Глава 24. В которой Олис вспоминает о церкви Святой Марии
Ещё с вечера у Олиса в голове поселилась какая-то волнующая, тревожащая, но приятная мысль, которую он никак не мог поймать за хвост. Поэтому весь вечер он ходил с затуманенным взглядом, отвечал невпопад и по-фински всем, кто к нему обращался, а ночью долго не мог уснуть. Утром он проснулся с той же мыслью, и только после обеда его осенило.
— Машка, нет! — который раз в ужасе повторял Густав. — Нет! У нас тут... У нас тут заседание вообще, не мешай!
— Густав! — с упрёком в голосе воскликнула Мария Элеонора. — Последи за дочерью! Мне нужно личное время и личное пространство!
— Да ты за ней вообще не следишь!
— Что?! Да я... Да я... Да только я и слежу!
— Ну да, я слежу! Но я... Хорошо, не только я. Но я… Я слежу за модой! Вот! — Мария Элеонора гордо задрала носик. — За модой никто не следит в королевстве, кроме меня, правда?
— Ну, — нахмурился король, чувствуя какой-то подвох.
— Ну! — Мария Элеонора всплеснула руками от негодования. Ну как же он не понимает?! — Если я буду только смотреть за Кристиной, то я не услежу за модой! За Крис следят все подряд, а за модой — никто! Понимаешь?! Никто, кроме меня!
Густав закатил глаза и попытался вытолкать жену из зала.
— Нет, Маша! У нас тут о-о-о-очень важный разговор!
— Вот именно! — из зала показался Лин. — И кстати, как это никто, кроме тебя, не следит за модой?! А я?! Да я вообще тут самый модный!
В подтверждение этому факту он схватил какой-то плед, лежавший на стуле, и накинул его на себя.
— Мои наряды безупречны! Я вообще, если хотите знать, Ваше Величество, самый известный модельер нашего века! Обращайтесь!
— Ну да, ну да, — Густав подвинул Лина от прохода, видя, что королева начинает верить во всю эту ерунду. — Всё, Маш, пока, мы заняты и не можем посидеть с Кристиной! Ясно? Всё, до свиданья!
— Густав, стой! — Мария Элеонора кинулась к закрывающейся двери и остановила её. — Подожди! — она пустила в ход свой последний козырь: из-за её пышной юбки кремового цвета выглянула и подбежала к отцу сама Кристина. — Смотри, какая она маленькая, смотри, какая миленькая!
Кристина подскочила и вцепилась зубками в руку Густава. Тот вскрикнул — скорее от неожиданности, чем от боли:
Но было поздно. Кристина уже оказалась на территории зала, и королева, всё ещё "висевшая" на двери, захлопнула её. Когда Густав отцепился от дочери, точнее, отцепил её от себя, и выглянул в коридор, то королевы уже не было на горизонте.
— Машка! — возмущённо воскликнул он, но ничего было уже не поделать.
Кристина приподнялась на цыпочки и стянула с полки большую широкополую шляпу Марии Элеоноры, соломенного цвета и с потрёпанной розовой лентой. Девочка надела её на голову и практически вся утонула в ней.
— Смотлите, смотлите! — принцесса схватилась маленькой ручкой за полу шляпы и, выглядывая из-под неё, путаясь в накинутом на плечи шарфике, петляя и спотыкаясь, поскакала к Густаву второму Адольфу и Лину, сидевшими за столом и типа следившими за Кристиной. На деле же они вывалили перед ней содержимое одного из сундуков, открыли шкаф со старой одеждой и оставили её примерять всё, что она захочет, а сами уселись за стол разговаривать. Разговор действительно был крайне важный.
— Да с чего вы взяли, что я — пьяница! Да ни в коем случае! Я абсолютно трезв всегда! Вот смотри! — Лин схватил какой-то оставленный Олисом свиток, просмотрел и ткнул пальцем в какое-то длинное финское название города (на свитке оказалось что-то наподобие карты): — Вот! Видишь это слово? Вот сейчас я его прочитаю! Просто в пьяном состоянии это не можно выговорить... Ой...
— Ну прочитай, трезвый ты наш...
— "Усекал"... Нет... "Узекалепуу"!
— Ну... Почти, — Густав расхохотался. — Вообще-то, "Уусикарлепюю", а по-шведски — Нюкарлебу. Насчёт финского произношения можно у Олиса будет уточнить.
— Густа-а-а-ав!!! — послышался голос Марии Элеоноры. — Густа-а-а-афи-и-ик!!
— О нет! — король вскочил из-за стола и юркнул под диванчик. — Тихо, не выдавайте меня!
Кристина с Лином переглянулись и пожали плечами.
— Густав!!! — дверь распахнулась и зашла Мария Элеонора. Она огляделась. — А где он?..
Лин и Кристина опять пожали плечами.
Мария Элеонора прищурилась подозрительно, потом прошлась туда-сюда по комнате.
— Сбежал всё-таки... Ну ладно... — королева подошла к двери. — Смотрите у меня! И как Густав появится, передайте, что я его искала.
