Глава 33. В которой в Швеции появляется хоть какой-то народ
Олис, как и всегда, проснулся ранним утром.
В окно, находящееся прямо перед его кроватью, светило солнце, и казалось, что уже лето или, хотя бы, конец весны, и что снаружи очень тепло. Но Олис не стал обманываться: ещё было слишком рано для такой погоды — только конец апреля, ещё недавно шёл снег.
Перед тем, как выйти из своей комнаты и спуститься вниз, он, однако, всё-таки не выдержал и высунулся в окно. Как ни странно, там действительно было значительно теплее, чем вчера, и даже начал таять снег. Под уменьшившимися сугробами даже, кажется, начали проглядывать земля и трава... Да нет, постойте, какая трава?! Снег только-только сошёл, и она не смогла бы так быстро вырасти и зазеленеть за одну ночь. Ну не всплески же это энергии?..
Олис присмотрелся и понял, что это, конечно, никакая не трава. Нечто зелёное блестело на солнце, как будто было стеклянным... Такой же блеск был и на некоторых участках земли.
Наконец до Олис дошло, что это... Бутылки.
— Ли-и-ин... — выдохнул летописец. Нет, конечно, все они замечали, что Лин иногда забывает бутылки из-под вина где ни попадя, но такого их количества, скопившегося под снегом, Олис даже представить себе не мог.
За завтраком, после очередного, уже привычного, своего пропадания на несколько дней, явился Лин, но это было для него не лучшее время для возвращения: в результате у него состоялась перепалка с Густавом по поводу оттаявших бутылок, в ходе которой король обязал глашатая сегодня же убрать всё это безобразие. Лин, повозмущавшись в волю, всё-таки пошёл после еды на улицу и принялся за работу.
После обеда Густав, Али и Кристина пошли разведать, как у него дела: хотя Лин и уверял, что уже практически всё готово, Густав решил всё-таки убедиться в этом самостоятельно, тем более что глашатай почему-то очень не хотел, чтобы король туда приходил.
Мария Элеонора и Олис остались в замке и по удивительному, необъяснимому, но почти всегда работающему закону, через какое-то время пересеклись в одном зале. Олис сидел на подоконнике с книгой, но уже давно не читал её, а разговаривал вместо этого с залётным призраком шведского дворянина и в своё время весьма видного государственного деятеля Пера Браге. Мария Элеонора же пришла в тот же зал вышивать, потому что ей было скучно сидеть одной в своих комнатах.
Олис с Марией Элеонорой разговорились, и, начав с главного открытия дня — обнаружения под снегом бутылок, постепенно перешли к мозговому штурму на тему того, как бы отучить Лина от вина. К мозговому штурму подключился и призрак.
— Может, ему какую-нибудь должность пообещать? Повышение?
— Повышение?.. — Олис озвучил королеве идею Пера Браге и тут же сам на неё ответил: — Единственная должность, за которую он, может быть, хотя бы сначала согласится перестать пить — это должность соправителя Густава, но Густав на такое не пойдёт... И правильно сделает, пожалуй.
— Да, к тому же, у него и так очень много должностей, — заметила королева.
— Много? Какие? Разве он не глашатай?
— Нет-нет, их много, я все не вспомню... Конечно, они только так, на словах, но иногда он выполняет свои обязанности, просто это не всегда и нужно... Ну, например, он дипломат.
— Ах, да, мышиный, — хмыкнул Олис.
— Ну да, получается так! И, кажется, значится палачом... Но поскольку сейчас у нас никого не казнят, да и казнить, в общем-то, некого, он без работы в этой должности остаётся.
— Сдаётся мне, если бы кого-нибудь понадобилось казнить, Густав сделал бы это лично, — усмехнулся себе под нос Олис. — Интересно, я не знал. Надо будет составить список его должностей, внести в документы. Ладно, вернёмся к обсуждению нашей проблемы... Видимо, поощрения с ним не сработают?
— Кроме должности мне из поощрений приходит на ум только вино, но мы собираемся его от вина отучать, — кивнула Мария Элеонора, — так что это не подходит. Но тогда что, если не поощрения?
