Когда лозунги мешают
Нужна ли идея?
“Идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности”.
“Владимир Сергеевич Соловьёв, русский философ XIX века.
"Термин “национальная идея”… может оказаться и полезным, но никогда не должно быть искусственно сочинено в верхах власти или внедрено насильственно”.
Александр Солженицын.
Идеи бывают нужны в моменты, когда страна переживает непростой период, нуждается в преобразованиях. Для России красивые лозунги выдвигались в 1917 году и в 1980-х. “Землю крестьянам, и фабрики рабочим” так и не отдали, а “перестройка” и “гласность” закончились сплошным разочарованием для народа, который не умеет решать свою судьбу. И тот период и другой закончились привычным, стабильным ГУЛАГом — что в 1937, что в нынешнее время.
В странах, где войн и прочих катаклизмов долго не было, важность лозунгов постепенно снижается. И в других поколениях идея о “единении” и “сплочении” может мешать развитию, провоцируя трудности отделения молодого поколения от стариков и мешая формированию их индивидуальности.
Рано или поздно, когда объединения уже не требуется, идеология становится помехой, а лозунги — бременем, шорами, розовыми очками, за которыми народ не видит собственного ничтожества. Да, “сильная нация” становится ничтожеством, если народ слишком долго озабочен производством исключительно лозунгов и показушных результатов.
В 1941 году лозунги "все для фронта" и "враг будет разбит" помогли объединить и поднять народ на защиту. Однако та война давно закончилась в 1945, враг был разбит, а лозунги все не дают покоя. Под них мы начали придумывать новых врагов и новые фронты.
Похоже народ наш не желает жить без национальной идеи, без борьбы за “мировую революцию” или “русский мир”... да не важно за что. Мы же “особые”, мы же как все не могём. Нам надо быть народом-хоругвеносцем, народом с особой миссией. Вот мы и придумываем очередную миссию, и снова потуже затягиваем пояса.
Безусловно, в экстремальных ситуациях существует потребность в идее, которая становится стержнем народного духа. И нам внушают, что сейчас как раз такая ситуация. “Граждане, отечество в опасности! Наши танки на чужой земле!” — Александр Галич написал эти строки в 1968 году. Тогда это была чехословацкая земля, сейчас — украинская. А, впрочем, когда у нашей страны была другая ситуация? Причем каждый раз мы сами навлекаем эту ситуацию на себя, каждый раз когда начинаем искать приключения на свою… ж… голову.
Поэтому и идея национальная нам нужна, отвлекающая нас от поиска приключений. Что-нибудь мирное, созидающее…
Какой может быть русская идея?
Национальная идея — это то, как мы оцениваем себя в сравнении с другими людьми, народами, государствами, каковы наши позитивные черты, которыми мы можем гордиться. Почему бы не создать такую национальную идею — что-то, кроме нашей мнимой “духовности” и нашей “непобедимости”, что мы сможем противопоставить развитым экономикам других государств.
Давайте сегодня помечтаем о "прекрасной России будущего".
Австралийская ученая и философ Фрея Метьюз считает, что Россия, как страна обладающая большей площадью диких земель, не затронутых индустриализацией, чем другие страны, могла бы взять на себя миссию лидера по экологическому спасению планеты.
Владимир Пастухов думает, что Россия могла бы стать магистралью между Востоком и Западом, Севером и Югом.
Питерский священник Григорий Михнов-Вайтенко считает, что Церковь должна вернуться от "поддержки убийств и крестных ходов во славу оружия" к делам милосердия.
Вот еще одно мнение, которое не могу не привести почти полностью. Вадим Штепа назвал его этнофутуристическим проектом. Утопия, конечно, но некий здравый смысл присутствует.
Историк и культуролог Дмитро Галко пишет ответ на вопрос, что же делать с россиянами:
“Есть такое предложение: разбудить спящего под валуном империи внутреннего мирного великана – лесного финно-угра.
Где-то под современной Россией действительно лежит другая, настоящая страна.
Не империя. Не третий Рим. Не “великое государство”. А страна рек, лесов и людей, которые не очень-то хотели кого-то завоевывать.
В конце 2000-х годов началось настоящее “лесное возрождение”. Когда многие вдруг осознали, что под толстым слоем “имперской русскости” лежит огромный, аутентичный пласт совсем другой культуры. Это был целый всплеск интереса к удмуртской культуре, марийской культуре, коми, карелам, вепсам, эрзе и мокше, сибирским народам. Это была попытка части российской интеллигенции стать людьми своей конкретной земли – потомками лесных племен, интегрированными в европейский финно-угорский контекст.
Конечно, после 2014 года весь этот лесной ренессанс начали закатывать в асфальт.
Ибо империя не любит региональную память. Империи нравится, когда все помнят Москву. А не свои леса, не своих духов, не своих предков, не свои языки.
