Твой ютубер | Глава 17: Чобкхун шокирован… а потом ещё раз
Плюм вытер слёзы и пошёл прочь от ресторана. Он боялся, что однокурсники, которые скоро начнут выходить, увидят его в таком состоянии.
И снова Тэвиту до него не было никакого дела.
Стоило Плюму выйти, как Тэвит тут же уехал, оставив его одного ловить такси.
Но ни одно такси не останавливалось, а вызвать Grab он не мог, так как телефон разрядился.
Ждать, что Тэвит вернётся за ним?
Пока он стоял на обочине и смотрел на редкие проезжающие машины, перед ним остановился серо-дымчатый BMW Z4.
Тонированное стекло опустилось.
Красивый парень спокойно смотрел на человека на тротуаре. По голосу и взгляду было невозможно понять его настроение.
Ким видел и слышал всё, что произошло перед рестораном. Он стоял в курительной зоне для гостей — так незаметно, что никто его не заметил. Он не подслушивал специально.
— Не нужно. Я сам доберусь, — отказался Плюм.
После той короткой встречи в караоке они не сказали друг другу ни слова.
Плюм не начинал разговор, Ким тоже.
Они проходили мимо, словно не существовали друг для друга.
Не то чтобы они никогда не были близки… но Плюм думал, что Ким ненавидит его так же, как и многие другие.
А у Кима причин для ненависти было больше, чем у кого-либо.
Ещё в университете Плюм понял, что Ким тайно влюблён в Чобкхуна.
Но Чобкхун оставался Чобкхуном. Он ничего не замечал, хотя многие их друзья всё понимали.
Ким молчал, и остальные тоже не говорили.
А когда они закончили университет, Чобкхун встретил Тэвита и влюбился. После этого Ким просто исчез из его жизни.
Теперь ехать вместе в одной машине… было бы неловко.
— Ты собираешься стоять, пока тебя не ограбят? — сказал Ким.
И только теперь заметил, что вокруг действительно никого нет.
Фонари стояли далеко друг от друга, между ними были тёмные участки.
— Считаю до трёх. Если хочешь стоять здесь один, дело твоё. Один… два… тр…
Низкий голос медленно отсчитывал секунды, и Плюм понял, что Ким не шутит.
Плюм подошёл и открыл дверь машины. У него просто не было другого выбора.
— Куда? — ровным голосом спросил Ким.
Плюм всё равно должен был вернуться в квартиру Тэвита. Он ещё не был готов с ним говорить, но все его рабочие вещи остались там.
Стоило разговору коснуться Чобкхуна, как Ким сразу начинал раздражаться, хотя обычно он не любил вмешиваться в чужие дела.
— Ты не меньший идиот, чем я. Ты ждал Чобкхуна столько лет. И как только узнал, что он снова свободен, сразу появился, хотя прекрасно знаешь, что он даже не подозревает о твоих чувствах, — ответил Плюм.
— По крайней мере я ждал на своём месте, а не уводил парня у друга. Я вернулся не для того, чтобы быть с ним. Я просто хотел увидеть, как он после того, как его предал лучший друг вроде тебя. Но, похоже, с Чобкхуном всё нормально.
Ким холодно взглянул на Плюма.
— Чего сейчас не скажешь о тебе.
— Если ты везёшь меня только чтобы оскорблять, останови машину. Я сам доберусь.
Плюм поджал губы. Возразить было нечего.
Он отвернулся к окну, но ничего не видел, ведь на глаза снова проступили слёзы.
Лишь голос навигатора время от времени звучал, пока машина не остановилась перед домом Тэвита.
— Спасибо, — сказал Плюм и отстегнул ремень, не глядя на Кима. Он не хотел, чтобы тот видел его слёзы.
Но едва он поставил одну ногу на землю, как услышал:
Он остановился, но не обернулся.
— Ни один нормальный человек не бросит своего парня вот так. Если бы он действительно тебя любил, не поступил бы так. Когда влюбляешься, иногда стоит включать голову. Надеюсь, ты однажды это поймёшь.
