Глава 18. В которой Али, Лин, Кристина и Олис рассматривают портреты
Али сидел по-турецки на полу, подперев голову руками, и с широко открытыми глазами слушал, как Олис читает Кристине.
Олис настаивал на обучении принцессы, и сам же за него взялся чуть ли не с первых дней, но точно с первых недель своего возвращения в замок. Конечно, обучение непоседливой наследницы престола проходило довольно нерегулярно: то бал, то просто принцессу не поймаешь, не найдёшь, не заставишь учиться: маленькая ещё. Олис пока не заставлял её что-то учить, но читал ей разные книги, сочинения и даже простые научные труды, чтобы с детства отложилось что-то в памяти. И хотя порой принцесса после таких чтений засыпала (а то и во время), Олис надеялся, что когда она вырастет, обучение будет более эффективным.
А вот кто был благодарным слушателем, так это Али. Он старался не пропускать ни одного чтения, с большим интересом слушал Олиса, когда он читал или что-то рассказывал. Голос Олиса во время чтения становился спокойным, тихим, чуть хрипловатым, и в наступающей тишине прямо-таки гипнотизировал Али. Мальчик часто спрашивал, что ему было непонятно. Олис с удовольствием отвечал, углублялся в вопрос, вспоминая ещё что-то по этой теме, иногда пытался вовлечь в дискуссии Кристину, но потом махал на неё рукой и полностью отдавался разговору с Али.
Вот и сейчас Али слушал Олиса, как он читал отрывок очередного исторического труда.
— ...И когда окончилась месса и церемонии, совершаемые при коронации, пред алтарём было установлено кресло. Сидя на нём, король Кристиан посвятил Отте Крумпе, Клауса Билле, Сёрена Норбю и ещё несколько своих военачальников и служилых людей в рыцари. И король повелел вовсеуслышанье объяснить, почему он не удостоил такой чести ни одного шведа: в другой раз он-де окажет им эту честь...*
— А он тоже из вашей семьи? Этот король... Кристиан? — спросил Лин. Он от нечего делать (хотя дела, в общем-то, были, но ему не хотелось их делать) ходил туда-сюда по комнате, отхлёбывая с умным видом вина из бутылки. Глашатай, помимо прочего, постоянно влезал с вопросами и замечаниями, что очень отвлекало Олиса, но он не подавал виду.
— Нет, — Олис со вздохом отложил книжку. — Но наш дед, Густав первый, его преемник.
— А ваших родственников ты всех знаешь? — продолжал приставать Лин.
— Многих, — уклончиво ответил летописец.
Али, честно говоря, не удивился бы, если бы Лин откопал труп какого-нибудь дальнего родственника Васы.
— Пойдём, пойдём, — заговорщицки подмигнул Лин. — И Тинку бери с собой!
По бледному лицу Олиса Али понял, что он тоже думает о раскапывании могилы какого-то родственника.
— Я видел зал с портретами! Интересно, знаешь ли ты их всех! — отозвался Лин и обернулся уже у входа: — Ну! Неужели тебе самому не интересно?
— Ну ладно, пойдём, — согласился Олис. — Кирси тоже полезно, если она будет знать родственников в лицо. Хотя бы кого-то!
— Можно и мне? — спросил Али, поднимаясь с пола.
Пройдя несколько коридоров, они вошли в один из залов, о котором и говорил Лин. Он был оформлен в зелёном цвете и весь завешен портретами. Сюда редко заходили обитатели замка, поэтому всё сильно запылилось. Али сразу бросилось в глаза тёмное покрывало, висевшее напротив входа.
Олис при входе в зал что-то пробормотал с лёгкой улыбкой на губах: Али понял по его затуманенному взгляду, что он с детства знал это место.
— Вот! — Лин по-хозяйски вступил на тёмно-зелёный ковёр, вытер о него ноги и достал откуда-то бутылочку вина, покрутил её в руках и со вздохом отставил.