Только представьте себе, что на месте этого отвратительного имперского монстра могла бы восстать Большая Конфедерация Пятидесяти Финляндий: Пространство Тишины и Леса.
На месте бывшей агрессивной, закатанной в серый имперский бетон сверхдержавы, появляется совсем другой мир. Здесь больше нет единого и неделимого центра, высасывающего ресурсы из регионов для финансирования войн. Вместо него дышит огромная, мирная, децентрализованная сеть лесных республик и земель. Это пространство, где каждая община нашла свои настоящие, автохтонные корни.
Бывшая железобетонная Москва уменьшилась, разгрузилась и превратилась в зеленый эко-город Кучково. Небоскребы Сити обросли вертикальными садами и мхом. Главная площадь выложена булыжником из дикого камня, а посреди нее растет священный тысячелетний дуб.
Вместо трехметровых металлических заборов и военных баз – открытые ландшафты. Границы между республиками (Меряния, Мурома, Мещера, Карелия, Коми, Эрзяния, Марий Эл, Удмуртия) условны. Они отмечены только красивыми деревянными знаками с руническими орнаментами.
Вместо задымленных трасс страну пронизывают бесшумные скоростные поезда на пролетающей над кронами деревьев магнитной подушке и речные электро-лодки.
Здесь нет диктатора или царя. Управление осуществляется через систему локальных вече (советов). Каждый городок, хутор или лесное поселение сами решают, как им жить, собирать налоги и заботиться о природе.
Бюджет – в лес, а не в танки: 90% всех доходов остаются в регионах. Они идут на восстановление вырубленной тайги, очистки рек (Волги, Оки, Клязьмы), современную медицину и высокотехнологичное эко-образование.
На международной арене Конфедерация является образцом нейтралитета. Ее главные партнеры – Финляндия, Эстония и Скандинавские страны. Главный экспорт – не нефть или оружие, а зеленые технологии, био-материалы, ИТ-продукты и уникальный фолк-туризм.
Люди носят удобную современную одежду, но с деликатными элементами традиционной вышивки. На руках у каждого смарт-браслеты с визуальным стилем «мерянского космоса», которые показывают уровень чистоты воздуха вокруг и фазы Луны для локальных праздников.
Дети учатся в лесных школах. Они знают языки соседних финно-угорских народов, программируют нейросети для мониторинга здоровья леса и изучают древние мифы о создавших мир утках.
Общество полностью избавилось от агрессивного религиозного и милитарного пафоса. Главные события года – Весеннее Равноденствие, Купала и праздник Овсянок (день, когда вспоминают предков и вплетают зеленые ленты в ивы у чистых озер).
Над этим пространством царит тишина. Гигант проснулся, смыл с себя грязь имперских амбиций, сел под березой, взял в руки кантеле и просто начал петь песню о том, как красиво падают листья”.
Теперь вернемся на грешную землю
Один из старейших уфимских демократов Радик Рахматуллин недавно заявил, что видит тренд в направлении усиления политических репрессий до уровня 1930-х годов. Как же победить эту “отрыжку” коммунизма, как, наконец, перестать уничтожать собственное население?
В.А.Рыбаков из Омского государственного университета еще в 1998 году заметил, что для гуманизации нашего общества необходимо повысить образовательный уровень населения. “В период президентской избирательной кампании прозвучала идея, высказанная одним из претендентов — Мартином Шаккумом, о том, что главным направлением государственной заботы должны стать образование и наука. Но в острой политической конкуренции предложение не было оценено. И зря. Идея перспективная. Мы должны не только сохранить, но и многократно усилить наш интеллектуальный потенциал. Именно с интеллектом мы должны выходить на мировую сцену, а не с попытки производить у себя текстиль или электронику ушедшего поколения, как это делают многие страны "третьего мира". Целесообразнее работать на опережение, концентрируя внимание на наиболее перспективных направлениях деятельности”.
Давайте, например, вспомним, что среди нашего народа всегда было много умных людей, которых, правда, государство не жаловало. Поэтому большое количество наших земляков разбредаются по свету, желая достичь чего-то в жизни. В 2023 году еще один американец российского происхождения, физик и химик Алексей Екимов получил нобелевскую премию. Он не смог реализовать себя здесь, поэтому еще в 1990-е уехал и там сделал блистательную карьеру. А теперь мы им гордимся, наши СМИ называют его российским ученым.
Почему бы не создать таким людям условия для реализации? Вспомним, что не сможет возвеличиваться дух народа, живущего в нищете и бесправии, в унижении и покорности, что эффективный созидательный труд возможен только в экономическим мощном государстве, которое будет способствовать возвышению нашего национального достоинства и гордости и за свою страну и свой народ.
