Еще раз о единстве и консолидации
“Я не согласен, будто наш народ с годами в чём-то там прозревает, что-то в нём назревает... Говорят: целый народ нельзя подавлять без конца. Ложь! Можно! Мы же видим, как наш народ опустошился, одичал, и снизошло на него равнодушие уже не только к судьбам страны, уже не только к судьбе соседа, но даже к собственной судьбе и судьбе детей”.
А. Солженицын, 1950-е и присно, во веки веков
Чем мы отличаемся от европейцев?
Одним из качеств своего менталитета сами русские указывают обычно общинность, стремление поставить общественные интересы выше личных, безотказность, взаимовыручку, коллективизм, самопожертвование и товарищество. Это мнение бытует в опросах, которые год от года проводят различные аналитические центры.
Российскому коллективизму принято противопоставлять индивидуализм Запада. Давайте разберемся, в чем же различия.
Житель штата Миссури, наверное, придет в ужас, если ближе к ночи к нему ввалится полупьяный сосед с бутылкой портвейна и предложит отметить День парижской коммуны, а заодно поплакаться друг другу на тесную квартиру, ленивую жену и маленькую зарплату.
“То, что русскому хорошо, немцу — смерть”.
Для европейца неприемлемо открывать душу другому, наоборот, считается вежливо и правильно не допытываться у человека о его проблемах. На вопрос “Как дела?” никто не бросится изливать вам душу, а просто ответят: “ok” или “fine”. Приватность соблюдается во всем и всегда, в России же — личного пространства всегда было минимум.
"Как только предоставляется возможность и если, конечно, удается опрокинуть пару стопок водки, обычный русский начнет изливать на вас все, что у него есть на сердце, пока вы сами не захлебнетесь рыданиями", — пишет американский дипломат Чарльз Тейер", работавший в первом посольстве США в СССР с 1933 по 1942 год.
"Советские люди… готовы отдать последнюю рубаху и, прощаясь с друзьями, плачут настоящими слезами", — удивляется лауреат Нобелевской премии, колумбийский писатель и журналист Габриэль Гарсиа Маркес, в 1957-м совершивший большое путешествие по странам соцлагеря, в частности по СССР.
Людям России и Запад тяжело понять друг друга, так как мы чересчур открыты и эмоциональны, наше общение для них—слишком грубое и интенсивное, их же общество требует сдержанности и дисциплины.
Еще один аспект индивидуализма западной культуры — значение, которое в ней придается личной независимости и уверенности в себе. Независимость ценится в западном обществе настолько высоко, что почти любой человек, который материально или психологически зависит от других, в том числе и от своих родных, чувствует себя несчастным и униженным. Родители не желают зависеть от детей даже в старости, а дети стараются получить независимость от родителей как можно раньше. Поэтому и считается чуть не позором, когда великовозрастный детина (любого пола) живет вместе с родителями. У нас же считается нормальным, когда одинокая мамаша продолжает пасти своего уже стареющего сынулю, пока жива. Такой сыночка как правило не может устроить личную жизнь, а если случайно и женится, то для невестки семья превращается в кошмар. Да и анекдоты про надоедливых и придирчивых тещ, наверное, занимают чуть не первое место по массовости в российском фольклоре.
В развитых странах Запада менталитет отличается четким ощущением границ, ценностью индивидуализма — как от коллектива, так и от семьи. Возможно, даже излишним индивидуализмом. Мединский пишет (иногда он выдает что-то интересное,делая, правда, неудачные выводы), сравнивая россиян с европейцами: “В Европе этим индивидуализмом настолько объелись, что люди охотно объединяются и в любые клубы по интересам, и по месту жительства, и (что уже серьезнее) в разного рода секты и “ложи”.