Олис достал волшебную палочку — и весь зал через минуту осветили несколько десятков свечей.
— Думаю, я всех здесь знаю, — сказал летописец, с явным удовольствием оглядываясь. — Ну, или почти. Я помню этот зал.
— Да?.. — немного разочарованно и вместе с тем недоверчиво протянул Лин. Он подошёл к одному из ближайших к ним портретов. — Ну, и кто, например, вот этот чувак?
Олис поморщился и подошёл ближе, прищуривая один глаз.
— Это наш дедушка, Густав первый Васа. Это легко. Он стал основателем королевской династии Васа.
— Я тоже это знаю! — заявила Кристина.
— Вот, это уже даже Кирси знает, — улыбнулся Олис. — Молодец, Кристин.
— Хм… Ну ладно. А это? — спросил Лин, подходя к следующему портрету.
— Он же, со своей первой женой, Катариной Саксен-Лауэнбургской, — зевнув, отозвался Олис.
— Его сын, Юхан третий, — без запинки ответил Олис.
— Его сын… То есть, ваш дядя? — тихонько спросил Али. Олис, еле слышно вздохнув, кивнул.
Али осмотрел портрет Юхана третьего и кинул заинтригованный взгляд на тёмное покрывало на стене. Ему было очень интересно, что же там, за ним. Он хотел спросить об этом Олиса, но не успел.
— А это кто такая? — Лин показывал на портрет женщины в тёмном платье.
— Наша кузина, сестра Сигизмунда. Она была с ним близка, — Олис немного помрачнел. — Анна Ваза Шведская.
— Умерла в 1625 году, не так давно.
— Ещё один наш дядя, Эрик. Наш отец и Юхан третий его свергли. Он был душевнобольным.
Олис притих, задумавшись о чём-то, а Кристина подбежала к следующему портрету, пока Али и Лин рассматривали Эрика, пытаясь понять по его виду, что он душевнобольной, и закричала:
— О! Его я тоже знаю! Это дедушка, да? Это дедушка!
— М?.. — встрепенулся Олис и подошёл к принцессе. Потом улыбнулся: — Да, правильно, Кирси.
— Кто?.. — возник тут же Лин. — Это? А, нет, это женщина какая-то...
— Карл девятый, наш отец, Кристинин дедушка, — ответил Олис. — А это — он с первой женой...
— Ваша с королём мама? — спросил Али.
— Нет, — покачал головой Олис. — Это мама Катарины. Она умерла ещё до того, как отец взошёл на престол, и даже не была королевой.
— Бедная! — воскликнул потрясённый Али. — А как её звали?..
— Анна Мария Пфальцская, — Олис коснулся серебряной таблички на большой раме портрета, стирая пальцем слой пыли. — Она очень хорошая. Такая спокойная, добрая. Очень религиозная...
— Откуда ты всё это знаешь? — не выдержал Лин. — Вы же не были знакомы!
Олис оглянулся на него с насмешливой улыбкой.
— Я вижу призраков, — мягко напомнил он. — Она воспитывала меня вместе с родителями.
— А-а-а, — протянул Лин. — Ну да. Точно.
С портрета, на который показывал Олис, смотрела на них женщина, чем-то похожая на Марию Элеонору — по улыбке, что ли — только более строгая, немного даже мрачная, с властным взглядом; если Анна Мария скорее была похожа на нежную принцессу, то это была настоящая королева.
— Кристина Шлезвиг-Гольштейн-Готторпская.
— Шез...Шлез... Гошлт... Как ты это выговариваешь? — изумился Лин.
— Шлезвиг-Гольштейн-Готторпская, — с улыбкой повторил летописец, пожимая плечами.
Лин пошёл бродить по залу, тренируясь в выговаривании имени предшественницы Марии Элеоноры.
— Олис, — осмелился, наконец, Али — он долго молчал, обдумывая, хорошо ли будет, если он задаст этот вопрос, — а… Призраки ваших родителей… Ты тоже их видел?
