Два народа
Не “адиннарот”
Несмотря на всю параллельную историю, смешение генов, переселения народов — одним народом с украинцами мы так и не стали.
Если мы возьмем среднестатистического жителя центральной России и такого же ничем особым не примечательного жителя Киевщины, то мы увидим, что общего между ними гораздо меньше, чем различий.
Это замечали иностранцы, путешествовавшие по нашим землям в разное время: подмечали разницу и в поведении людей, и в одежде, и во внешнем виде жилищ, отмечали казацкий дух, независимость и стремление к свободе, были поражены тем, как тепло их принимают, а также искренностью и открытостью украинцев, умели отличать Русь от Московии.
“Этот народ существует, имеет свою историю, отличную от истории Польши и еще более отличную от истории Московии, — пишет о предках современных украинцев французский сенатор XIX века, политик и редактор журнала “La Patrie” (“Родина”) К. Деляма. — У него есть свои традиции, свой язык. Отдельную от московской и польской, имеет выразительную индивидуальность, за которую борется. История не должна забывать, что до Петра I тот народ, который мы ныне называем рутинами, назывался русским, или русинами, и его земля называлась Русью и Рутенией, а тот народ, который мы нынче зовем русским, а назывался москвинами”.
Посол императора Рудольфа II в Запорожскую Сечь Эрих Лясота в 1594 году замечает, что запорожские старшины были люди высокообразованные, вели себя, как хорошо воспитанные европейские аристократы, знали все тонкости европейской дипломатической этики, вообще, были очень культурными европейскими рыцарями.
“Украинцы есть умные, искренние, щедрые и больше всего ценят свою свободу, — замечает французский инженер Боплан в 1650 году. — Они считают смерть лучше рабства и поэтому упорно борются с поляками за свою независимость. Строения тела крепкие, стройные, красивые, а на войне вызывающе храбры и выносливы”. (G. Beauplan. “Description de L’ Ucraine” — зацените название!).
“У казаков нет ничего общего с москвинами, за исключением греческой религии и испорченной москвинами славянского языка — констатирует француз Ч. Масон, бывший на службе у московского правительства в 1762–1802 годах (С. F. Masson. «Memoires secret sur la Russie»). — Их обычаи, их образ жизни, дом, еда – все совершенно разное. Казаки хорошие, красивые, высокие, ловкие, активные, искренние, честные, храбрые, не привыкшие к рабству. Кратко — полная противоположность москвинам. Их внешний вид не однообразен, как москвинов; клеймо рабства не сделало их автоматами и не исподлило, как москвинов. Казаки жестоки, но только в бою, а москвины имеют врожденную хладнокровную жестокость, безжалостную и садистическую”.
"Конюшня украинской почтовой станции на 20 лошадей своей чистотой и порядком могла бы успешно конкурировать с конюшней шляхтича в Англии. Дом бедного сельского старосты также замечательный: каждая маленькая вещь там была чистенькая, в порядке и на своем месте, мусора нигде не видно, — отмечал ученый Эдвард Кларк во время путешествия по Украине в начале XIX века. — После Московии это для нас было очень приятной неожиданностью. Я скорее обедал бы на полу украинской хаты, чем за столом московского князя”.
“Население Украины известно за ее пределами своей вежливостью и чрезвычайной чистотой, — пишет датский посол Ю. Юст, который ездил в 1711 году в Украину. Они хорошо одеты и свои дома держат скрупулезно чисто. В городе Немиров самая бедная хижина чище самого богатого дворца в Москве”.
Кстати, во времена моего детства в Украине хаты белили изнутри и снаружи каждый год. А вы давно меняли обои в своей московской/рязанской/тульской квартире? Чаще мы ведем себя как стадо баранов, которые больше вытаптывают, чем съедают, оставляя после себя пустыню. Наверное, отсюда и неумение работать и создавать ценности, и неряшливость наша. Как сказал современный российский журналист Михаил Кожухов, “когда едешь по России ощущение такое, что большинство людей живут непростоянно. Они думают: "ладно, потом мы куда-нибудь уедем, где чисто и светло, и там уже мусорить не будем, а здесь можно".