Кризис самоидентификации в Европе достигает просто устрашающих масштабов. Люди кидаются в любые общности, лишь бы чему-то принадлежать: объединения по месту жительства, церкви, фан-клубы, общества анонимных алкоголиков, любителей домашних собачек — это все одного поля ягоды. Последствия “избытка индивидуализма”, проявление “одиночества жителя мегаполиса”. Продолжим этот ряд: флэш-мобы на улицах, ЖЖ — живые журналы в интернете, там же все новомодные виртуальные социальные сети — разве это не свидетельство древней и банальнейшей истины: человек — животное социальное? Только в социуме, в коллективе, в общине он может самовыразиться и обрести комфортное душевное равновесие. Когда американцу и европейцу “не с кем поговорить”, это трагедия, каким бы “индивидуалистом” мы с вами его не считали. Тогда он и пытается “приткнуться” к какой-нибудь общинке, где его будут слушать и пытаться понимать близкие в чем-то люди. Или он идет на прием к психоаналитику, который будет слушать и понимать его индивидуально и профессионально, за 150-200 у. е. в час”.
Как ни странно, европейский индивидуализм опирается на все эти “общинки” — сильнейшие институты коллективности (ассоциации, профсоюзы, локальные общины, церковные приходы, родительские комитеты). Западный человек встроен в десятки социальных групп, уважает их правила и подвержен сильному горизонтальному давлению (социальному контролю). Высокий уровень доверия к социальным институтам заставляет западного человека искренне считаться с мнением сограждан, соседей и профессионального сообщества.
Не все так однозначно
Согласно мнению большинства современных исследователей, на русского индивида коллектив влияет гораздо меньше, чем на западного обывателя. Исторически российскому человеку часто приходилось выживать вопреки внешним обстоятельствам и государственным институтам. Это сформировало особый тип бытового индивидуализма — расчет только на себя и свои силы.
“Вопреки расхожему мнению о том, что русские — прирожденные коллективисты, исследователи даже с противоположными взглядами на судьбу России обращали внимание на патологический индивидуализм (по Ильину — федерализм), свойственный русским людям”, — пишет Михаил Ходорковский.
Откуда же миф об “взаимовыручке” и “товариществе?” Да это просто стадность и привычка к колхозу, воспитываемая в русском человеке столетиями.
Отвечая на вопрос — мы азиаты или европейцы, и сравнивая нас с другой, восточной империей, китаевед, профессор Капитолийского университета в Огайо, Александр Панцов говорит:
“С древнейших времен главной особенностью было отсутствие понятия частной собственности на землю. Жизнь российского крестьянства всегда вертелась вокруг общины. В результате длительного существования общины и у русских, и у китайцев в общественном сознании доминирует понятие коллектива. Коллектив доминирует над индивидуумом, государство над обществом, формулировка исполнительной власти над формулировкой законодательной власти. В отличие от западноевропейской социальной психологии, в центре которой лежит дефиниция "Я", и общество доминирует над государством. Отсюда непонимание и неприятие и русскими, и китайцами либерализма и демократии и жертвенность”.
“Воспитание” коллективизма продолжили большевики. Сигрид Унсет, норвежская писательница, нобелевский лауреат, которая в 1940 году была в СССР две недели проездом, удивлялась, что даже “коровы содержатся в России в соответствии с коллективистскими принципами: согнанные в одно место, в тесноте, часто на небольшом клочке земли, окруженном колючей проволокой, хотя рядом были зеленые лужайки, кустарники и деревья. Мне ни разу не довелось видеть, чтобы русские коровы вели себя так, как наши индивидуалистки”.
Советская власть знала, что делала. Естественную общинность феодально-средневековых времен оно заменило общинностью принудительной, а вынужденный альтруизм заместило альтруизмом “коммунистическим”. И это действительно был один из плюсов советского времени, правда, как и все остальное, это доводилось до абсурда.