Ким говорил без насмешки, скорее как предупреждение.
Когда-то они всё-таки были хорошими друзьями.
— Такие, как Тэвит, не заслуживают, чтобы их кто-то любил.
— Ты ведь сам знаешь, Ким, — спокойно ответил Плюм. — Если бы от любви было так легко отказаться, ты бы давно это сделал.
Любил настолько сильно, что не знал, как вырваться.
Если бы тогда он был чуть твёрже… возможно, ничего бы не произошло.
— Кхун дома? — спросил Плюм. Он слегка вздрогнул, увидев, что за дверью комнаты Чобкхуна стоит Тэвит, парень его лучшего друга. Плюм опустил голову, пытаясь скрыть рану на лице, но, похоже, было уже поздно.
— Плюм… что у тебя с лицом? Заходи.
Тэвит взял его за руку и втянул в квартиру. Он вздрогнул, увидев бледное, опухшее лицо с раной в уголке губ и следы слёз, которые ещё не успели исчезнуть.
Плюм сел на диван и огляделся, но хозяина дома не увидел.
— Он поехал встречаться с клиентом. Скоро вернётся, — Тэвит достал аптечку и сел рядом. — Давай я обработаю рану.
Плюм поспешно поднял руку, отказываясь. Было слишком странно позволять парню лучшего друга перевязывать его.
— Не переживай. Тебе неудобно будет самому. Если Кхун узнает, что я позволил тебе лечить рану самому, он меня точно отчитает.
Увидев, что Плюм всё ещё сомневается, Тэвит добавил:
— Мы же друзья. Не думай об этом.
Услышав это, Плюм больше не стал сопротивляться.
Он сидел тихо, пока Тэвит обрабатывал рану. Ему было неловко, что его увидели в таком состоянии, поэтому он сжал губы, крепко стиснул руки и закрыл глаза от боли, но ни звука не издал.
Тэвит тихо улыбнулся и сказал:
— Если больно, скажи. Не нужно терпеть.
Плюм знал, что Тэвит говорит о ране. Но слёзы всё равно потекли, хоть и совсем по другой причине.
— Кто это сделал? — спросил он.
Обычно Плюм не стал бы говорить, ведь они были не настолько близки. Но, возможно, из-за слабости в тот момент он рассказал Тэвиту всё.
После рассказа он ещё немного поплакал. Когда наконец успокоился, Плюм подавил всхлипы и повернулся к Тэвиту, который всё это время молча слушал.
— Тэ… не рассказывай об этом Кхуну.
— Почему? — Тэвит нахмурился и протянул ему салфетку.
— Если Кхун узнает, что мой парень сделал такое, он этого так не оставит. Я не хочу, чтобы из-за меня у него были проблемы. Пожалуйста.
Подобное уже случалось раньше.
Когда Чобкхун узнал об этом, он сильно разозлился. Он не мог спокойно смотреть, как Плюму причиняют боль, и тогда настойчиво советовал ему расстаться.
Но Плюм не послушал. Он думал, что это больше не повторится, что это была просто случайность.
Когда Плюм продолжил встречаться с тем парнем, Чобкхун сразу же позвонил ему.
— Если ты ещё хоть раз причинишь Плюму боль, хоть малейшую, я обращусь в полицию. Запомни это.
После звонка Чобкхун много раз повторял Плюму, что если что-то снова случится, он должен сразу сказать. Он не станет это прощать и доведёт дело до конца.
Чобкхун даже бросил работу, чтобы быть рядом с Плюмом, пока тот не поправится.
Плюм тихо улыбнулся, вспоминая это.
Если бы тогда он послушал Кхуна… возможно, ничего из этого не произошло бы.
— Мне уже лучше. Спасибо, что обработал рану. Я пойду, пока Кхун не вернулся.
— Ты собираешься снова вернуться к своему парню? — спросил Тэвит, глядя на него.