— Может быть, наоборот, сказать, что если он будет пить, мы что-нибудь нехорошее сделаем ему?.. — неуверенно проговорил летописец.
— И что ты ему сделаешь? — фыркнула Мария Элеонора.
— Ну, я-то ничего, — смутился Олис. — Но Густав, наверное, может как-то грозно ему сказать... Что он... Не знаю... Из замка выгонит? Хотя, конечно, Лин знает, что Густав этого не сделает.
— Прятать вино? — предложил призрак.
— Прятать вино? Это только долгосрочный план. Мне кажется, у него уже запасы по всему замку запрятаны, пока они ещё кончатся...
— Честно говоря, я даже не знала, что у нас столько вина, — помолчав, заметила королева.
— Вот-вот. Может, он всё-таки берёт его не из замка?
— А магией? Может быть, ты его как-нибудь заколдуешь, чтобы он не пил?
— Я уже думал об этом, — вздохнул летописец. — Но, во-первых, на это требуется его согласие — на такое заклинание нужно время, — а он не согласится. А во-вторых, я боюсь по неопытности что-нибудь не так сделать и вообще разучить его пить любые напитки, например.
Призрак кашлянул, скрывая смешок, а Мария Элеонора хихикнула.
— Ну да, тогда лучше не надо. А, может, его напугать как-то?..
— Напуга-а-ать, — задумчиво протянул Олис. — Это чем же его таким напугать?
— Ну не знаю, моё дело предложить, — почему-то оскорбилась Мария Элеонора. — Историю какую-нибудь страшную рассказать, например. У тебя в прошлый раз хорошо получилось!
— В прошлый раз? — удивился Олис.
— Ну, когда у нас был вечер страшных историй. Когда ты рассказывал про людоедов каких-то... А Лин — про прыгающих зомби.
— А, про цзянши... — усмехнулся Олис. — А я про Соуни Бина рассказывал. Мне приятно, конечно, что вам тогда пришлась по вкусу моя история, но не уверен... Да и что страшного тут можно придумать? Что плохо от вина может стать? Он и так это знает, я думаю. Да, очень смешно, — фыркнул он в сторону призрака. — Он предлагает, — объяснил летописец королеве, — рассказать ему про нашего двоюродного брата, который умер, когда упал, напившись, с лестницы. Нет, рассказать, конечно, можно, но имеет ли это какой-то смысл...
— Какой кошмар, — прижала руки к щекам Мария Элеонора. — Но да, Лин только отмахнётся.
— М-можно его самого поставить в какое-нибудь якобы опасное положение... — задумчиво пробормотал Олис. — Из-за вина...
— Это как? — хором спросили призрак и королева. Олис, не глядя на них, поднял палец вверх, показывая, что он ещё думает, и медленно опустил руку.
— Ну, если говорить очень примерно, просто чтобы объяснить... Если бы мы хотели его отучить, скажем, ходить по снегу, можно было бы сделать так, чтобы он подумал, что проваливается под снег или застревает в нём.
— Хм... Но как это сделать с вином?
Королева, летописец и призрак задумались. Вдруг дверь в зал, где они сидели, распахнулась, и там появился запыхавшийся и мокрый от снега Густав.
— Собирайтесь и выходите, сейчас же! — потребовал король.
— Мы же сказали, что не пойдём, — раздражённо проворчал Олис.
— Нет, идём! Да ненадолго! Вам просто необходимо это увидеть!
Через пять минут Мария Элеонора и Олис, недовольные тем, что их заставили выйти на улицу в такую промозглую, хотя и солнечную погоду, спускались с крыльца вслед за Густавом.
Король повёл их за замок, туда, где зимой были почему-то особенно большие и глубокие сугробы. Теперь от каждого из них осталась только половина, и королева с летописцем, а также пара призраков, увязавшихся за ними, ещё издалека увидели в одном из сугробов, около которого маячили фигуры Лина, Али и Кристины, что-то тёмное. Приблизившись, они поняли, что это — многочисленные бутылки, расставленные в сугробе в несколько рядов.
— Познакомьтесь! — Лин демонстративно поклонился им. — Это наш новый народ!