Поэтому результат в долгой перспективе оказался обратным ожиданию. Годы советского “принудительного коллективизма” выработали у людей стойкий иммунитет к общественным призывам. В результате общество во многом стало атомизированным. Российский индивид научился внешне соглашаться с коллективом (демонстрировать лояльность), но внутренне оставаться полностью автономным и поступать по-своему. Официальные лозунги и корпоративные ценности воспринимались как декорация, не имеющая отношения к реальной жизни.
В постсоветском обществе тема “коллективизации населения” оказалась вообще полностью заброшенной и российское общество вновь вернулось к привычному “атомизированному” состоянию.
Своих не бросаем или “моя хата с краю”
Русский блогер провел социальный эксперимент — притворился, что у него нет денег и просил помощи у узбеков, — пишет Лига Свободных наций.
И ни один ему не отказал — тотальная поддержка со стороны незнакомых людей растрогала соцсети.
А что же в России? Сравнение явно не в нашу пользу…
На деле вместо поддержки и взаимовыручки получается такое: например, канал Соловьиный помет еще в прошлом году опубликовал две новости их параллельных реальностей.
Первая — в Киеве школьники собрались в поисках своего друга около дома, разрушенного российской ракетой.
Вторая — в Москве школьники сделали инвалидом одноклассника за то, что он неформал. Они проломили ему череп, сломали челюсть и позвоночник.
Ну, или вот еще один пример. В сетях было опубликовано два фото:
На первом — в Австралии пассажиры наклонили поезд чтобы спасти застрявшего человека.
На втором — парня зажало между поездом и платформой в московском метро — он умер.
Некоторое время назад по сети разошелся социальный эксперимент блогеров, в котором проверялась водительская солидарность и готовность людей прийти на помощь на дорогах России, Украины и Беларуси.
На обочину оживленной трассы или городской улицы выкатывали автомобиль с “поломкой”. Актер или актриса пытались остановить проезжающие машины. Они просили о банальных вещах: подбросить до заправки, одолжить тросс/инструменты, помочь поменять колесо или просто “прикурить” аккумулятор. Съемки велись скрытой камерой попеременно на дорогах под Минском (Беларусь), Киевом (Украина) и в крупных городах России.
В результате в Беларуси водители останавливались чаще всего и быстрее. Авторы видео связывали это с высокой дисциплинированностью местных автомобилистов, а также с тем, что на загородных трассах Беларуси взаимовыручка считается негласным правилом. В Украине процент остановившихся тоже был очень высоким. Водители активно вникали в проблему, часто предлагали не просто инструмент, а готовы были сами буксировать машину или ехать за бензином. В России же результаты сильно зависели от региона. На крупных трассах около Москвы и Санкт-Петербурга водители останавливались неохотно. Однако в регионах, за Уралом водительская солидарность оказывалась максимальной.
Социологами давно замечено, что жители районов с более суровым климатом более склонны ко взаимовыручке и поддержке. В тайге, тундре, в условиях крайнего севера без этого не выживешь. Сегодня ты поможешь замерзающему — завтра такая помощь может понадобиться тебе. Такая же взаимовыручка свойственна морякам — вероятность того, что тонущий экипаж будет спасен кем-то другим – очень мала. В городах с высокой плотностью населения эти качества сходят на нет. Несколько человек могут пройти мимо лежащего на земле человека, надеясь, что ему поможет идущий следом.
На войне как на войне
Так называемая “сво” внесла свои коррективы, однако не в лучшую сторону. Россияне, как и на протяжении веков, продолжают распространять мифы о сплочённости и взаимовыручке. Однако на деле лозунг "своих не бросаем" оказывается полным фуфлом. Но главное — создать эту самую видимость…
В декабре 2024 года случился скандал: все ватное сообщество было возмущено тем, что моряки норвежского судна отказались спасать моряков с тонущего в Средиземном море российского судна судна Ursa Major. Однако уже к вечеру выяснилось, что экипаж норвежского сухогруза состоял из россиян, которые хорошо осведомлены, что "русские своих не бросают".