После этого дня Тэвит начал чаще разговаривать с Плюмом, подшучивать над ним. Каждый раз, когда Чобкхун встречался с Плюмом, Тэвит оказывался рядом, и они быстро сблизились.
Эта близость постепенно изменила чувства Плюма.
Однажды ночью, когда они оба выпили, в тот момент, когда Чобкхун ушёл в туалет, они почти поцеловались.
После этого Плюм решил держаться подальше.
Он понимал, что начинает влюбляться в парня своего лучшего друга.
Он избегал встреч втроём и виделся с Чобкхуном только наедине. Но вскоре Тэвит добавил его в лайн и спросил, куда тот пропал.
Но сообщения с заботой приходили каждый день.
И в конце концов он не выдержал.
Сначала ответы были короткими.
Потом разговоры становились всё длиннее.
Постепенно они начали переписываться каждый день.
Чем больше они общались, тем сильнее Плюм чувствовал внимание и заботу — то, чего его бывший парень никогда ему не давал.
Его чувства становились всё глубже.
Сначала он просто хотел разговаривать.
Они начали тайно встречаться за спиной Чобкхуна.
Когда Чобкхун был занят, они встречались всё чаще и постепенно переступили границу.
Сладкие слова, возбуждение тайных встреч сделали их ещё ближе.
Чобкхун сказал это за ужином в их любимом ресторане.
Рука Плюма, державшая палочки, застыла.
Тэвит бросил взгляд на Чобкхуна, стараясь сохранить спокойствие.
— Мне даже приятно это видеть, — продолжил Чобкхун и широко улыбнулся.
А Плюм почувствовал только ещё большую вину.
После ужина Тэвит отвёз Чобкхуна в дом его родителей, а Плюм отправился в квартиру Тэвита.
Это были первые слова Плюма, когда Тэвит открыл дверь.
Тэвит удивился и подошёл к нему, обнимая Плюма, который сидел на диване и закрывал лицо руками, плача.
— Я больше не могу. Я не знаю, как смотреть Кхуну в глаза.
Но одновременно чувствовал вину перед Чобкхуном.
Совесть и чувство вины разрывали его. Он чувствовал себя ужасным человеком, который предаёт друга.
— Не вини себя, Плюм. Это не твоя вина. Даже если бы не ты, я всё равно расстался бы с Кхуном. Мы просто не подходим друг другу. Я ведь много раз говорил тебе об этом.
— И сколько ещё мы будем скрываться? Когда ты всё прояснишь? — Плюм поднял голову, его глаза были полны слёз.
— Дай мне немного времени, и я расстанусь с Кхуном. Обещаю. Ты же видишь, в последнее время мы почти не встречаемся. Я люблю тебя, Плюм. Я выбираю тебя. Не переживай, — сказал Тэвит.
Услышав это, Плюм кивнул и в конце концов уступил своему сердцу.
Подобные разговоры повторялись много раз, пока однажды Плюм не поставил ультиматум, что Тэвит должен выбрать одного из них.
В итоге Тэвит расстался с Чобкхуном, и они с Плюмом официально стали парой, как и хотели.
Сначала они собирались некоторое время встречаться тихо, а потом уже объявить об этом. Но всё пошло не по плану, и Чобкхун узнал раньше…
Плюм стоял перед дверью квартиры своего парня.
Он не знал, что делать дальше. Мысли путались, и он не решался открыть дверь.
И не увидел Тэвита, который сидел в гостиной и ждал его.
Это были первые слова, которые он услышал.
Тэвит больше не удерживал его.
Наоборот, именно Плюм не хотел отпускать.
Он плакал, просил, умолял дать ему ещё один шанс.
— Прости. Я понял, кого люблю.
Ощущение было такое, будто он оказался на лодке, качающейся посреди моря.
Это было первое чувство Чобкхуна, когда он проснулся.