— Да, — отозвался Олис, не глядя на него, не отрывая глаз от портрета матери — так, по крайней мере, казалось. — Правда, только отца… Наш отец, Карл девятый, умер, когда мне было четыре года...
— О... — протянул Али смущённо, но Олис продолжал:
— Он удивился. Тогда ещё никто об этой моей особенности не знал. Так что да, он удивился, когда я заговорил с ним, — Али услышал, что Олис улыбается. — А мама… Сейчас они все не в замке. Ни Анна Мария, ни мама, ни отец...
Он помолчал, потом поднял руку и провёл в задумчивости по раме, собирая пыль.
— Они улетели в другой замок. Это что-то вроде летнего замка...
— Почему?.. — осторожно спросил Али, почему-то шёпотом.
— Подальше от всех, отдохнуть, — ответил Олис. — Они, наверно, и не знают, что я вернулся... Другие призраки, — ну, которые тут оставались и остаются до сих пор, — рассказывали, что они рвали и метали, не знали, куда себя деть, куда скрыться от позора, когда я ушёл из замка… — он задумчиво и грустно усмехнулся. — Надо будет потом найти их, объясниться... Но потом. Сейчас я хочу просто побыть здесь, у вас, дома...
— Олис, ты уйдёшь?.. — немного испуганно спросил Али.
Летописец повернулся к пажу и улыбнулся.
— Нет, нет. Пока нет. Потом, возможно, съезжу, найду маму, Анну Марию и отца... Но потом вернусь сюда. — Он оглянулся. — Тут хорошо... Я люблю этот замок, да и вы все такие хорошие… Я к вам привязался.
Али, тронутый всем этим, радостно улыбнулся, но не успел ответить.
— А это что за дамочка? — послышался голос Лина от противоположной стены зала. Летописец, принцесса и паж повернулись. Глашатай показывал на чей-то портрет в полный рост. Они подошли ближе.
— Вторая жена Густава первого, — ещё издалека определил Олис. — Маргарета Лейонхувуд.
— Хм… Всех знаешь, что ли? — прищурился Лин.
— Олис, Олис, а как её зовут? — Кристина прыгала около одного из портретов, пытаясь разглядеть изображённую на нём девушку.
— Сесилия Густавдоттер Васа, — ответил Олис, подходя ближе. — Одна из дочерей Густава первого. Кстати, она умерла совсем недавно — буквально в позапрошлом году.
— Это ж сколько ей было лет? — удивился Лин.
— Восемьдесят семь, кажется... Восемьдесят с чем-то, в общем, надо уточнить.
— Ух ты! Смотрите! А это... — Али стоял в другом конце зала, напротив входа, и заглядывал под тёмное покрывало, скрывающее, как оказалось, ещё одну картину, большую, почти на всю стену. — Олис! Это же...
Лин подошёл к пажу и сдёрнул покрывало. Кристина и Али ахнули от восхищения, а Лин вскрикнул.
На огромном холсте, в тёмно-золотой раме, были изображены Кристина Шлезвиг-Гольштейн-Готторпская, Густав второй Адольф и Катарина на фоне портрета Карла девятого. Королева Кристина стояла в тёмно-синем платье, которое отчасти сливалось с фоном, рядом с портретом мужа. Густав второй Адольф стоял чуть впереди, вынимая сияющий металлическим блеском меч из ножен, на голове его тонким обручем золотилась корона. Катарина сидела слева от него, сложив руки на коленях, глядя на зрителя, и сдержанно улыбалась.
— Какая красивая картина... — восхищённо пробормотал Али. — А... Олис, а ты... Тебя тогда ещё не было, да?
Он неуверенно оглянулся на старшего приятеля, ища подтверждения; ему казалось, что что-то не сходится.
Олис стоял напротив картины, почти посередине зала, весь как-то побледнел, глаза его потускнели. Он стоял с приоткрытым ртом и, кажется, что-то бормотал бледными губами. Глаза его были устремлены куда-то вверх, на центр картины.