Давайте перестанем стремиться стать империей. Давайте перестанем держаться за “исконные земли” и посылать туда гибнуть наших детей только потому, что там когда-то погибли их отцы. Давайте перестанем цепляться за “самую большую страну”, которую мы не в состоянии сделать богатой и уютной. Бывший депутат Смоленской областной думы, а ныне “иноагент” Владислав Живица утверждает, что Смоленская Народная Республика прекрасно обойдется без Москвы, и будет "развиваться в тесном союзе с будущей свободной Беларусью и другими странами, территории которых ранее входили в Великое Княжество Литовское и Речь Посполитую". Татары и Башкиры смотрят на Казахстан, Тыва и Буряты — на Монголию. Там их ждут действительно братские народы.
В конце-концов, наша страна сможет стать государством, которое НАВСЕГДА победила нацизм, но не в Украине, а в нашей собственной стране.
Давайте поймем, наконец, что унижать другие народы легче, чем возвысить свой, и унижение такое даст на короткие время удовлетворение, но скоро потребует “добавки”. Давайте перестанем считать себя “особым”, “великим” народом” и просто станем Народом с большой буквы, народом, который смог выбраться из того ужасного состояния, в котором мы сейчас находимся, из состояния безвольной, безропотной, разрозненной массы.
Иначе… Чем это для нас закончится?
Вот, бизнесмен Евгений Чичваркин, например, считает, что после путина к власти придет еще более корумпированный чиновник.
Политик-националист Илья Лазаренко уверен, что после установки памятников Дзержинскому и Сталину на очереди — памятник Берии, и что "проблема в том, что у России никогда не было и никогда не будет шанса стать ни демократическим, ни просто современным национальным государством без разрушения Империи".
“Восемьдесят лет назад японец в представлении жителей всей планеты — от Австралии до США — представал в виде фанатика с катаной, поглощенного безумным и бездумным завоеванием и торжеством милитаризма, — пишет Андрей Никулин.
Сейчас смешно даже об этом вспомнить, глядя на милых туристов с фотоаппаратами, представляющих стареющую, футуристическую, благоустроенную страну, живущую даже не в двадцать первом, а уже в двадцать втором веке. Не грозящую никому, создающую роботов, анимэ и хентай.
Делом своей жизни я считаю то, чтобы не через восемьдесят, а через двадцать лет русские предстали перед миром не дикарями на ржавых танках, а жителями спокойной, благоустроенной, огромной страны, как Канада или та же Австралия. Сытыми, мирными, добрыми и увлекающимися разве что милыми и безобидными чудачествами, вроде танцев с медведями или подледной ловли.
…Или так, или нас просто не будет. Сами сотремся с земной карты, сожранные безумными экспериментами и вечной имперской гонкой…”
Когда развал империи все-таки произойдет (а это лишь вопрос времени), возможно русские, как этнос просто исчезнут. Так как этот "этнос" был создан искусственно. Славяне начнут идентифицировать себя с Украиной, Беларусью, Новгородской или Смоленской республиками. Ассимилированные финно-угры получат шанс на восстановление собственной идентичности. Азиатские и кавказские народы ее и не теряли.
А русские — таких русских, как сейчас — не жалко. Но можем ли мы измениться?
Отказ от государственной идеологии
Опасность тоталитарных, государственных, обязательных идеологий в том, что они ведут весь народ в одном направлении. И если вдруг оказывается, что идеология не верна, ущербна, ошибочна, то ошибаются все. Те, кто хотят остановить этот самоубийственный поход к смертельным целям — подвергаются репрессиям. И когда толпа зазомбированного идеологией населения вдруг обнаруживает, что находится на краю пропасти, остановиться уже невозможно — сзади напирают те, кто еще не узрел очевидного факта.
Поэтому не стоит самих себя ограничивать идеологией. Идеология — это всегда путы, оковы, каменные стены и решетки на окнах, в какие бы красивые слова они не облекались.
Любая тоталитарная общественная идеология всегда делит людей на своих и чужих, на согласных и несогласных. “Кто не с нами — тот против нас”, кто не согласен — не имеет право на существование. И у любого, кто желает своей родине и своему народу счастья, указывает на изъяны в существующей идеологии и не желает молиться на общепризнанные иконы, рискует стать чужим по отношению к своей стране и своему народу.
Утопии существуют только на бумаге. Всемирного счастья не достичь, пытаясь навязать его сверху; счастливым можно стать, только если каждый выберет для себя свое, уютное, домашнее, семейное, компанейское счастье и начнет его реализовывать вокруг себя, а не станет пытаться насадить по всему миру то, чего он сам никогда не видел.
Сейчас нам снова обещают “рай”. Потом. Надо только потерпеть и стереть с лица Земли всех врагов, которые “сплотились против нас” и “хотят нас уничтожить”. За ценой мы не постоим. Вот только достижим ли этот рай, если дорогу в него мостят такими средствами?