Когда Мария Элеонора вышла, Кристина рассмеялась, Лин уставился в сторону закрывшейся двери, недоумевая, как можно было не заметить Густава, а сам король давился смехом под кроватью.
— Она что, серьёзно не заметила?!
— Похоже, что да... — удивлённо протянул Лин.
Кристина засмеялась ещё громче.
Тут дверь снова распахнулась, и в зал влетел Олис.
— Густав! Густав! — он остановился, не увидев Густава, но его замешательство длилось недолго: он наклонился и, заглянув под кровать и даже не удивившись, продолжил:
— Густав! Густав, мне нужна твоя помощь!
Король расхохотался и долго не мог остановиться, — такой смешной казалась ему разница между реакциями жены и брата, — вылезая из-под кровати.
— Ну что ты смеёшься, Густав! Мне...
— Ну, что тебе нужно, я слушаю! — утирая выступившие от смеха слёзы, кивнул Густав, поднимаясь с пола.
— Церковь! — выпалил Олис, волнуясь. — Наша церковь, помнишь? Святой Марии! Она сохранилась?
— Ну, сохранилась, наверно, куда ж она денется, — пожал плечами Густав. — Я давно туда не ходил.
— Густаа, а можно я её под свой контроль возьму, а? — глаза у Олиса загорелись. — Пожалуйста! Я так по ней соскучился, да и... Церковь мне нужна. Вы-то, я так понимаю, и без них нормально проживаете… Я там приберусь, буду туда ходить, работать там… Пожалуйста!
— Ну давай, давай. Мне всё равно, — Густав второй Адольф махнул рукой.
— Спасибо, Густаа! — Олис просиял и побежал к выходу из комнаты.
— Ты прям сейчас, что ли, туда пойдёшь? — удивился король. — Это же далеко!
— У меня метла, — отозвался Олис и скрылся за дверью.
— Стой! Давай я тебя провожу...
— Не надо! — послышалось из-за двери.
— Оденься потеплее! — крикнул ему вслед Густав. Никто ему не ответил, и непонятно было, услышал Олис наставление или нет.
— Эх, про название города забыли уточнить! — вспомнил Густав, возвращаясь за стол.
— Зачем ему церковь? — не понял Лин. — Зачем вообще нужна религия?
Это стало темой разговора на следующий час. В итоге оба пришли к тому, что желание Олиса они не понимают.
Олис летел над ещё заснеженным Турку, рассматривал город с высоты, щурясь, чтобы разглядеть подробности, но его мысли были далеко.
Он предвкушал "встречу" с церковью, куда он так любил в детстве ходить с Катариной и иногда с Густавом. Это была маленькая каменная церквушка на окраине Турку, которая всегда казалась будто бы давно заброшенной, даже в праздничные дни, когда в ней и около неё собиралось много народу, а уж тем более сейчас, когда там уже года четыре точно, а то и больше, никого не было.
И как он мог сразу не вспомнить о ней! Вот что тревожило его всё это время! Вот чего ему не хватало!
И вот Олис разглядел треугольную крышу, которую и не узнал сначала. Он начал снижаться.
Церковь ничуть не изменилась. Серый камень её казался помрачневшим из-за тусклого света даже не солнца, а, скорее, облаков, скрывавших его.
Олис поставил метлу в закуток у церкви, перекрестился и толкнул тяжёлую дверь. Та со скрипом поддалась. Внутри было холодно и темно. Олис с замиранием сердца ступил внутрь, и тут же ему навстречу, заставив отшатнуться, вылетела большая летучая мышь.
Летописец достал волшебную палочку и зажёг огонёк на её кончике. С таким самодельным "факелом" он двинулся дальше.
У него захватило дыхание от восторга, когда он вошёл внутрь. С минуту он любовался знакомыми иконами, стенами и алтарём, а потом подошёл и дрожащими от волнения руками, еле собрав магическую энергию, зажёг по очереди несколько свечей.
Зажигая пятую свечку, он вдруг услышал что-то над головой, а потом — ворчание:
— Ишь, пришёл... Сто лет никто не приходил, а тут — пришёл... Свечи тут зажигает, хозяйничает...
Олис от неожиданности уронил волшебную палочку и, быстро присев, чтобы её поднять, запрокинул голову, ища взглядом призрака — а это был призрак.
— О! Отец Йохан! — радостно воскликнул он. — Как я рад вас видеть!
— О, Господи, он ещё и видит... Что... — охнул отец Йохан, подлетая ближе к нему и щурясь, пытаясь, видимо, разглядеть и узнать незваного гостя. Несколько секунд он разглядывал поднявшегося с пола Олиса, а потом всплеснул руками — ну, насколько это возможно было призраку.
— Ах, Ваше Высочество, вы, что ли? Ах, какое счастье! Ой, счастье-то! — он перекрестился, потом перекрестил Олиса. — Да как... Значит, вы меня и правда видите?.. Вы уж не гневайтесь, Ваше Высочество, я всё же думал, что про призраков — это ваши детские фантазии...