Когда он окончательно открыл глаза, понял, что находится не на лодке, а в своей кровати в спальне. И голова раскалывается так, будто по ней били молотом.
Следом пришла тошнота, горечь во рту и полная усталость во всём теле. Затем он попытался вспомнить, что было вчера.
Он помнил, что много танцевал, наверное, поэтому всё тело ломило.
Постепенно всплывали и отдельные обрывки воспоминаний.
— Подожди немного. Я приеду за тобой.
— Да. Я уже еду. Никуда не уходи.
Значит, именно Ин привёз его домой?
Чобкхун нахмурился, пытаясь вспомнить, что он делал прошлой ночью.
Обычно, когда он напивался, он просто засыпал.
Наверное, ничего особенного не произошло…
Но почему всё равно кажется, будто что-то было?
Чем больше он думал, тем сильнее болела голова.
В конце концов он решил позвонить лучшей подруге и проверить.
Он нашёл телефон под подушкой, взял его и пролистал десятки уведомлений, пока не нашёл имя Прайвы.
Краем глаза он посмотрел на часы на экране, было уже далеко за полдень.
— Проснулся? — радостный голос раздался в трубке ещё до того, как Чобкхун успел поздороваться.
— Да… Голова ужасно болит. И вообще всё тело ломит, — хрипло ответил он, прочистил горло и потянулся к бутылке воды на тумбочке.
— Я же вчера говорила остановиться, а ты не слушал. Ещё и меня звал танцевать, говорил, что будем танцевать до упаду, а потом поедем в массажный салон. Ну что, записался уже на массаж?
— Я правда это сказал? — удивлённо спросил Чобкхун.
— Ага. Ну давай, рассказывай, что ты помнишь.
— Помню, что много танцевал. Потом Ин позвонил и сказал, что приедет за мной. Я сказал, что буду ждать… и он действительно приехал. А ещё помню, как ты разговаривала с Ином… но не помню, о чём.
Чобкхун рассказывал всё, что смог вспомнить. В голове постепенно всплывала картина: Интач стоит в караоке-комнате, улыбается и что-то говорит.
Ин ведь не сердился на меня? На то, что я напился?
— И всё? Больше ничего не помнишь? Ты даже не представляешь, что вытворял, — тихо рассмеялась Прайва, уже представляя лицо друга, когда он узнает правду.
— Что значит «что вытворял»? Что я сделал? Говори живо!
Чобкхун занервничал, закусил губу, и лицо его постепенно побледнело, пока Прайва рассказывала.
Он хвастался всем друзьям ямочками Интача!
— Ах да, забыла сказать. Пока Ин ждал, пока я принесу твою сумку, ты тыкал его в щёку и говорил, какой он милый и вообще самый лучший. А потом ещё орал, что ты какой-то там спаситель нации.
— Клянусь, я больше никогда не буду пить, — почти безжизненно пробормотал Чобкхун.
Он никогда раньше не напивался до такого состояния. Ему было так стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю.
Как он теперь сможет смотреть Интачу в глаза?
— Расслабься. Зато он увидел твою другую сторону. Он вообще не злился, наоборот, заботился о тебе. Я чуть не завизжала от восторга, он идеальный!
Прайва продолжала восхищённо хвалить старшего, в которого когда-то была влюблена.
Чобкхун услышал, как Пир на фоне шутливо сказал:
— Смотри, чтобы ничего не случилось.
Он тогда был слишком пьян, чтобы что-то понимать… значит, Ин, наверное, не придал этому значения?
Чобкхун попытался себя успокоить и немного расслабился.
Но не успел он вздохнуть с облегчением, как Прайва сказала ещё одну фразу, и его лицо мгновенно побледнело.
— Когда он увидит твою сторис, думаю, он будет смеяться больше, чем злиться.
— Какую ещё сторис? — спросил Чобкхун.
— Ты что, ещё не видел? Посмотри! Ты поставил новый рекорд, даже Грейт не переплюнул бы. Пир уже видел твою сторис, быстрее смотри, пока она не удалилась!