— Чт... А, — Мария Элеонора и Олис наконец обратили внимание на то, что все бутылки были оформлены под людей. Некоторым на горлышки были повязаны небольшие шарфы из какого-то тряпья, у некоторых было что-то вроде косынок; многим налепили глаза и рты — по большей части открытые, удивлённые, из снега.
— Они будут замещать людей, — сияя, объяснил Лин. — Вот, смотрите, — он подхватил летописца и королеву под локти, для чего ему пришлось наклониться, и подвёл их поближе. — Тут есть фермеры, — это были бутылки, рядом с которыми стояли веточки, похожие на грабли или трезубцы, — есть обычные горожане, — он кивнул в сторону пёстро "одетой" группы бутылок. — Эти, видите, горюют над умершим родственником... Или родственниками, — Лин показал несколько бутылок, стоящих над собранными в кучку разноцветными осколками. Лицо его на пару мгновений приняло удручённый вид, он опустил голову, но тут же метнулся в сторону. — А здесь вот, видите, бал…
— А это кто? Почему он в землю вкопан? — спросил Олис, указывая на одну из бутылок.
— Много ты понимаешь, — обиделся Лин. — Это она, а не он. И вовсе она не вкопана, это платье пышное!
— А вот это что, Лин? — спросил Али, обходя сугроб. Лин тут же оказался рядом с ним и объяснил:
— Ну вот же продавцы. Это рынок. Продают инструменты, — рядом с бутылкой на прилавке из снега лежали различные палочки, — а здесь — еду, — на соседнем прилавке лежали ягоды. — Вот горожане, супружеская пара, пришли покупать что-то…
— Это прекрасно, — фыркнул Олис. — Хоть какой-то народ будет в Швеции, а, Густав? Прям жизнь появилась!
— Ой, и ты туда же, — закатил глаза Густав.
— Я, может, вообще пил всë это время ради того, чтобы тебе людей компенсировать! — гордо поднял палец вверх Лин и хлопнул по плечу летописца: — Не переживай, Олис, я ещё полгодика попью — и у тебя будет целая церковь прихожан набираться!
— Полгодика? Как бы не пришлось ещё одну церковь строить, — поднял бровь Олис. — Места хватать не будет.
— Кстати, Олис, о церкви... — вдруг робко подал голос Али. — Когда ты в следующий раз туда пойдëшь?
— В церковь? Да не знаю, как соберусь, так и пойду... — пожал плечами тот. — Я там пока прибираюсь, сейчас, когда снег сойдëт, надо будет ещё раз всë осмотреть и убрать двор. И починить местами… А что?
— Ну... Просто... — Али смутился. — Если ты не против, я хотел бы с тобой как-нибудь туда сходить. Я никогда не был в таких церквях, хочу посмотреть, что они из себя представляют. Ну, и прибраться помочь могу заодно.
— Ой, здорово! Конечно, пойдëм, я с удовольствием! Только, наверное, попозже тогда, ближе к лету, хорошо?
— Да-да, конечно, мне вообще не к спеху, — замахал руками Али. — Спасибо!
— Да не за что, я только рад буду.
— А можно мне тоже? — спросил Лин. — Прям интересно, что тебе там так нравится, тоже хочу посмотреть. А там есть вино?
— Нет, вина нет, — усмехнулся Олис. — Но сходить можно, почему нет.
— Обидно, что нет вина, — огорчился Лин. — А вообще, кстати, почему это его нет? А как же причастие? Или оно не вином? Это так вообще называется?
— Да, причастие. Но там и богослужений нет.
— Так были же! Должно было вино остаться!
— Ну, значит, закончилось. Впрочем, придëшь, посмотришь, может, я просто его не замечал.
— А может, ты его от нас скрываешь! Или вообще уходишь в церковь свою и пьëшь там в одиночку! Или со своими призраками!
— Если бы, — проворчал призрак Катарининого дяди, тоже прилетевший из замка посмотреть на город из бутылок.
— Лин... — Олис вздохнул и невольно хмыкнул на слова призрака. — Ну что вы... А то вы все бы не заметили, что я вина выпил. Хотя, в принципе...
— А что ты улыбаешься?! — возмутился Лин.