Даже в названиях населенных пунктов противопоставляется украинская красота, чистота и счастье русской безнадеге и мраку. Как вам русские названия — Горе-Грязь, Дно, Лох, Чернь, Выползово, Холопье, Слепынь, Неволино. Почти как у Некрасова: “Горелово, Неелово, Неурожайка тож”. В противовес — украинские названия: Счастливое, Счастье, Дружелюбовка, Трудолюбовка, Доброе, Братское, Вольное.
В 1861 профессор Николай Костомаров издал свою книгу “Две русские народности”, где сравнил жителей Украины и России.
“Украинец в коллективе остается личностью, а для россиянина коллектив — выражение общей воли, поглощающей личную самобытность каждого. Для украинца коренным образом связь людей основывается на взаимном согласии и может распадаться по их взаимной воле. Россияне стремятся закрепить необходимость и неразрывность единожды установленной связи, а саму причину установления отнести к Божьей воле и, следовательно, изъять от людской критики.
У россиян сильно выражено стремление к тесной коллективной организации людей, где уничтожаются личные интересы под властью общих. Для украинца нет ничего тяжелее и противнее такого порядка. Украинец ценит личную свободу и независимость, россиянин же готов жертвовать личным ради общественного, однако и от других требует жертв.
У россиян крепостной человек соединял свою судьбу с жизнью господина: воля барина стала для него заменять собственную волю. Крепостной человек, слуга, раб, нередко предан своему барину вполне, душою и сердцем, даже и тогда, когда барин не ценит этого. Он хранит барское добро, как свое, радуется, когда его честолюбивый барин получает почесть. Напротив, украинцы оправдывают собою пословицу: волка сколько ни корми — все равно в лес смотрит. В Украине, крепостной, зависимый человек, при первой возможности, желал сделаться свободным. У украинцев редко были случаи, чтобы зависимый был искренне расположен к своему господину, чтобы был связан с ним бескорыстною, будто сыновнею любовью. Барские работы исполнялись всегда без желания, не было и искренности, привязанности”.
Во все века так было, сохранилось и поныне.
Украинская непокорность против российского смирения и безропотности.
Нетерпение украинцев к несправедливости, произволу и коррупции чиновников против русского, который же только разведет руками — ничего не попишешь, такая судьба.
Украинская земля формирует сознание богатого человека с психологией изобилия, а россиянин живет в нищете веками, привык, не стремиться что-то изменить и объясняет это духовностью.
Украина — это самоорганизующийся хаос, Россия — застойное болото: стабильность — наше все, а самоорганизоваться мы не можем — ждем “кто-то даст нам избавленья — Бог, Царь или герой”.
Украинский горизонтальный менталитет против российского вертикального.
Два украинца — три гетмана — известная поговорка, характеризующая украинскую политическую культуру, склонность к индивидуализму когда каждый считает себя лидером, против русского, который не может без "сильной руки". Украинцы доверяют равному, а не тому, кто выше. Русские считают, что только царь знает, как лучше. В России царь — полный собственник всего государства. Противиться царю, хотя бы и неправедному, значит противиться Богу — и грешно, и опасно, потому что Бог пошлет еще худшие беды.
Украинцы мягкие, пока их не трогаешь, но в злые времена свирепей противника вы не найдете. Русские же смелые только при наличие перевеса в силе и ядерного орудия, только грозятся из-за высокого забора, нападают на слабого, но получая отпор от более слабого противника, сваливают все на НАТО.
“Русские и украинцы — не один народ, а два, причем по набору качеств они во многом прямо противоположны, — пишет антрополог Василина Орлова. — Например, в украинцах мы не видим большого трепета перед властями или полуобожествления властей, который часто присутствует в россиянах. Украинцы с удовольствием и помногу критикуют свою власть, нерассуждающее подчинение у них не считается за доблесть или добродетель.
Также, украинцы верят в значимость индивидуальных, личных усилий, в то время как от россиян мы постоянно слышим словесное оформление того сентимента, что "это ничего не изменит", — мы видим апатию и фатализм, который опять-таки у россиян считается за прекрасное качество. "Какая разница" — девиз российского обыденного сознания. В украинцах эта черта отсутствует. Напротив, они уверены, что их личный вклад в происходящее социально значим.
