Нужна ли государственная религия?

“Я считаю, что обязательно должна быть свобода религии, но в то же время я очень боюсь двух вещей: религиозного фанатизма и государственных религий, религий, которые сливаются с государством — клерикализма”, — говорил Андрей Сахаров, лидер антикоммунистической оппозиции.

С Андреем Дмитриевичем сложно не согласиться. Религия должна быть отдельно от власти. Вера должна быть от души, а не по паспорту. Не стоит ждать ничего хорошего ни от “православного”, ни от “исламского”государства. Как мы уже убедились, и то, и другое превращает народ в агрессивное стадо и зачастую воспитывает общество в нетерпимости к другим религиям вплоть до применения насилия.

Вера — это личные отношения человека с Богом. Религия, конечно, формализует эти отношения, однако не навязывает их. Клерикализация же приводит к тому, что религия навязывается человеку по факту рождения, а также превращается в инструмент пропаганды.

Бог благословил Любовь, а не царя, который грабит свой народ и уничтожает его в бесчисленных войнах. Бог дал человеку свободу выбора, и никто не имеет права эту свободу отнимать, ни человек, ни государство.

В качестве примера неплохо было бы вспомнить секуляризацию Турецкой республики, приведшую к созданию крепких светских институтов. Мустафа Кемаль осудил использование исламской религии в качестве политического инструмента, потребовал спасти “священные религиозные ценности” от разного рода “тёмных целей” и потребовал вернуть религию “истинному предназначению”. Турции такой подход дал толчок к развитию.

В России секуляризация случалась дважды — при Петре I и при большевиках. И дважды она провалилась по одной и той же причине — ее пытались сделать сверху как административную реформу, а не как смену типа мышления и ничего не предложили взамен.

В Европе секуляризация была результатом Реформации, книгопечатания, университетов и буржуазии. В России этих предпосылок не было.

В результате Петр не отстранил религию от власти, а по сути еще больше поставил в зависимость от нее, создав Синод — фактически министерство по делам веры. В результате он сделал из православия государственную религию. Церковь стала частью государства, священники — чиновниками. В итоге вера стала восприниматься как лояльность к царю. Народ это чувствовал: батюшка был тот же городовой, только с крестом.

Мало того, в России так и не появилась светская этика. Где в Европе был Кант и протестантская трудовая этика, у нас был Табель о рангах: будь верен государю.

Большевики же с отделением Церкви от государства просто перегнули палку. Они закрыли 97% храмов, расстреляли 130 тыс. священников, ввели научный атеизм как обязательный предмет. Вместо того, чтобы выгнать священников из школ и на этом остановиться, они попытались уничтожить ее, чем сделали из религии запретный плод, а из священников — мученников.

Большевики также не смогли ничего противопоставить религиозной этике. В Европу пришла Конституция и права для каждого, в Советской России появился кодекс строителей коммунизма вместо 10 заповедей, который опять же стал мерой лояльности коммунистам. Большевики по сути скопировали структуру церкви, сделав из нее контр-религию, в которую нужно было слепо верить.

По итогу — в России никогда не было настоящей секуляризации — разделения сфер, где кесарю — кесарево, а Богу — богово. При Петре Богу позволялось то, что разрешит кесарь. Ленин по сути заменил Бога собой. Оба варианта были анти-секулярны по сути. Поэтому сегодня мы имеем общество формально с храмами и крестами, но с очень низким уровнем воцерковленности и одновременно с очень низким уровнем рационального светского мышления.

РПЦ против христианства

“Нынешние скрепы противоположны общечеловеческим. РПЦ со своей ересью этнофилетизма (как это определил вселенский патриарх Варфоломей) и обвинением всего свободного мира в "сатанизме" сама поставила себя за рамки человечества”.
Вадим Штепа.

“РПЦ сейчас пытается заполнить духовный вакуум после краха коммунистической идеологии, преследуя, по сути, те же самые "сергианские" цели, далекие от подлинного христианства, и пользуясь подобными инструментами”.
Алексей Дунаев.

Сегодняшняя российская церковь больна так называемым этнофилетизмом — ересью, осужденной на Поместном Константинопольском соборе 1872 года. Это тенденция в поместных Православных церквях приносить общецерковные интересы в жертву национально-политическим, племенным.

Характерные черты этнофилетизма две — внутренняя и внешняя.

Внутренняя – попытка поставить церковные интересы ниже интересов определенной нации и народа, или попытка подчинить Христа и заповеди Божии некоему кумиру определенной нации (народа, страны), возведенного в ранг “божества”, наделенной “священностью” или “непогрешимостью”.

Мало того, что такая религия является язычеством, хоть и прикрывающимся формой христианства, она еще и попадает под статью за нарушение первой заповеди: “Не сотвори себе кумира”.

Внешней чертой является групповая обособленность и исключительность, которые сопровождаются враждебностью по отношению к другим группам. Это очень похоже на расизм или нацизм, только не этническим признакам, а по религиозным. Этнофилетизм всегда должен иметь внешнего врага, ненавидеть его, бороться с ним. Лучший противник для христианина, пусть и липового — это сатана, ведь именно так переводится это слово с иврита. Поэтому и объявляем мы сатанистами всех вокруг — что собственных граждан, не желающих подчиняться мракобесию, что другие Церкви, исключающие нас из своего круга общения, как еретические и, по сути, богохульные. А начинается все с простого подхалимства перед сильными мира сего, с желания услужить власти.