— Да просто призраки тебя поддерживают, им нравится такой сценарий, в отличие от меня, — махнул рукой летописец. — Короче! Не говори ерунды! И не обнадëживай призраков.
— А, так давайте я возьму на себя эту обязанность! — воскликнул Лин и раскинул руки, подняв голову к небу. — Призраки, на Олиса надежды нет, а вот я — ваша надежда! Давайте прямо сегодня разопьëм бутылочку?
— Ли-и-ин, призраки нематериальны. Они всë равно не смогут взять у тебя вино, — Олис повернулся и выразительно посмотрел на Катарининого дядю, — даже если очень захотят.
— Что правда, то правда, — вздохнул дух тоскливо. — Хотя я считаю, что это крайне несправедливо!
— А что поделаешь, жизнь несправедлива... — хмыкнул Олис и вдруг о чëм-то задумался.
— А может быть, смогут? А вдруг я им передам? Может, для этого не хватает только желания? Может быть, ты просто не пробовал? Ты вот давал когда-нибудь алкоголь призракам? Нет? Так как ты можешь утверждать, что они ничего не могут взять? Не попробуешь — не узнаешь! — продолжал болтать Лин. Олис, думая о чëм-то, что-то отвечал, но не особо пытался спорить, что давало Лину простор для воображения. — И вообще, может, я поволшебнее тебя буду, а, Олис? Я просто ещё не раскрытый талант! Да не талант, а талантище!
— Ну может, может, — посмеиваясь, отвечал Олис, не желая ввязываться в споры и дискуссии.
Вернулись они все вместе: Лин надавил Густаву на жалость, произнеся чувственный монолог на тему убийства невинных жителей бутылочного города, которое произойдëт, если Густав заставит Лина убрать всë сейчас. Монолог подействовал на Марию Элеонору и Кристину, а уже они уговорили Густава оставить бутылочный город хотя бы на пару деньков. Кристина решила, что завтра же принесëт всех кукол познакомиться с ними, а Мария Элеонора даже предложила сохранить сами бутылки и воссоздать композицию из них в подвале, чтобы в следующий раз гости, когда приедут на бал, смогли посмотреть на это чудо. По дороге домой король и королева препирались по этому поводу: Густав заявил, что в этом году бал проводился у них в замке первый и последний раз, и снова он состоится "только через его труп". Лин на ходу придумывал и рассказывал Кристине разные мелкие истории про Бутылочный город. С его лëгкой руки там появился мальчишка-хулиган Корк*, вдова фру Винсон**, муж которой разбился в процессе строительства города и супружеская пара Рëтт***. Лин периодически путался в своих же историях, но каждый раз, когда Кристина ловила его на несоответствии, ловко выкручивался. Али и Олис же слушали одновременно и первую, и вторую пары собеседников, и иногда вставляли что-нибудь то в один, то в другой диалог.
— Али, послушай, — вдруг Олис, который некоторое время молчал и всматривался куда-то вдаль, дëрнул пажа за рукав. — Ты тоже видишь вон там всадника, или это призрак?
Али улыбнулся такому нестандартному, но буднично заданному вопросу, и послушно пригляделся.
— Да, вижу! И правда, всадник!
Вскоре уже все шестеро остановились, наблюдая за приближающимся всадником. Это был молодой человек с рыжими волосами до плеч и небольшими усиками.
— Люди добрые, — воскликнул он, поравнявшись с ними. — Наконец-то я хоть кого-то встретил, кроме зайцев и белок. Скажите, может быть, вы знаете, как найти герра Олле Васу?
— Олиса Васу, должно быть, — чуть раздражëнно исправил Олис. — Если так, это я. Если нет, тогда вы, наверное, ошиблись местом... Или временем.
Гонец не понял иронии, но перепроверил получателя и сконфузился:
— Да-да, Олис Васа, прошу прощения... Я совсем из других краëв, плохо знаю здешние имена...
— Ничего-ничего, у меня редкое имя, — вздохнул Олис, получая у него конверт, — так что можете не извиняться. Пожалуйста, пройдите вместе с нами до замка, я отдам вам деньги и немного еды. А может быть, вы хотите зайти погреться? В округе больше не найдëшь отапливаемого помещения...