Громкий смех Прайвы заставил Чобкхуна запаниковать. Услышав, как подруга зовёт Пирапосмотреть сторис, он хотел выругаться, но любопытство взяло верх. Он поспешно сбросил звонок и открыл инстаграм.
Когда он посмотрел сторис, внутри раздался беззвучный крик. Не веря своим глазам, он пересмотрел её ещё раз. На экране он сам лежал на боку, подложив голову на подушку, глаза полузакрыты, будто вот-вот уснёт.
[Ин, куда ты ушёл? Я же тебя ещё не обнял. Ты ведь сказал, что не злишься на меня?]
Голос в видео звучал сонно и разочарованно, будто ему и правда отчаянно хотелось обнять Интача.
Лицо Чобкхуна побледнело, пальцы сжались, сердце забилось как сумасшедшее. Он уткнулся лицом в подушку и беззвучно застонал, готовый несколько раз удариться головой о стену. Надеясь, что Интач ещё не видел сторис, он вскочил и открыл список просмотров.
Но правда ударила его по голове, когда среди более чем пятидесяти просмотров он увидел ник Интача.
И это было ещё не всё. Уведомления сыпались одно за другим, друзья и знакомые присылали сообщения, поддразнивая его из-за сторис. Но больше всего его добило сообщение от Интача:
[Если ты уже протрезвел и всё ещё хочешь обнять, просто скажи :)]
В этот момент Чобкхуну показалось, будто душа покинула тело.
В голове эхом зазвучали слова отца, который ещё в детстве предупреждал его о вреде алкоголя.
Протрезвевший виновник лежал на кровати, часто моргая. Голова раскалывалась, и он уже не понимал, от алкоголя это или от собственных поступков. Тело липло, похоже, Интач переодел его и вытер, но неприятное ощущение всё равно осталось. Он кое-как добрался до ванной и принял душ.
В этот раз Чобкхун напился сильнее обычного. Даже после душа его всё ещё мутило и кружилась голова. Желудок сводило от голода, но есть совершенно не хотелось, поэтому он снова рухнул на кровать, мысленно ругая себя за то, что перебрал.
Раздался стук в дверь, и на пороге показался младший брат вместе с пушистым псом.
— Рак, подними Кати ко мне на кровать, — сказал Чобкхун.
Когда Кати запрыгнул на кровать и уставился на него блестящими глазами, Чобкхуну ужасно захотелось обнять мягкий живот пса, но сил почти не было. Сегодня он сделал исключение и позволил собаке лечь на кровать. Как только Рак поднял его, Кати сразу прыгнул и устроился прямо у него на груди. Маленькая мордочка тёрлась о его подбородок, хвост радостно вилял.
— Скучал по мне, Кати? Я тоже скучал… только сейчас совсем нет сил играть, — сказал Чобкхун, подложив ещё одну подушку, чтобы лучше видеть пса, и начал гладить его.
— Батарейка села, да? — усмехнулся Тирак, садясь рядом.
— Спасибо, что переодел меня и вытер, — сказал Чобкхун, наблюдая, как Кати лежит на спине и просит почесать живот.
— Да ничего. Ин тоже помогал, — ответил Тирак.
— Что? Ин меня переодевал?! — Чобкхун мгновенно покраснел и резко повернулся к брату.
— Он привёз тебя домой как раз тогда, когда я смотрел фильм внизу. Мы вдвоём подняли тебя наверх. Ты был тяжёлый, поэтому я один не справился. Ин предложил помочь. Он снял с тебя рубашку, а штаны я сам поменял. И вытирал тебя тоже я.
Чобкхун облегчённо выдохнул, но всё равно почувствовал себя ходячей проблемой.
— Своди меня один раз на омакасе, и я никому ничего не расскажу, даже родителям, — хитро улыбнулся Тирак, приподняв бровь.
— Ладно… только не напивайся так, как я, — проворчал Чобкхун.
