чем баскетбол. Потому что прыжки со скакалкой ритмично сжимают хрящевую ткань, и…
Чжань Мин смотрел на него, как тот с полной серьёзностью рассказывает про пользу скакалки. Он был и правда милым и выглядел как симпатичный маленький парнишка.
Если бы он так выглядел в первый день перевода в школу, никто бы не отказался сидеть с ним за одной партой. Иногда говорит глупости, иногда чересчур прямолинеен — но это не раздражает. Напротив, это вызывает симпатию. Он был молодым, маленьким, и любой, кто его видел, воспринимал его как младшего брата.
Тот Гу Цинань, которого он увидел в начале апреля, был не настоящим. Настоящий стоял сейчас под манговым деревом, залитый солнечным светом.
Он был очень способным, дисциплинированным, с хорошей семьёй. В будущем его всегда будут окружать друзья и одноклассники.
Он принадлежал к миру, совершенно отличному от мира Чжань Мина.
Даже учителя считали, что они не подходят друг другу в качестве соседей по парте.
— Ты слушаешь? — с сомнением уточнил Гу Цинань.
Чжань Мин встал, забрал у него скакалку и сказал:
— Пошли, уроки закончились. Чжань-гэ проводит тебя до станции метро.
Гу Цинань с радостью убрал скакалку и спросил:
— А мы поедем на твоём скутере? Почему? Тебе разве не к шести на работу?
— Ещё рано, можем немного прогуляться, — ответил Чжань Мин.
Когда они вернулись в класс, там их задержали ещё на десять минут — две девушки подошли к Гу Цинаню за помощью с задачей по математике. Тот остановился, чтобы объяснить.
Чжань Мин стоял рядом, закинув огромный рюкзак на одно плечо, и ждал.
Когда они, наконец, вышли из класса, Гу Цинань пробормотал:
— Раньше со мной никто не разговаривал, а теперь, как только занял первое место, все вдруг захотели со мной дружить.
Чжань Мин потрепал его по голове и сказал:
— Дело не только в том, что ты стал первым.
— Это точно из-за этого, — с обидой сказал Гу Цинань. — Я раньше учился в Первой школе, так что понимаю, как это работает.
— Нет, — спокойно ответил Чжань Мин, неся рюкзак Гу Цинаня. — Это потому что ты очень приятный.
Гу Цинань продолжал думать о словах Чжань-гэ до самой станции метро.
Это был первый раз, когда его так хвалили.
С самого детства у него было мало друзей, и почти не было одноклассников, с кем бы он был по-настоящему близок. Он сам не знал — то ли всё дело в том, что он перепрыгивал через классы и не успевал наладить отношения, то ли просто из-за своего прямолинейного характера, который не всем нравился.
Старшеклассник Ли Тэн из олимпиадного кружка по математике был, пожалуй, единственным, кого он мог назвать близким одноклассником.
И с Ци Исюем он почти не общался, а после того как Ли Тэн поступил в университет, они стали редко контактировать.
Можно ли это назвать настоящей дружбой?
А вот первым, кого Гу Цинань действительно считал своим другом, был Чжань-гэ.
Хотя знакомы они были меньше двух месяцев.
Гу Цинань достал телефон и написал сообщение:
[3]: Чжань-гэ, ты мой лучший друг!
[Баю-бай]: С чего ты вдруг такой сентиментальный?
[3]: Чжань-гэ, ты ещё более приятный, ты точно самый-самый приятный! Ты всё умеешь, ты потрясающий!
Гу Цинань усмехнулся, уставившись в экран.
— Эй, похоже, ты неплохо устроился в Седьмой школе.
Перед Гу Цинанем раздался голос, преследующий его в кошмарах.
Гу Цинань резко поднял голову и увидел перед собой Линь Шиду, который стоял и смотрел на него сверху вниз.
Очки с золотой оправой блестели под лампами метро, пряча за собой глаза. Голос у него был всё такой же холодный и отвратительный.
— Слышал, Хэ Син и остальные приходили к тебе, и ты их побил. Быстро ты нашёл себе покровителя в Седьмой школе. Эй, ты, случайно, не тем же способом пользуешься, что и раньше? Как с Ли Тэном — очаровываешь всех до безумия?
Гу Цинаня затошнило. Его желудок болезненно сжался, подступила рвота.
— Проваливай, — выдавил он, сжимая в объятиях свой большой рюкзак.
— Проваливай? Не слишком ли ты грубый? Я с трудом нашёл время, чтобы…
— Проваливай! — резко повысил голос Гу Цинань.
Люди в вагоне метро с любопытством обернулись.
Линь Шида вздрогнул, молча прошёл в другой вагон и исчез из виду.
Но это тяжёлое, тошнотворное чувство ещё несколько дней не отпускало Гу Цинаня.