— Буду очень благодарен, если вы дадите мне немного еды для меня и для моей лошади. Но не буду злоупотреблять вашим гостеприимством. Однако, спасибо за предложение.
— Ну смотрите, — покачал головой Олис. — Тогда имейте в виду, что можете заходить в любой пустой дом на территории Швеции, который будет попадаться вам на пути, — летописец взглянул на Густава, и тот кивнул. — Спасибо вам ещё раз, — немного растерянно кивнул гонец.
— Вот вроде весна, солнышко, а всë равно я замëрзла, — пожаловалась Мария Элеонора, когда они вошли внутрь. — Давайте затопим камин и погреемся?
Все согласились. Через десять минут они снова собрались в одном из залов у камина. Последним пришëл Олис, отпустив, наконец, гонца. Едва он опустился на подлокотник кресла у камина, Лин, сновавший перед креслами и уже почти разыгрывавшему в лицах истории для Кристины, закончил очередную сценку и обернулся к новоприбывшему:
— Ну что, продолжаешь со своей Шарлоттой переписываться?! Что пишет? Укоряет за то, что ты бросил на неё детей?
— Что?! — расхохотался Густав, а Олис хлопнул себя по лбу и снова поднялся:
— Чëрт, письмо! Я и забыл про него, пока гонцу еду доставал. Пойду найду, где я его оставил...
— Подожди, Олис! — вдруг окликнул его Лин. — У меня идея!
— Идея? — Олис поднял одну бровь и остановился у стола, мимо которого проходил. — Ну, какая же?
— Только вы меня не перебивайте. Я начну рассуждение немного издалека!
— Ладно, — хмыкнул летописец, остальные тоже заинтригованно приготовились слушать.
— Смотри, Густав — король, так?
— Ты тоже из королевского рода, так? Ну, допустим.
Олис приподнял голову и сжал зубы, невольно щёлкнув ими.
— Народа нет. Почему нет? Потому что кто был — умерли или или ещё куда-то делись, да? Ты видишь призраков. Ты видел призраков людей, которые раньше были жителями Швеции?
— Ну вот. Какой из всего этого можно сделать вывод? Народ есть, только призрачный, правда?
— А я тут при чём? — Олис нетерпеливо опёрся на стол. — Это ты Густаву доказывай. Хотя Густав всё равно на призраков внимания не обращает и не может с ними контактировать. Если ты предлагаешь передавать призракам указы Густава — то смысла в этом нет, потому что они и так его слышат и видят, как и всех остальных...
— Да нет, зачем им Густав? — махнул рукой Лин. Олис хмыкнул и перебил его:
— С тобой та же ситуация, если что, тебя они так же слышат!
— Э-э-э-э, с чего это он будет указывать вообще?! Он даже не соправитель! — вмешался Густав.
— Я бы, конечно, не отказался, — широко улыбнулся Лин и тут же нахмурился, театрально сложив руки на груди. — Но я о другом! А вы меня не слушаете!!!
— Ну ладно, ладно, слушаю, — вздохнул Олис и насмешливо склонил голову набок. — Какая гениальная мысль на этот раз хочет вырваться на волю из твоей головы?
— Вот то-то же! — тут же приосанился Лин и продолжил, не обращая внимания на звонко хохочущую принцессу и хихикающих пажа и королеву. — Получается, у нас есть призрачный народ! И ты его даже видишь! Давай мы с Густавом будем править страной, в смысле землёй и теми, кто живой, а ты будешь королём призраков, будешь править призрачным народом? Ты же тоже из королевского рода!
В наступившей всего на пару секунд тишине выпрямившийся и вытянувшийся как по струнке Олис, широко открытыми глазами смотря на Лина, глубоко вздохнул, как будто успокаиваясь, и вдруг свалился под стол.
— ОЛИС!!! — закричали нестройным хором Густав, Лин, Мария Элеонора и Али и бросились к нему с разных сторон под хныканье испуганной Кристины. Но Олис тут же резво вскочил на ноги и, вжавшись спиной в стену около окна и выставив вперёд руку, чтобы никто не походил к нему, переводил с одного на другого несколько безумный взгляд.