— Ничего, — Олис горько усмехнулся и махнул рукой, — все так думали.
— Я уж и не надеялся... Ох, как вырос-то, возмужал...
— Не льстите мне, отец Йохан, — засмеялся Олис. — Не вырос я.
— И то правда, — простодушно согласился священник. — Ваше Высочество, где ж вы были-то, а? Все по вам горевали...
— Я... Ушёл, — Олис посерьёзнел. — Странствовал, путешествовал...
— Ой, ну ладно, ладно, главное — что вернулся... Дайте на вас наглядеться-то! Ой! А что это вы... Что это на вас за одежда-то?..
— Я... Я был в монастыре... — признался Олис.
— Монах, — Олис смущённо улыбнулся.
— Час от часу не легче! — отец Йохан снова перекрестился; во время разговора его старческое лицо постоянно менялось, а сам он отлетал подальше или, наоборот, подлетал поближе. — Так... Что же теперь?..
— Я не принц, — Олис вновь серьёзно взглянул на призрака, — я просто монах. Уже официально, Густав подписал указ. Он передаст королевство своей дочери, Кристине. А я живу у него в замке, служу летописцем.
— Ох, что делается-то, что делается!.. — запричитал отец Йохан. — Так ты что сюда-то пришёл? Просто так или по делу какому?
— Да просто так... И по делу... — Олис вздохнул, оглядевшись. Поправил сумку с бумагами, которую зачем-то захватил с собой, на плече. — Я хотел вашу церковь взять под свой контроль, мне Густав разрешил. Я тут приберусь, если позволите, службы кое-какие восстановлю, может быть... А то они тут совсем забросили духовную жизнь... А мне не хватает этого! Можно?..
— Ой, конечно! Конечно! Я только это приветствую, чем смогу — помогу!
— А вы тут один, отец Йохан? — спросил Олис, ставя сумку на пыльную скамеечку, около которой они и беседовали.
— Один, Ваше Высочество, один в основном, — отозвался призрак, летая вслед за осматривающимся Олисом. — Тут кладбище же рядом, при церкви, оттуда ещё залетают иногда... Некоторые люди, которых я в молодости ещё пожилыми знал, так встретиться было приятно и неожиданно...
Олис, с улыбкой слушая рассказы и сетования старичка, времени зря не терял: он расставил свечи, зажёг их от тех, которые уже горели, сходил за своей метлой и подмёл все церковные помещения, сдул пыль со всех икон, нашёл всех летучих мышей и их гнёзда, но трогать не стал, проветрил, открыв настежь все окна. Единственное, что он не сделал — ничего не вытер и не вымыл: не было воды, а колдовать он не хотел — это было бы уже слишком для отца Йохана. Он, видимо, не заметил, как Олис зажигал первые свечки, и летописец решил, что о магии расскажет ему как-нибудь в другой раз.
Наконец он, потушив свечи, вышел на заледенелое крыльцо и стукнул черенком метлы по льду.
— Ну что ж, мне пора. Я ещё вернусь — завтра, может быть, или послезавтра...
— А вы не хотите к нам, отец Йохан? — повернулся к призраку Олис. — Густава увидите, да и вообще...
— В королевский замок?! — воскликнул священник, отлетая в ужасе назад. — Нет, нет, что вы, Выше Высочество...
— Да при чём тут — королевский, не королевский, — отмахнулся с досадой Олис. — Густав будет вам рад!.. — он остановился и вздохнул: — Тем более, вы же призрак...
— Нет, нет, Ваше Высочество, я уж тут останусь, — покачал головой отец Йохан. — Может быть как-нибудь... Потом... А ещё лучше — приводите Его Величество сюда, вместе с семьёй! Я посмотрю хоть на них...
— Ну ладно, — Олис улыбнулся. — Спасибо вам, отец Йохан!
— Ой, за что ты благодаришь-то, ну за что! — воскликнул тот. — До свиданья, Ваше Высочество! Моё почтение Его Величеству... Если он ещё помнит меня...
— Уверен, что помнит, — подбодрил призрака Олис. — Передам!
— А вы что же, пешком, что ли? — охнул, оглянувшись, видимо, в поисках кареты или лошади, священник. — Далёко же!
— М-м-м... Да, пешком, прогуляюсь, — ответил Олис. — Ничего, отец Йохан, я шесть лет странствовал, столько прошёл, что это уже близко!
Отец Йохан рассмеялся. Смех у него был старческий, дребезжащий, но очень знакомый Олису.
— Ну ладно, ладно, ступайте, Ваше Высочество... А то путь неблизкий, да и темнеет уже...
— Спасибо Вам, отец Йохан! — Олис улыбнулся. — Я ещё приду!
Пройдя какое-то расстояние пешком, чтобы его не видно было от церкви, Олис влез на метлу. До замка он добрался быстро и вскоре уже был в своей башне. У него было хорошее настроение, и он почувствовал, что сейчас самое время для того, чтобы написать ответ Шарлю. Он уже несколько дней обдумывал это письмо, и теперь готов был наконец отразить все свои мысли на бумаге.