— Нет, я был тогда... — негромко ответил он, делая шаг вперёд и машинально касаясь выбивающихся из-под шапки кудрей. — Мне тогда было... Двенадцать лет.
— Что?.. — изумился Али. — Но почему же тогда...
— Я прятался от портретов, — грустно усмехнулся Олис. Вид у него был такой, как будто он долго думал, прежде чем заговорить, но всё же решил признаться. Каждое предложение, каждое слово, казалось, давалось ему с трудом. — Королевская семья. Я всегда любил их всех, но… Как преданный подданный и как брат, сын... Но я не принц.
Он вцепился зубами в нижнюю губу.
— Я не принц, — повторил он странным голосом. — И... Я не хотел, чтобы потомки знали, что я тоже из королевской семьи… Поэтому, когда художники приходили... Я всегда прятался от них, хотя меня и ругали за это...
Он опустил взгляд и тихо говорил, ни на кого не глядя. Светлые ресницы его дрожали в свете факелов.
— Я понимаю, — бормотал он, — что неправильно поступал... Но до сих пор, — голос у него сорвался, — до сих пор не хочу... Я просто летописец... Просто летописец...
В зале наступила тишина. Али слышал только потрескивание свечей, редкие вздохи Олиса и собственное быстро бьющееся сердце. Мальчик подошёл к приятелю и неуверенно положил руку ему на плечо.
— Всё нормально, Олис... — неловко, не зная, с чего начать, пробормотал он с улыбкой. — Извини, что мы начали об этом говорить… И что нашли эту картину... Мы её завесим обратно, хочешь?..
Олис с присвистом вздохнул сквозь закусанные губы и улыбнулся, поднимая глаза.
Ещё несколько секунд они стояли так, а потом послышалось гулкое чпоканье — Лин разрядил обстановку, или разрушил атмосферу, как кому угодно, — задумчиво открыв бутылку вина, которая каким-то образом снова оказалась у него в руках.
Олис невольно заулыбался, а вслед за ним и Али.
— Али, слушай, — шепнул Лин пажу, когда они, занавесив снова портрет короля, его сестры и матери, ушли из зала и расстались с Олисом и Кристиной — первый пошёл к себе в башню, а вторую Али и Лин отвели к Марии Элеоноре, — как ты думаешь, Олис правду говорит?
— В смысле?.. — насторожился Али. За последний месяц Олис как-то особенно внушил ему доверие, он уже не сомневался в нём, а магии уже скорее не боялся, а восхищался ею и Олисом.
— В прямом! — от Лина пахло вином. — Думаешь, он и правда брат короля?
— А где доказательства?! — воскликнул Лин. Он взмахнул руками, и в бутылке заплескались остатки вина. Он стал загибать пальцы. — На портретах семейных его нет. На короля он не похож. Ну, что скажешь?
— Но он знает замок... И сам король его признаёт! — горячо возразил Али. — И вообще... Тогда какой смысл был бы ему отрицать, что он принц?
— Для отвлечения внимания! — не задумываясь ни на секунду, заявил Лин. — Чтобы его никто не заподозрил! А я его раскусил!
— А король? Почему он его признал своим братом?
— Пока не знаю, — многозначительно поднял палец глашатай. — Это и предстоит мне выяснить!
Али фыркнул недоверчиво и попрощался с Лином, отправился готовить ужин. На кухне он долго обдумывал то, что сказал ему Лин. Чем больше он обдумывал, тем больше ему казалось, что, может, это и действительно правда.
Но, когда он уже доставал котёл из печки, в конце готовки, он вдруг вспомнил, как Олис стоял сегодня в зале, как он говорил с придыханием, путанно, теряясь… Али вдруг понял, что он верит Олису безоговорочно, и у него нет оснований ему не верить.
Да, он странный, да, иногда сложно его понять, но он говорит правду.
* Отрывок из исторического труда писателя и деятеля шведской реформации Олауса Петри (1493-1552) "Шведская хроника"