— Олис... — осторожно позвал его Али.
— Ei... Ei... En... En koskaan... En koskaan! Ei missään nimessä!..**** — для всех, кроме понимающих финский Густава и Кристины, слова Олиса, сказанные шипящим громким шёпотом, звучали как какое-то странное заклинание или даже проклятие. Олис был бледен, с лёгким румянцем на щеках, едва заметно дрожал, на малейшее движение со стороны окружающих он реагировал своим дёрганным движением, как загнанный в ловушку маленький, но дикий и хищный зверёк, не оставляющий надежды убежать; глаза его горели не очень здоровым огнём. С шёпота он резко перешёл на крик: — En koskaan, kuulitko?! Minä en ole k-kuningas! En ole! En! Minä en ole prinssi! Minä EN OLE PRINSSI!!!¹
И он побежал прочь из зала, чуть не сбив с ног шарахнувшуюся в сторону Марию Элеонору.
— Олис! Да постой ты! — воскликнул Густав с каким-то отчаянием в голосе и побежал за братом. В три прыжка он почти достиг Олиса, попытался схватить его за плечо, но рука его, соскользнув, задела лишь кончик верёвки, которой у летописца был подвязан подрясник. Оказалось, что узел на верёвке и так был ослаблен — видимо, начал развязываться при падении Олиса. Когда же король потянул за кончик, верёвка осталась в его руке, и все увидели, для чего нужен был этот казавшийся бесполезным пояс. Подрясник расправился и оказался Олису до пят. Летописец пробежал ещё пару шагов и споткнулся, у самого порога упав на колени спиной к остальным. Там он сгорбился и закрыл лицо руками.
— Простите... — тихо застонал он. — Теперь... Теперь и вы подумаете, что я сумасшедший... Я... Я не хочу быть принцем, я не хочу быть королём... Я не могу с вами оставаться... Я уйду в монастырь...
Тут его схватил в охапку растерявшийся было, но быстро взявший себя в руки Густав.
— Только попробуй, — строго сказал он младшему брату и повернулся к пажу. — Али, будь добр, сделай нам отварчик из того сбора трав, где мята, пустырник, вот этот... Принеси в зал около столовой! Пойду отпаивать.
Через десять минут Олис, вновь с подвязанным заботливой рукой старшего брата подрясником, с более спокойным взглядом, тонул в огромном кресле и дул на горячий отвар в небольшой чашке. Руки у него дрожали, он ёрзал в кресле и то и дело оглядывался по сторонам. Густав сидел в кресле напротив и чуть насмешливо, но с долей сочувствия во взгляде наблюдал за ним.
Король встал, заложил руки за спину и отошёл к окну.
— Нельзя так, Олис. Нельзя так близко к сердцу принимать разговоры. И особенно шутки. А особенно — разговоры и шутки Лина.
— А он шутил?! — воскликнул Олис сорвавшимся голосом.
— Согласен, это не всегда очевидно, — вздохнул Густав, поворачиваясь к летописцу. — Но ты пей, пей. Я вижу, тебе ещё не до конца помогло.
Олис вздохнул и послушно сделал ещё несколько глотков.
— Густав, я успокоюсь, — он помедлил, — только скажи, что я не... Sinä et...²
— Олис, дорогой мой, — Густав опустился на колени перед креслом брата и взял его руку в свои. — Я, кажется, уже подписал указ о том, что моя наследница — Кристина, так?
— No niin…³ — пробормотал Олис, неуверенно улыбаясь.
— Ну и всё! — отозвался Густав. — И даже не переживай об этом. Я защищу тебя и твоё право быть... Кто ты там? Отшельником, монахом, летописцем, простым жителем, магом, кем захочешь. Ведь ты об этом хотел спросить?
Олис отставил чашку и обнял старшего брата, дрожа всем телом и изо всех сил стараясь не заплакать.
— Ну, ну... — Густав успокаивающе гладил его по спине. — Всё хорошо.
Олис медленно выдохнул и закрыл глаза.
Вечером, уже спустя несколько часов после случившегося, незадолго до ужина, Лин вышел из зала и увидел маячившую в правом ответвлении коридора маленькую тëмную фигуру. Он пригляделся, убедившись в своëм предположении, собрался с мыслями и окликнул Олиса.