— Договорились. Я сам выберу ресторан.
— Отдыхай. Я пойду вниз почитаю. Если что, позови. Кати, идём!
— Всё нормально, пусть он побудет со мной.
— Хорошо. Кстати, я заказал тебе кашу. Подогреть?
— Не надо, спасибо. Я потом сам спущусь. Слушай, вчера ещё что-нибудь произошло? — неуверенно спросил Чобкхун. С одной стороны, он не хотел знать. С другой же лучше узнать сразу, чтобы потом извиниться перед Интачем.
— Ничего особенного, — ответил Тирак.
Он позволил Кати лежать на себе, потому что даже пошевелиться было тяжело. Главный виновник вчерашних событий пытался собрать остатки спокойствия и храбрости, чтобы позвонить человеку, имя которого он слышал с самого момента пробуждения.
Если он не извинится перед Интачем, то точно не сможет спокойно уснуть.
Но подождите… кажется, он кое-что вспомнил.
Именно это он сказал, когда сидел в машине Интача.
— Алло, Ин… можно поговорить? Я не помешал?
— Можно. Я как раз свободен. Ты давно проснулся, Кхун? — ответил Интач, выходя из бутика Cartier и бросая взгляд на мать с младшей сестрой, которые выбирали украшения. Сегодня они утащили его на шопинг.
— Я не писал раньше, думал, ты спишь. Ты что-нибудь ел?
— Нет. Вообще ничего не лезет в горло.
— Хочешь что-нибудь? Я могу купить и привезти.
— Нет-нет, не нужно! У меня голова болит, я просто хотел ещё немного поспать. Спасибо тебе за вчера.
— Ничего страшного. Я сам захотел тебя забрать, — спокойно ответил Интач.
— Есть ещё кое-что… эм… я хотел извиниться.
— За что? — Интач чуть приподнял бровь.
— За всё… Прости, что доставил хлопоты. И если я что-нибудь сказал или сделал не так, тоже прости. Я правда виноват.
Чобкхун был почти уверен, что его вчера вырвало в машине Интача.
— Не нужно извиняться. Я же сам приехал за тобой. Пустяки, не думай об этом, — сказал Ин.
— Я… ничего не испачкал в твоей машине?
Он не решился спросить прямо, не вырвало ли его там, поэтому спросил осторожно, напряжённо ожидая ответа.
Интач, конечно, не стал рассказывать, что вчера, когда Чобкхун сказал, что его сейчас вырвет, машина стояла на красном. Пакета под рукой не оказалось, поэтому Интач схватил рюкзак с заднего сиденья, высыпал из него всё содержимое и сунул Чобкхуну. После этого тот почти всю дорогу ехал, уткнувшись в этот рюкзак.
— Если я что-то должен компенсировать, ты скажи, пожалуйста. Не стесняйся, — добавил Чобкхун. Ему казалось, что Интач просто слишком вежлив, чтобы сказать правду.
— С машиной всё нормально. Но есть кое-что другое, — ответил Интач.
Вот оно. Он так и знал! Что же ещё он натворил?
Услышав в голосе Интача непривычную серьёзность, Чобкхун хлопнул себя по лбу и нервно спросил:
— Ты прочитал моё сообщение… и так и не ответил.
Мозг Чобкхуна заработал на максимальной скорости. Когда он понял, о чём говорит Интач, его лицо вспыхнуло.
— Ну что? Всё ещё хочешь обнять?
В голосе Интача прозвучала насмешка, а затем тихий смех. Чобкхун молчал почти десять секунд.
— А если я скажу, что хочу… что ты сделаешь?
Сказав это, Чобкхун тут же сбросил звонок.
Интач всё время его дразнит, значит, пора и ему немного отыграться.
Он тихо усмехнулся, посмотрел на телефон, затем снова рухнул на кровать, обнял Кати и закрыл глаза.
Если честно ответить на вопрос, осмелился бы он действительно обнять Интача?