Последнюю неделю все начиная от путина и заканчивая неизвестными политологами напирают на сплоченность, видимо сплоченности то и нет вовсе, — заметил канал Не ТВ. — Как будто пытаются сами себя убедить через сми.
Политолог Федорова назвала сплоченность национальной чертой россиян, — пишут российские средства массовой дезинформации.
Секретарь генсовета “Единой России” Якушев заявил, что пандемия коронавируса и СВО привели к подъёму патриотизма среди россиян. По его словам, эти события сплотили людей вокруг волонтёрской деятельности, а желающих помогать другим в стране достаточно много.
путин и Ко пытаются создать видимость поддержки "наших мальчиков" не только на словах, но и на деле.
Но удается это им плохо, так как поддержки на самом деле нет. Канал "Ватное болото" пишет, что в конце прошлого года путин утверждал, что сплоченные россияне собрали на сво аж 83 миллиарда рублей. Но уже спустя полгода эта цифра почему-то уменьшилась на 15%, до 70 миллиардов. Такое впечатление, считает автор канала, что путин просто выдумывает случайные числа, чтобы изобразить "поддержку". Зато "способность россиян объединяться" проявляется в очередях на автозаправках, — заметил канал "бармалеи/партизаны". — Доходит уже не только до мордобоя, но и до поножовщины и даже перестрелок. Пока еще травматическим орудием.
Ради чего?
Коллективизм и самопожертвование проявляется в том, что россияне якобы ставят на первое место интересы семьи и коллектива, отодвигая на второй план профессиональный успех, независимость, творчество, самосовершенствование и личное времяпрепровождение. Однако на деле — это ради идеи они готовы предать семью. Не вважно — мировая революция, традиционные ценности или устранение “ошибок” тех, кто устроил “величайшую геополитическую катастрофу”. Приоритет над личностью имеет даже не общество, а “величие” и “мессианские цели”.
На западе, население которого мы считаем индивидуалистами и чуть ли не эгоистами, на самом деле ценят инициативу и поощряют успех отдельной личности. У нас же же все основано на уступчивости, конформизме и подчинении большинству.
“При ближайшем рассмотрении русский человек перестает казаться законченным коллективистом, — пишет публицист Анна Фенько. — Русский человек не столько любит коллектив как таковой, сколько недолюбливает тех, кто от него отбивается. Личность — это "он", выскочка, добившийся богатства, власти или известности. А коллектив — это "мы", с которыми "он", личность, должен считаться. На человека, добившегося профессионального или личного успеха, в России смотрят с подозрением, будь то советский передовик производства, фермер времен перестройки или олигарх ельцинской эпохи. Поэтому если на Западе коллективизм успешно используется как средство достижения более эффективной организации труда, то у нас он применяется исключительно для того, чтобы тормозить усилия отдельного человека — начальника или честолюбивого выскочки. Русский человек гораздо лучше умеет коллективно саботировать требования начальства, чем коллективно их выполнять. Начальство же обязано считаться с коллективом. Большинство россиян уверены, что руководитель должен учитывать мнение коллектива при распределении премий (74%) и что руководитель должен уметь прощать ошибки сотрудников (82%).
Оборотной стороной неприязни к выскочкам и карьеристам является терпимость к бесполезным проявлениям индивидуальности вроде изобретения вечного двигателя, строительства вертолета на дачном участке или кругосветного плавания на рваной автомобильной камере. Некоторые исследователи говорят даже о природном нонконформизме русского характера, в котором всегда присутствовали любовь к чудачеству, самодурство и пренебрежение социальными нормами”.
Согласно опросу, данные из которого я приводила в начале главы, 66% считают, что только русский человек может пожертвовать собой ради тех великих целей, которые он перед собой ставит.
С последним трудно не согласиться. Только русские готовы убивать свою страну и своих детей и "еще немножечко потерпеть" ради... какие там цели сво, никто не помнит? Да и неважно.