Я думаю, что одна из причин столь массовой животной ненависти россиян к украинцам состоит именно в том, что россияне не обладают названными качествами, главным из которых является оптимизм в отношении собственного вклада в события. В этом экзистенциальном споре культурных идеологий россияне идут далеко, чтобы доказать другим правильность своей картины мира, в которой "там не дураки сидят", "я человек маленький" и "какая разница", — три кита-убеждения российской ментальности, о каждом из которых можно написать этнографический трактат. Нахальство украинцев думать обратное буквально не дает россиянам покоя”.
Так кто мы?
“Русский — это прилагательное, а не существительное, потому что это не национальность, а состояние души”.
Цитата из просторов интернета
“Всегда подозревал, что "зэтник" (как и ватник) – это не форма одежды, не вера, не убеждения, и даже не душевное состояние человека, чья мозговая деятельность зашла в тупик.
Это сексуальная ориентация.
Она подразумевает ежедневное облизывание портретов вождей, сильное возбуждение от фальшивых лозунгов, мастурбацию на "день победы" и оргазм от новостей о "скором крахе доллара".
Город Глуповъ.
"Русский это не нация. Это была идеология потом стал диагноз".
Из комментариев.
Итак, мы — разные, несмотря на все попытки сделать из нас “один народ”. Так зачем же мы так цепляемся за Киевскую Русь, зачем притягиваем за уши себя к казакам, с которыми у нас нет ничего общего? Зачем надеваем на себя чужие венцы? Зачем пытаемся насильно изменить свой менталитет, чтобы походить на кого-то другого?
Русские цари и императоры делали это с единственной геополитической целью — оправдать свои имперские амбиции, свое право называться царем Всея Руси, преемником Владимира Великого. Под эту волынку наследники Рюрика, Иваны III и IV пытались легализовать "собирание русских земель"; продолжили эту традицию и Романовы, придумав "триединый народ" и "обнулив" историю Украины, как самостоятельного государства. Продолжали натягивать российскую сову на украинский глобус советские вожди, делает это и нынешний самодержец России. Он поставил Украину и Киев в центр Российской имперской идентичности и без Украины, без Киева эта идентичность разрушается.
“Россия должна опираться на свои традиционные ценности и сохранять идентичность, иначе ее просто не станет”, — заявил президент в 2025 году, но не пояснил, что идентичность эта — искусственно созданная веками и поколениями. Именно поэтому — если не станет этой липовой идентичности, то не станет и страны, которую, в общем-то, не жалко потерять. Не жалко страны, сшитой грубыми нитками из несоединимых между собой частей.
Поражение в войне и вероятное крушение российской империи должно заставить россиян (тех, которые захотят остаться именно россиянами) выработать новую идентичность, которой у нас никогда не было, стать нормальным государством, как все государства без миссий и сверхзадач, а также вспомнить свою подлинную историю. Иначе этот День Сурка никогда для России не закончится.
И главное — перестать примерять к себе чужой, не свойственный нам менталитет.
“Менталитет скрывается в поведении, оценках, манере мыслить и говорить, — читаем в одном из учебников по социальной психологии. — Выучить и подделать его нельзя, можно лишь “впитать” вместе с тем языком, который вмещает в себя мировоззрение и коды данной культуры”.
“Менталитет нации формируется не по желанию и потребности народа, наоборот, фиксирует фактическое состояние и уровень развития национального бытия, — написано в другом учебном пособии. — Сохраняя свой менталитет, нация постоянно заботится о своей исторической перспективе. При этом, уважая национальную самобытность, она не может кичиться своим превосходством, унижая и игнорируя менталитет других. У соседей — братских дружественных народов можно перенять всю культуру, технику, науку, хорошую идею, но невозможно заимствовать их менталитет. Ибо он сродни лишь тому народу, которому присущ. Менталитет не передается от одного народа другому. Каждый богат своим, принадлежащим лишь ему менталитетом”.