Летописец обернулся и остановился, а Лин в три прыжка преодолел расстояние между ними и уставился на приятеля. Пару секунд они просто смотрели друг на друга.
— Олис, я... — начал наконец Лин, сильно волнуясь. — Я не хотел тебя обидеть, извини, пожалуйста, за то, что произошло сегодня.
Олис выслушал его с пугающе спокойным и почти безразличным взглядом, но, когда Лин закончил говорить, кивнул и улыбнулся, отчего у глашатая сразу отлегло от сердца.
— Я понимаю, Лин, — сказал Олис. — Я знаю, что ты не со зла. Это вообще только моя проблема, что я так глупо реагирую...
— Фух... — Лин тоже заулыбался. — То есть ты не обижаешься на меня?
— Ура!!! И с тобой всë в порядке?
— Да... Уже да, — неловко улыбнулся летописец.
— Лин, ты... Ты тоже меня извини, — вздохнул Олис.
— А тебя-то за что? — удивился глашатай.
— Ну, за это... — Олис замялся. — За моë поведение, так сказать. На меня что-то находит иногда... Я вас всех напугал, наверное...
— Да ничего страшного, не бери в голову, — отмахнулся Лин. — Это эмоции, это нормально. Просто я буду теперь знать, что у тебя это запретная тема.
— Ну, не то чтобы запретная... — поморщился Олис. — Но... Сложная, да. Даже не знаю, почему. Извини, в общем.
— Конечно, какие проблемы. Ну что, значит, мир? — просиял Лин.
— Мир, — улыбнувшись, ответил Олис.
Лин под сдержанный, но искренний смех Олиса издал радостный клич, а потом... Они одновременно сделали разные действия: Лин раскрыл руки для объятий, а Олис подал руку для рукопожатия. Оба тут же смутились, а Лин театрально расстроенно скривил губы.
— Извини, — пробормотал Олис. — Давай обнимемся, конечно...
— То-то же, — заявил Лин, обнимая приятеля.
— Кстати, с бутылками в виде народа у тебя правда классно получилось.
— Да? Понравилось? — приосанился Лин. — Конечно, я же талант!
— Это точно, — Олис улыбнулся. — Правда. И не талант, а талантище.
— Ладно, пойду к королю, скажу, чтобы он взял вина для ужина в честь нашего примирения... Добавим нового жителя в наш бутылочный город!
— Давай-давай, — хмыкнул Олис. — Если оно ещё осталось!
— Уж найдём, не переживай! — весело отозвался глашатай.
— И кто это будет на этот раз?
— О, ну посмотрим... Может быть, какой-нибудь герр... — Лин на секунду задумался. — Герр Глассон⁴, скажем.
— Герр Глассон... Хорошо звучит, — согласился Олис. — У него, думаю, должна быть супруга. Фру Глассон.
— Супруга? Что ж, придëтся выпросить у Густава две бутылки. Может, и ты нам поможешь сегодня с вином? Тогда точно с двумя бутылками управимся!
— Нет, всë-таки нет, — Олис с улыбкой покачал головой. — Боюсь, придëтся оставить герра Глассона холостяком. Если это, конечно, зависит только от меня.
Приятели направились в разные стороны, но вдруг, когда они ещё не успели далеко отойти друг от друга, Лин что-то вспомнил и снова окликнул летописца:
— Олис, слушай! Не уходи от нас никуда, ага?
Олис обернулся и замер, широко раскрыв глаза.
— А-ага... — только и нашëлся сказать он. Лин прыснул и ушëл, а Олис закусил губу, резко развернулся на пятках и быстрым нервным шагом отправился к себе в башню. Душевное равновесие снова было нарушено.
** vin — "вино" (швед.), "сон" — типичная приставка в шведских фамилия, означает "сын кого-то" (Карлсон, Юханссон)
**** "Нет… Нет… Я не… Я никогда… Никогда! Ни в коем случае!" (фин.)
¹ "Никогда, слышал?! Я не к-король! Нет! Я не принц! Я НЕ ПРИНЦ!" (фин.)