Мы же приписали себе чужую историю, в результате потеряли свои корни и пытаемся жить чужой жизнью, которая нам не подходит. Мы, украв чужую историю, пытаемся “натянуть” на себя чужую маску, отчего видим не себя, а эту маску и гордимся тем, чем не имеем права гордиться. Мы окружили себя ореолом чужой славы и духовности. Может, в этом есть одна из наших основных проблем?
Что же делать? — Менять менталитет
Легко ли это сделать? — Нет, но можно и нужно. Надо начинать с отказа от претензии на “преемницу” Киевской Руси, с ревизии истории.
“Политическая история этого народа полна драматизма, — пишет Вадим Сидоров, докторант этнологии Карлова Университета (Прага, Чехия). — Отдельные ее страницы могут вызывать ужас и любой сторонний наблюдатель вправе в нем от нее и отшатнуться. Но для русских это, к сожалению или к счастью, ничего не изменит — другой истории у них нет, и работать придется с тем, что имеется в наличии. В том числе проводить работу над ошибками — своими, а не спихивать их на спасительное "татарское иго", которое кануло в Лету уже на заре великорусской истории, после чего в ходе нее не раз возникали развилки, на которых русские сами выбирали свой путь”.
Обретя свою историю, нужно браться за свой характер, свой менталитет. Переделать его “сверху”, разумеется, невозможно, как невозможно навязать человеку чуждые ему ценности без серьезных последствий для его психики. Но можно и нужно избавляться от всего плохого. На это уйдет как минимум два поколения. Бабушки вряд ли перестанут рассказывать внукам о своем “счастливом детстве”, однако эти рассказы должны сопровождаться комментариями, почему для одних детство было счастливым, а другие плюются, заслышав аббревиатуру СССР и называют то время презрительно “совком”.
Получится ли? Даже не знаю, но стараться надо.
Менталитет не приобретается однажды и навсегда, он способен укрепляться, обогащаться и трансформироваться. В результате великих исторических перемен и новых воскрешений он может подвергаться качественным изменениям. Но это длительный исторический процесс, охватывающий большой отрезок времени.
Легче будет колонизированным народам — они вспомнят свою идентичность, она у них не истреблена до конца, их прошлое полно героической борьбы за независимость и богатой культурой, в них живет сильный национальный дух и национальное самосознание. Многими оно забыто, но вспоминать всегда легче, чем начинать с нуля. Не сомневаюсь, что воспитательная работа в независимых республиках Северного Кавказа, Сибири, Урала, Слобожанской Украины будет проводиться на государственном уровне, чтобы у российских патриотов даже не было мысли о том, что кто-то будет встречать их там цветами.
Сложнее будет нам, так называемым русским, от начала и до конца придуманной нации, с украденной историей. Потому, что очистив себя от наносного, мы с удивлением обнаружим… ничего или почти ничего. Тогда кто-то станет искать свои финно-угорские корни или славянские корни, а кто-то продолжит цепляться за “русский мир”. Однако вряд ли это приведет к чему-то хорошему. Будет лучше, если этот “русский дух” останется лишь в истории, как осталась там Византия или Персия безо всяких ресентиментов и реваншизма.
“Параметры ментальности не вшиты в ДНК, этнический код или нечто подобное, как и не предопределены провидением свыше, — считает Василина Орлова. — Скорее, они являются частью культурного кода, культурными установками, которые, в свою очередь, вырабатываются в ходе исторического опыта, в том числе в ходе политических побед, таких, как Майдан, в то время как у россиян есть опыт политических поражений, таких, как Болотная”.
Надеюсь, у моей родины, как бы она не называлась в дальнейшем и где бы не проходили ее границы, еще будет положительный опыт.
Давайте для начала перестанет натягивать на себя чужую шкуру и признаем, что мы — такие, какие есть, со всеми своими недостатками. Если мы начнем с ними бороться и воспитывать в себе достоинства, возможно из нас получится нация на самом деле великая. Например, такая же великая, как англичане или французы, как американцы. Кстати, американцы — отличный пример того, как из совершенно разных по происхождению людей может получится единая нация, не стесняющаяся своего недавнего происхождения и успевшая тем не менее доказать миру свое действительное величие.